Трас Эвернон. Полное имя учителя я услышала ещё на пиру в честь дня рождения Амета. Казалось, пока Трас копит деньги на учёбу, ему не удастся вернуться в Академию и в этом полугодии. Похоже, он даже не подозревал, что здешний пустырь облюбовали влюблённые парочки. По словам учителя Траса, он упражнялся здесь с мечом задолго до того, как это место превратилось в уголок для пылких тайных свиданий.
Рассыпанные тут и там холмики оказались могилами гончих, которых держали при Академии: кладбище появилось с тех пор, как каждому студенту-патрульному вменили в обязанность выращивать собственную ищейку. Одни после выпуска забирали псов с собой, другие оставляли здесь. Оставшихся собак брали на попечение стражники, так что гончих в Академии развелось больше, чем бродячих кошек.
Словом, здесь хоронили павших гончих, а на могилы клали лакомства, которые те любили при жизни. Узнав, что при виде оставленных для собак косточек я вообразила невесть что, учитель Трас тихонько рассмеялся.
— Раз уж в Академии меня считают опарышем, в таких безлюдных местах мне куда спокойнее.
Бедный мой наставник: вне стен Академии он провёл больше времени, чем внутри, и прекрасно знал, что за глаза его величают Королём Опарышей. Отыскав подходящее место, мы присели и возобновили разговор.
— Это я сам отнесу.
— Огромное вам спасибо, учитель.
— И угораздило же вас утащить меч, у которого есть хозяин. Я ведь тоже знаю тот лес: брошенные клинки там и впрямь попадаются, вот только почти все они тренировочные.
Выслушав мой долгий рассказ, учитель Трас пообещал вместо меня подбросить меч Лайки в Академию. Он переспросил, достаточно ли просто оставить его в коридоре, и признался, что не понимает, зачем ради такой мелочи я пошла на столь отчаянный риск.
— Если уж вас так мучила совесть, поручили бы кому-нибудь из прислуги передать находку в Академию.
— Разве так можно? Это же меч! Его ведь придётся отправлять в Академию! Если меня разоблачат, простыми штрафными баллами дело не кончится.
— В крайнем случае попросили бы жениха и переслали клинок под видом подарка для него.
Ну уж нет, это было бы ещё хуже. О чём другом Саробан, может, и догадывается, но о моей одержимости мечом понятия не имеет. Что будет, прознай он об этом? Да он ухватится за такой повод и возьмёт в заложники всю мою оставшуюся жизнь! От одной мысли об этом стало так жутко, что я яростно замотала головой, и на лице учителя Траса появилось странное выражение.
— Саробан Рейгро, верно? Ваш жених.
— Должно быть, мне так часто твердили его имя, что теперь оно кажется моим собственным.
Раз уж мы оба застали друг друга врасплох и скрывать было нечего, разговор пошёл начистоту. Учитель Трас ничуть не стыдился того, что ему давно перевалило за двадцать, а он всё ещё числится в воспитанниках. По негласным правилам королевства Мидлшан, будь тебе хоть тридцать, хоть сорок лет, лишь после окончания Академии мужчину благородного происхождения признают полноценным взрослым дворянином.
— Плата за обучение… действительно настолько велика?
Я спросила с осторожностью. Мне никогда не приходилось тревожиться о деньгах на учёбу, и я боялась задеть его за живое, но добросердечный учитель Трас лишь с улыбкой покачал головой.
— Плата платой, но чтобы жениться, нужно скопить хоть какое-то состояние, да и младшей сестре моей давно пора замуж. Ей требуется приданое, а родители слабы здоровьем, вот и выходит, что денег нужно вдвое больше.
— Но ведь в этом нет вашей вины! Меня злит, что они смеют лепить к вам такие гнусные прозвища.
— В их глазах я уже виноват тем, что родился в бедной семье. И тем, что не желаю сдаваться, а смею добиваться выпуска и претендовать на равное с ними положение.
— И всё равно.
— Тех, кто покушается на привилегии, незыблемо переходившие из поколения в поколение, ненавидят во все времена.
Столь огромным влиянием Академию и монастырь Джанет наделил прежний король, которого уже нет в живых. Это он возвысил государственную религию Джанеса и подавил чародеев, объявив их искусство пустым суеверием. Тот монарх давно мёртв, но теперь мне вдруг захотелось понять, чем же он руководствовался.
— Учитель.
— Да?
С жалобами на судьбу было покончено. Слов больше не осталось, и мы молча смотрели на звёзды, проступившие над могилами гончих, когда рассеялся туман.
— Неужели я слишком многого хочу? Почему меня так неудержимо тянет к мечу? Я думала, в монастыре мысли улягутся и на душе станет спокойнее. Но здесь нет никого, кто был бы похож на меня, и от этого мне становится только одинокее. Дошло до того, что я решилась украсть меч. Быть может, права матушка и я родилась лишь затем, чтобы изводить родителей?
