— Куда же она подевалась…
Проснувшись поутру и умывшись, я лихорадочно перерыла весь туалетный столик. Простая тесёмка, которой я вчера перехватила косу, нашлась сразу, а вот повязанная поверх неё любимая красная лента бесследно исчезла. На всякий случай я уже проверила сундук с вещами, выдвижные ящики под кроватью и даже заглянула в небольшую гардеробную при нашей спальне.
— Что ты ищешь? — спросила Серинай, чьи глаза сильно опухли после вчерашних слёз.
Она проспала дольше обычного и, только сейчас закончив умываться, подошла ко мне, пока я вытряхивала шкатулку с лентами.
— Моя лента для волос пропала.
— А как она выглядит?
— Красная лента, а на концах золотой нитью поочерёдно вышиты луна и голубка.
— О, кажется, я её видела. Та самая, необычная.
Необычная она или нет, главное — это был подарок дяди. Из всех подаренных мне вещей я дорожила ею больше всего и просто не могла вот так глупо её потерять.
— Барышня, повяжите пока другую, а когда вы уйдёте на занятия, я сама всё обыщу, — предложила служанка.
— И правда, Аранес. Сегодня первый день настоящих занятий, негоже опаздывать с самого утра.
После резонного упрёка Серинай я бессильно опустила крышку шкатулки. Вчера ночью, тайком вернувшись после поединка с учителем Трасом, я от усталости сразу провалилась в сон. Переоделась в ночную сорочку и уснула без задних ног, даже не помня, развязывала ли ленту.
— Нэт, если среди твоих нет ничего по душе, хочешь, одолжу свою? — ласково предложила Найроа, уже заплетя косу и аккуратно поправляя причёску.
Мне стало неловко: со стороны я, должно быть, выглядела вздорной девицей, поднявшей переполох ни свет ни заря из-за какой-то тряпицы. Оставив бесплодные поиски, я лишь сокрушённо покачала головой. От радостного воодушевления, с которым я вернулась вчера ночью, не осталось и следа.
— Она красная, а на концах золотой нитью вышиты луна и голубка.
Служанка попросила описать пропажу, и я, схватив её за руку, с отчаянием в голосе повторила приметы. В итоге пришлось перехватить косу тонким чёрным шнурком, а поверх повязать серую ленту, которую одолжила Найроа.
Я крепко завязала ленты плаща, стараясь прогнать досаду, как вдруг внезапная догадка заставила меня застыть на месте.
— Аранес, что с тобой?
Шагавшая рядом Найроа остановилась и тронула меня за локоть, а с моего лица стремительно сходила вся краска.
Только бы не оказалось, что я обронила её там.
Вчерашний поединок с учителем Трасом закончился вничью — хотя, на мой взгляд, наставник изрядно мне поддавался. Учитель Трас, ставший в Академии изгоем и оставшийся без партнёров для спарринга, и я, у которой соперников здесь не могло быть с самого начала… Неудивительно, что мы оба вошли в азарт и целиком отдались самому ощущению скрещённых клинков.
В пылу схватки я вполне могла не заметить, как развязалась и слетела лента. Конечно, мало кто знает о том пустыре, но что, если кто-нибудь подберёт её и вздумает выяснить, кому она принадлежит?
— Аранес.
— А?
Встревоженная Найроа помахала ладонью перед моим лицом. Она пробормотала, уж не сплю ли я на ходу, и я ответила ей слабой улыбкой.
— Слушай, Найроа, а занятия…
— М?
— Когда они закончатся?
Уроки ещё даже не начались, а я уже спрашивала, когда им конец, однако кроткая Найроа без лишних расспросов всё объяснила. Завтрак, занятия, обед, снова занятия… Услышав, что свободное время наступит лишь после ужина, я лишилась даже той вымученной улыбки, что держалась на губах.
Проклятье. Вернуть ленту будет куда сложнее, чем я думала.
