После предсвадебного вечера и до самой церемонии Ароксу и Бергане нельзя будет видеться. Когда я собиралась уйти, Амет предложил оставить их наедине: мол, не стоит мешать распалившимся перед свадьбой влюблённым.
А затем выдал бред собачий: мол, давай поставим столик на какой-нибудь тихой террасе замка, попьём чаю и подождём Саробана Рейгро. Эти слова стали огненной стрелой, вонзившейся в солому моих подозрений. Амет, деливший в Академии все радости и невзгоды с этим выродком Саробаном, больше не был на моей стороне.
Издревле свадьбу устраивала семья жениха. Наречённая невеста Арокса, Бергана, привезла с собой лишь нескольких горничных для ухода за нарядами да десяток сопровождающих для помощи в церемонии, а все остальные расходы полностью взял на себя род жениха. В украшение часовни для венчания тоже вмешивались старшие в доме. Потому я и слышала, что если невеста или её приданое не приглянулись родне, девушку могли опозорить, устроив нарочито нищенскую свадьбу.
Судя по тому, сколько сил и заботы вкладывала в приготовления в замке матушка, Бергане такое унижение точно не грозило. Да случись подобное, Арокс не стал бы сидеть сложа руки. Ведь оба моих брата жили так, словно отдали свои жизни в руки суженых. Не то чтобы это было дурно, но для меня, знавшей, как они росли, подобная слепая преданность выглядела непривычной и поразительной.
— Барышня, куда это вы?
Гер, у которого голова должна была идти кругом от встречи нахлынувших волной гостей, увязался за мной. Я как раз озиралась по сторонам, даже не думая приподнять путающийся под ногами подол платья. Мне, занятой лишь бегством, появление Гера было совсем не в радость.
— Некогда мне. Ищу место, где нет гостей.
— А… может, мне поискать вместе с вами?
В замке не бывает слухов, которые бы не разошлись, и новостей, о которых бы не прознали. Существуют лишь сплетни, которые умышленно не разносят, да вести, о которых намеренно делают вид, будто ничего не знают. С тех пор как Гер стал моим личным слугой, замковый люд больше не находил наши встречи странными.
Один за другим с улыбками проходили работники, тащившие ящики со свежими фруктами. Служанки, нёсшие предназначенные для свадьбы вазы, тоже приветливо здоровались с Гером. Лишь я, помня слова дяди, старалась держаться осторожнее.
Не сближайся с Гером слишком сильно, Аранес.
Дядя был немногословен, но никогда не давал мне пустых советов. Гер стал славным собеседником для меня — той, у кого почти не было, точнее, вовсе не было друзей, — однако чтобы по-настоящему сблизиться, нам предстояло преодолеть целую гору. Преграда между полами, сословная стена… И даже перешагни мы обе эти преграды, само наше окружение не позволило бы нам идти плечом к плечу.
Потому что однажды он может пострадать.
Беспечная фамильярность могла стать ядом, способным погубить его. Поэтому я нарочно держала дистанцию.
— Уйди.
— Барышня, вы пить не хотите? Вы так взмокли.
— Ты не знаешь, куда ушёл Арокс?
— Знаю только, что прибыла его невеста, и он пошёл её встречать.
Если Бергана уже прибыла, они, как и сказал Амет, наверняка наслаждаются уютными мгновениями наедине. Я нерешительно замедлила шаг и остановилась на пути к тому месту, где мог быть Арокс. Шедший следом Гер широко распахнул глаза и уставился на меня.
— В саду матушки гостей ведь ещё быть не должно.
Сад, где вокруг огромного, сравнимого с рекой пруда распускались водяные цветы и зеленел тростник. Матушка отбирала туда рыб только с самым редким цветом чешуи. Этот сад открывали только для особо важных гостей и лишь в погожие летние дни, так что сейчас там никого быть не должно.
Я помчалась как ветер, чтобы Гер не угнался за мной. По всему замку протянулись серебряные нити, возвещавшие о скорой свадьбе. Любой желающий поздравить новобрачных мог написать добрые слова и подвесить записку на нить. Накануне венчания горничные соберут все эти пожелания в корзины. Всю ночь работники и служанки будут украшать каждую записку цветами или золотым порошком, тщательно сушить их, а в день свадьбы развесят обратно. Слова о том, что на проведение одной подобающей свадьбы нужно добрых три сотни человек, вовсе не были преувеличением.
Жители замка Рудергерос видели всех нас с самого детства. Но Арокс был для них первой радостью и первым благословением. Они готовили это торжество, отдавая будущему главе рода всю свою любовь и беззаветную преданность. Смех не смолкал не только в исполинских башнях главного замка, где жила наша семья, но и в скромных домиках да усадьбах, тянувшихся вдоль дороги за внешним замком.
Задаваясь вопросом, неужели брак — это и впрямь такое счастье, я добралась до сада матушки. Наполненный тёплым, ласковым весенним дыханием, он был её главной гордостью.
