Холодный пот градом покатился по спине, словно вода из фонтана вдруг хлынула на меня. Стоило прозвучать слову «невеста», как остальные парни восторженно загалдели и засвистели. Саробан же, напротив, никак не отреагировал, будто время вокруг застыло. С моего места была видна только его спина. Замерший Саробан Рейгро переждал порыв ветра и наконец шевельнулся — медленно опустил лук на край фонтана.
— Демонс.
— Да?
— Что значит — моя невеста здесь?
Годы изменили не только меня. Голос мальчишки, когда-то насмехавшегося надо мной и задиравшего мой подол, теперь звучал совершенно по-мужски.
— Ты правда не знал? Да она только что за мной шла… Кстати, а куда она подевалась?
Саробан подошёл к Раномичи, который растерянно чесал в затылке, будто только сейчас об этом подумал. Расправил закатанные рукава рубашки и подхватил оставленный на парапете фонтана пиджак — судя по всему, собираясь выйти наружу.
Я попятилась и вдруг подскочила от резкого треска: сухая ветка под ногой переломилась пополам. Несколько парней с чутким слухом, и среди них сам Саробан, тут же стали всматриваться в сторону шума.
— Кажется, там кто-то есть.
— Не твоя ли это невеста, Саробан?
Саробан пристально смотрел в мою сторону, словно видел сквозь просвет в кустах. В невозмутимом взгляде парня, которому было всего шестнадцать, читалась явная угроза. Дольше оставаться на месте было нельзя. Стараясь не шуметь, я поспешила дальше по лабиринту, однако по долетавшим голосам поняла, что Саробан тоже двинулся следом.
Я неслась по садовому лабиринту, где путались все направления. Вздымавшаяся от частого дыхания грудь горела огнём. Я придерживала рукой шляпку, готовую слететь от ветра. Стоило пышным рукавам-фонарикам с шорохом задеть листву, как я в испуге вздрагивала и оглядывалась.
С его-то мстительным нравом — ведь он годами изводил меня лишь за то, что когда-то я протащила его под дождём! Теперь он наверняка отыграется и за сегодняшнее унижение, и за тот приём, на который я так и не явилась. Сквозь тот узкий просвет я всё видела предельно ясно: мне не забыть, с каким хищным блеском в глазах он напрягал руки на тетиве, словно даже забыв дышать.
— Ха… ха-а…
Ветер, овевавший взмокшую шею, казался удушливо-горячим. Мысль о погоне высасывала последние силы. Будто морок, шаги за спиной то настигали меня, то снова стихали. Уж лучше бы я осталась на приёме и молча убивала время! Надо же было так влипнуть — попасться на подглядывании за мальчишескими забавами.
Я вздрагивала от шороха каждого сухого листа, гонимого ветром по земле. Чувствуя, как сжимается кольцо преследования Саробана, я решилась на отчаянный шаг. Бегать по лабиринту не имело смысла — я окончательно заблудилась. А здешние переходы были устроены так, что в любой миг можно было столкнуться с кем угодно нос к носу.
Может, бросить беготню и перелезть через живую изгородь? Взобраться наверх и посмотреть, где выход. Перебираться поверху, словно по ветвям деревьев, казалось куда более надёжным способом выбраться наружу.
Я ухватилась за верхушку живой изгороди, где было много удобных веток. Поднявшись на носки, напрягла руки. Платье с тесным лифом и пышной юбкой да туфли на лентах только мешали карабкаться наверх.
Однако снаружи лабиринта меня ждала матушка, которая непременно станет придирчиво осматривать мой наряд. Пусть уйдёт больше времени, но, чтобы не попортить ткань, я осторожно, шаг за шагом, поднималась всё выше. Какой бы неприступной горой ни казалась изгородь, стена оставалась всего лишь стеной. И у неё непременно есть верх. Если я знаю направление и не сдамся на полпути, цель в конце концов будет достигнута.
— А, чёрт!
Я осторожно высвободила подол, зацепившийся за острую ветку. Ухватившись пальцами за верх живой изгороди, подтянула всё тело. Это было последнее усилие.
Взобравшись на стену изгороди, я с облегчением подставила лицо ветру. Смахнула пот с подбородка и огляделась. По милости бога Джанеса выход обнаружился совсем неподалёку. Ещё прыжка три поверху — и я доберусь до него.
— Аранес.
Голос, от которого перехватило дыхание, прокатился ледяной волной по спине. Мысли, ещё секунду назад окрылённые надеждой, намертво застыли. Я машинально повернулась.
Того, кто стоял позади и смотрел на меня снизу вверх, теперь язык бы не повернулся назвать мальчишкой. Он вымахал пугающе быстро. Видимо, из-за жары тёмно-серый пиджак он просто перекинул через руку. На рубашке были расстёгнуты целых три верхние пуговицы. Волосы, прежде аккуратно уложенные, растрепались, и несколько прядей выбились на лоб. В лучах весеннего солнца в них вспыхивало благородное серебро. Однако даже эта утончённая красота не могла скрыть его истинной натуры.
Он ведь меня сейчас прикончит.