***
— Речь женщины… должна звучать изящнее, благороднее и мягче мужской, чтобы ласкать слух. В курсе истории словесности мы обратимся к трудам писателя и ревностного последователя учения Джанеса…
С наступлением весны снегопады прекратились. На смену им пришли морозный воздух и ослепительное, колючее солнце — верные спутники первого месяца весны. Кто-то говорил, что здесь, в горах Шеридан, настоящее весеннее тепло приходит не раньше последнего месяца весны. А ведь в Рудергеросе цветы распускаются с первых же весенних дней.
Поэтому в монастыре Джанет, опасаясь, как бы воспитанницы не слегли с простудой и не стали пропускать уроки, не жалели денег на дрова для каминов и жаровен. Тёплые, густо подбитые мехом плащи, которые каждая привезла из дома ради суровых гор Шеридан, в помещении оказывались совершенно ни к чему. Развешанные длинным рядом вдоль стены, в полумраке они зловеще смахивали на вереницу висельников.
Первым шёл урок богословия, за ним — бесконечное вышивание. Уже одного этого хватило бы с лихвой, но после обеда началось и вовсе невыносимое занятие — разбор книг, одобренных учением Джанеса. Отяжелевшие после сытной трапезы воспитанницы с первых же минут отчаянно боролись с дремотой, однако устоять перед сном в такой духоте, не распахнув окон, было попросту невозможно.
Подперев рукой подбородок, я вспоминала упоительные мгновения минувшей ночи. Часы тренировок, когда дядя нещадно колотил меня мечом, наконец принесли плоды. Рубящие удары учителя Траса казались мне поразительно медленными. Ещё бы немного напора — и остриё моего клинка упёрлось бы прямо ему в горло.
Запыхавшийся учитель Трас похвалил меня за небывалые успехи, а под конец решил показать, на что способен в полную силу. И тогда его выпады уже вовсе не казались медленными — стало ясно, что в первой схватке он просто меня щадил.
Впрочем, дядя владел мечом куда искуснее учителя Траса, поэтому ощущения, будто я вот-вот распрощаюсь с жизнью, у меня так и не возникло. Но до чего же сладостным был сам звон клинков, сходящихся и вновь ускользающих друг от друга! Я так увлеклась, что едва заставила себя вернуться в монастырь.
— Через несколько дней я пришлю письмо без подписи, будто обычную весточку, — пообещал на прощание учитель Трас. — Тогда и встретимся здесь снова, а после подыщем другое место.
Рядом с одной из собачьих могил мы присмотрели укромную нишу. Учитель Трас сказал, что если спрятать оружие под спутанными зарослями лозы, никто его там не обнаружит, и пообещал сегодня днём принести туда клинок для меня. Пусть это будет старый тренировочный меч, зато не краденый. Одной этой мысли хватало, чтобы на душе стало легко и меня потянуло в глубокий, сладкий сон.
Скорее бы закончились эти уроки и настал час размять кости под лунным светом.
От разморившего тепла и предвкушения вечерней вылазки веки сами собой смежились. Преподавателю, видимо, было не привыкать к засыпающим ученицам: не делая никаких замечаний, он мерным бубнежом убаюкал нас окончательно.
Выдался томный и на редкость прекрасный день.
***
Попадались, конечно, и любопытные предметы, но по большей части в монастыре преподавали основы учения Джанеса, а также музыку, живопись и словесность — словом, всё то, что полагалось знать благовоспитанной леди. Урок словесности под монотонный голос старого учителя оказался верным средством от бессонницы, да и на занятии музыкой я едва не уснула от скуки.
Неудивительно, что когда все эти бесконечные уроки наконец остались позади и настал час ужина, аппетита у меня не было и в помине.
— Может, после ужина спустимся в торговый квартал?
— Я бы не прочь присмотреть себе красивые туфельки.