Я шла вокруг пруда и по саду, где не росло ни единого невзрачного цветка. Калитку в белой ограде, за которой гостям предстояло побывать лишь в канун торжеств, можно было отпереть матушкиным ключом. Мне не терпелось увидеть, каким зрелищем матушка удивит меня в этом году.
Я присела у пруда, где мелькали тени рыб. Став студентом второго курса Академии, Саробан получил в награду множество дней отдыха, однако вместо поездки домой к семье буквально поселился в Академии. Это породило немало пересудов. Все предполагали самые типичные для мужчин причины — вроде тайной любовницы, — но я смотрела на него иначе. Я чувствовала умысел, который он вынашивал специально ради этого дня. От свадьбы Арокса до торжества в честь совершеннолетия Амета… Его намерение потратить весь накопленный за два года отпуск ради этих дней никак не казалось нормальным. Саробан Рейгро, чью натуру я испытала на собственной шкуре, сам отвергал всякую нормальность.
Впрочем, втайне я надеялась, что слухи правдивы. Что в душе Саробана что-то переменилось. Как было бы прекрасно, потеряй он голову от новой возлюбленной настолько, чтобы расторгнуть помолвку! Настанет ли вообще день, когда я сброшу удавку помолвки, скреплённой именем короля, которого я в глаза не видела? Но даже избавься я от неё — что потом? В словах чародея о том, что замужества мне не избежать, не было ни капли лжи. Если не Саробан, то кто же? Будет ли тот мужчина хоть чем-то лучше него? И этот противен, и другой не нужен… Куда же мне тогда податься, если я стану обузой для собственной семьи?
Предположим, я смогла бы остаться в Рудергеросе даже после замужества. Способ ведь существует. Был один путь: если старшие братья погибнут, привести мужа в свой род. Но о таком чудовищном предположении тошно было даже помыслить. Как я могу хоронить живых братьев?
Сколько ни пытайся найти выход, ни один исход не совпадает с тем, чего я хочу. Я не желаю ничьей смерти, ничьей боли и слёз. Принимать куцые плавники за крылья, грезить о полёте в небеса — и всё равно оставаться рыбой, запертой в пруду.
Как раз в этот миг рыбы, почуяв человека, поднялись к самой поверхности и принялись разевать рты. Ухоженные и откормленные, они чарующе поводили хвостами.
Сидя на корточках, я дразнила рыб, то опуская пальцы в воду, то вынимая их. Я собиралась спрятаться от Саробана и провести весь день здесь, среди рыб. Ровно до тех пор, пока до меня не донёсся странный, влажный, прерывистый стон.
— Ха-а…
В этом влажном, прерывистом вздохе было нечто, пробуждающее невольное любопытство. Звук раздался, пока я дразнила рыб, бросавшихся ко мне в надежде на корм. Сперва я приняла этот звук за кошачий — в замке кошек водилось видимо-невидимо. Подумала, кошка в течке прокралась в сад матушки в поисках пары.
Вынув руку из воды, я осторожно пошла на звук, представляя себе распластавшуюся полосатую кошку. В надежде погладить её по мягкому подбородку я ускорила шаг — но, внезапно столкнувшись с буйством обнажённой плоти, обомлела.
— М-х, Бергана…
— А, ах…
Под снежноцветом, усыпанным белыми пушистыми цветами, мужчина и женщина утоляли плотскую страсть. Мне не хотелось верить, что этот мужчина — Арокс. Но как бы я ни отрицала явь, собственные глаза ясно видели лицо брата и его полуобнажённый низ. Вид Берганы, полностью выставившей грудь поверх белья, поверг меня в настоящий шок. Едва взглянув на них, я резко отвернулась.
Ни в коем случае нельзя попасться им на глаза! Захлёбываясь беззвучным воплем, я развернулась и бросилась наутёк. Быстро перебирая ногами, я мчалась прочь от места, где мой брат предавался любовным утехам.
Уму непостижимо. Лицо, спрятанное в ладонях, пылало огнём. Образ брата, жадно ласкавшего ртом её грудь, словно намертво впечатался в сетчатку. Я ведь так верила в Арокса и даже помыслить не могла, что накануне свадьбы он способен на такое! Это соитие среди бела дня казалось настоящим предательством. От такого воспоминания не избавиться, даже если проваляешься в лихорадке четыре дня кряду.
— Ты…
В довершение всего новая встреча оказалась худшим из зол. Вернувшись к пруду, я увидела человека. Он стоял боком ко мне и, лишь опустив голову, разглядывал рыб. В саду, где фоном звучали всё более исступлённые стоны, стоял Саробан Рейгро. Словно заметив моё появление, он поднял голову.
Небесно-голубые глаза, совершенно безучастные к нашей встрече, лишили меня последних сил. Все старания избегать его пошли прахом. В миг, когда бессилие достигло предела, он двинулся ко мне. Широкими шагами подойдя ближе, он остановился прямо передо мной. И у меня была лишь одна отчаянная мысль.
Пожалуйста, заткнись, Арокс.