Саробан, равнодушно прищурив один глаз, даже не сказал мне спуститься. Он смотрел на меня так, словно на докучливое солнце. Я развернулась и попыталась ступить в другую сторону. Однако в этот миг, когда удача отвернулась от меня, любые планы уже потеряли смысл.
На узком гребне живой изгороди нога не нащупала опоры и соскользнула вниз. Хорошо бы удержаться на второй, но туфли на каблуках словно насмехались над этой надеждой — я потеряла равновесие и полетела вниз. Саробан, потряхивавший рубашкой, чтобы остыть от жары, вмиг широко распахнул глаза. Впервые на его лице промелькнуло что-то по-настоящему человеческое.
— А-а!
Ясное, безоблачное небо стремительно отдалялось. Понимая, что нельзя расшибить голову, я сжалась в комок. Краем глаза я успела заметить, как Саробан Рейгро швырнул пиджак на землю. Я вскинула руки, чтобы спастись, а он протянул руки, чтобы спасти меня. С совершенно разными целями, но объединённые одним стремлением сохранить жизнь, наши руки встретились.
С глухим звуком я со всего маха рухнула прямо к нему в объятия. Не успела ещё ослабнуть хватка рук, обхвативших мои бёдра и талию, как наши взгляды скрестились.
Что потрясло меня сильнее, я не знала сама: то ли то, что я оказалась в объятиях парня, которого проклинала все три года; то ли его рука, крепко державшая мою спину — так, что он наверняка чувствовал завязки белья; то ли эти загадочные, прозрачные небесно-голубые глаза, словно принадлежавшие не человеку. Когда мы обменялись уже десятком взглядов, в его глазах на мгновение мелькнуло замешательство. От его дыхания исходил тонкий аромат благовоний.
Слишком близко. И мне захотелось расплакаться. Смутившись, я сжала кулаки и толкнула его в плечи.
— А ну опусти меня!
Я раз за разом колотила его по плечам, но тело, окрепшее за время разлуки, было твёрдым, словно сталь. Шляпка, которая могла бы скрыть растрепавшиеся волосы, слетела. Я закрыла лицо раскрасневшимися ладонями. Клянусь, вовсе не от смущения! Просто весеннее солнце слишком припекало, день выдался чересчур жарким.
Мне было что высказать и по поводу того, как бесцеремонно он стискивал мои бёдра. Этот наглец поставил меня на землю лишь после того, как получил ещё три удара.
Опустив голову, я с упрёком уставилась на небесно-голубые туфельки, которые надела на меня горничная. Земля под ногами была усыпана зелёными листьями, осыпавшимися с живой изгороди. Точь-в-точь как кавардак в моей душе, с которым я никак не могла совладать. Лишь когда сорванный ветром тонкий листок опустился на носок туфли, я смогла наконец поднять взгляд.
Я встретилась взглядом с Саробаном: он как раз поднял с земли пиджак и перекинул его через руку. Исход неловкой дуэли взглядов решился быстро: он продержался недолго и первым опустил глаза. А затем снова поднял их на меня. Повисла тишина, и весенний зной сдавил прерывистое дыхание.
— Я ухожу отсюда. А ты… ты занимайся своими делами.
Саробан молча выслушал меня — теперь настала его очередь отвечать. Словно всё обдумав, он спросил мягким голосом:
— Моё дело — это ты, Нэт. Почему ты вошла одна? Подождала бы совсем немного, и я бы сам тебя встретил.
— С какой стати тебе меня встречать? Я и сама прекрасно дошла. Без всяких проблем.
На мои сбивчивые слова он лишь притворно приподнял уголки губ в улыбке. И без этого его странного, придирчивого взгляда я прекрасно понимала: по правилам полагалось обменяться любезностями, справиться о делах, объяснить положение и, сухо пожелав здоровья, до которого никому из нас не было дела, разойтись в разные стороны.
Не вопи всё внутри меня о том, что нужно скорее уносить ноги, я бы так и поступила. Обычно скупой на слова Саробан, похоже, о чём-то догадался. Вместо того чтобы наседать с расспросами, он окинул меня скользящим, оценивающим взглядом. Словно змеиный язык, этот взгляд скользнул вниз и задержался на моих порозовевших пальцах. И, не прекращая своего осмотра, он заговорил:
— А ты выросла, Нэт.
— …Что?
— Очень выросла. Просто не узнать.
Казалось, его взгляд опустился на мою туго стянутую корсетом грудь. Должно быть, просто померещилось от весеннего зноя. Мне отчаянно захотелось перехватить этот блуждающий где попало взгляд и с силой прихлопнуть его. Но чем винить взгляд, который даже рукой не поймаешь, куда разумнее было поскорее убраться прочь.
— Как бы то ни было, своё обещание я сдержала. Пришла, хоть и не хотела. Так что матушке так и скажешь: я пришла и мы отлично провели время. Понял?
Выпалив всё это в сердцах, я развернулась и бросилась бежать. Выскользнув из его длинной тени, не уступавшей тени Арокса, я свернула на боковую тропинку. Однако Саробан Рейгро оказался куда более упрямым мерзавцем