Барышни, сидевшие со мной за одним столом, явно намеревались провести остаток дня с толком. Одно их рвение выкроить час после ужина, сбегать вниз за покупками и успеть обратно на гору вызывало невольное уважение. Сидевшая рядом Найроа с разрумянившимися щеками принялась расписывать чудное заведение, где побывала вчера, и тамошнюю сладкую выпечку со свежим соком. Стоило ей обмолвиться о встрече с женихом, как глаза всех соседок по столу загорелись живейшим любопытством. О самой обычной беседе с моим братом Аметом за чашкой чая Найроа рассказывала так восторженно, будто с ней приключилось нечто необыкновенное.
— Жених Нэт тоже собирался прийти, но когда узнал, что ей нездоровится, сам отказался от встречи.
— До чего же романтично…
Запивая ужин горячим чаем, я с недоумением покосилась на мечтательно вздохнувшую барышню. Память на имена у меня всегда была никудышной, поэтому половину девушек за нашим столом я не знала даже по имени.
Так до конца ужина я и просидела с озадаченным лицом, искренне силясь понять, что же они нашли в этом романтичного.
День выдался тоскливым, но отнюдь не бессмысленным. Не дожидаясь, пока учитель Трас пришлёт условное письмо без подписи, я собиралась наведаться на кладбище уже сегодня ночью: заодно уж очень хотелось взглянуть на оставленный для меня тренировочный меч.
Вернувшись в спальню, Найроа не стала ложиться в постель, а сразу села за письменный стол строчить письмо. Серинай ещё не возвращалась. Поскольку Академия и монастырь стояли бок о бок, между ними ежедневно сновали сотни писем. Барышни, чьи женихи учились по соседству, радовались этому больше всего: ответ порою приходил уже на следующий день, и одно это, по их словам, оправдывало жизнь в монастыре. Как по мне, сомнительное утешение за три года взаперти.
— Нэт.
— М?
— Как думаешь, если я буду слишком часто писать Амету, что скучаю, я ему не наскучу?
Я понятия не имела, как от ласковых слов можно устать, но язвить в ответ на столь серьёзный вопрос Найроа язык не повернулся.
— Да вряд ли. По-моему, Амет будет только рад…
— Правда?
Улыбающаяся Найроа с упоением заскрипела пером по бумаге, вся лучась живой радостью. Неужели любовь и впрямь так преображает человека? Впрочем, я и сама весь день места себе не находила от трепетного предвкушения тайного свидания с мечом, так что отчасти могла понять её чувства.
Тук-тук. В дверь аккуратно постучали. Расстёгивая пуговицы на манжетах, я равнодушно отозвалась:
— Входи.
Дверь отворилась, и вошедшая служанка посмотрела на меня с приветливой улыбкой:
— Леди Аранес, вам доставили из Академии письмо без подписи.
— Письмо без подписи?
Найроа изумилась куда сильнее меня и, точно пташка, тут же подпорхнула поближе, с любопытством разглядывая конверт. Я же при словах о письме без имени отправителя, разумеется, сразу подумала об учителе Трасе.
— Послание без подписи… Нэт, похоже, кто-то влюбился в тебя с первого взгляда!
Из последовавших за этим восторженных причитаний Найроа я уяснила вот что: когда воспитанник Академии влюбляется в барышню, у которой уже есть жених или возлюбленный, он обычно поверяет свои чувства в письме без подписи. И та девица, которой присылают больше всего таких тайных посланий, пользуется в монастыре наибольшим успехом. Вот почему Найроа так поразилась, что тайное письмо пришло мне, ведь ни из Красного особняка, ни из монастыря я носа наружу не показывала.
Уклонившись от любопытного взгляда Найроа, я отошла к своей кровати и сломала печать. Я ожидала увидеть записку от учителя Траса с назначенным часом встречи, однако внутри конверта никакого письма не оказалось.
— Что это? Подарок?
Из конверта показалась красная лента для волос. Та самая подаренная дядей лента, которую я потеряла.