Матушка бросила эти слова лишь однажды, но по тому, как она тут же прикусила губу, словно жалея о сорвавшемся упрёке, я поняла: она сказала то, что действительно думала. Тогда я только разозлилась, а сейчас от этого воспоминания защемило в груди. В матушкиных словах не было ни капли неправды.
Учитель Трас помолчал, словно подбирая ответ, и поднял глаза к звёздам.
— У каждого в жизни появляется нечто такое, чего не способны понять ни окружающие, ни он сам. Для меня это выпуск из Академии… а для вас, барышня, — меч. То, чего не бросаешь, даже когда сам не можешь объяснить себе, зачем за это держишься.
Интересно, похож ли мой взгляд, когда я жажду взять в руки меч, на взгляд учителя Траса, устремлённый сейчас к звёздам? Очень хотелось бы в это верить. Если мои глаза в такие мгновения светятся столь же чисто и прекрасно, значит, этому есть хотя бы одно достойное оправдание.
— Поэтому порой мне кажется, что такая жажда сродни любви.
— Любви?
— Да, барышня. Лично я пришёл к выводу, что просто люблю эту Академию.
Подведя этот ясный итог, учитель Трас рассмеялся. Как ни удивительно, но его слова открыли глаза и мне самой. Ведь ещё недавно я называла свою тягу к клинку безответной влюблённостью. Оказывается, я и впрямь любила его сильнее, чем кто-либо другой. А поскольку меч не способен ответить взаимностью, то и любовь эта действительно безответная.
— Вот оно что.
Значит, любовь. От этой мысли давившее на плечи чувство вины и душевный разлад немного отступили. А ведь я уже всерьёз подозревала, уж не тронулась ли часом умом.
— Учитель Трас.
— Да, барышня.
— Зовите меня просто Аранес. Или даже Нэт. Все близкие люди зовут меня так.
Мы давно перестали быть нанятым за плату учителем и платящей за уроки ученицей, но лишь теперь учитель Трас наконец оставил упрямую привычку величать меня «барышней».
— Нэт.
— Да, учитель. Я хотела кое о чём вас спросить.
— Говорите.
— Нет ли на свете такого места, где и женщине пригодилось бы умение владеть мечом? Вы ведь много где побывали, наверняка знаете.
Мне хотелось, чтобы моя любовь не осталась пустым чувством, а обрела зримое воплощение. Любовь учителя вознаградится выпуском из Академии, а моя вела по одинокому пути, где не ждёт никакая награда. Недолго подумав, наставник протяжно вздохнул и ответил:
— Насколько мне известно, законного пути для этого нет. Тем более для девушки из знатного рода вроде барышни… то есть вроде вас, Нэт, уже само обучение фехтованию — случай невиданный. Вокруг с избытком хватает мужчин, которые пять лет учились фехтованию в Академии, так зачем кому-то брать на службу благородную даму с мечом?
Я и сама знала это не хуже него и тысячу раз приходила к тому же выводу. Но в глубине души всё ещё теплилась призрачная надежда, и теперь я разом приуныла. Учитель Трас, должно быть, пожалел меня и заговорил шутливым тоном:
— А если бы вам довелось пустить меч в ход, ради чего бы вы его обнажили?
— То есть?
— Например, чтобы защищать кого-то, сражаться в бою… или убивать.
Последнее он явно добавил в шутку — не зря ведь и сам улыбался. Тихонько усмехнувшись, я попыталась представить, какой путь ждёт мой клинок. Ни один из вариантов не казался верным ответом.
— Не знаю. Пока не знаю.
— Тогда, может, поищем ответ вместе?
— Каким образом?
— Упражняться вдвоём всяко лучше, чем в одиночку.
На сей раз в его голосе не было и тени шутки. От изумления я вскочила с места, начисто забыв, что уже отдала учителю украденный меч.
— Вы будете тренироваться со мной на мечах?
— Кроме этого кладбища, я знаю ещё несколько укромных уголков. Если, конечно, их все не превратили в места для свиданий.
— Н-но у меня ведь и меча нет.
— Уж тренировочных клинков я могу одолжить вам сколько угодно. Вернёте к выпуску, ладно?
Пусть прозвучит бессовестно, но какое счастье, что учитель Трас всё ещё холост! Ведь благодаря этому я могла без всякого стеснения обнять его, пока он сидел. Когда радость переполняет до краёв, просто невозможно удержаться и не броситься кому-нибудь на шею. Учитель Трас придержал меня за плечи, терпеливо дожидаясь, пока мой бурный восторг уляжется. Пообещав стать моим соратником в монастырской жизни, он протянул мне обратно украденный меч.
— Прежде чем вернуть его хозяину, может, слегка разомнёмся?
— А можно?
Вот же притворщица Аранес Приам Рудиг! На словах сомневается, удобно ли, а сама уже вовсю вытаскивает клинок из ножен. Прекрасный боевой меч с грозным свистом рассёк туман.
— В следующем полугодии мне, возможно, снова придётся уехать на заработки, так что давайте без увечий, Нэт.
— Само собой.
Учитель обнажил собственный меч и легко коснулся остриём кончика моего клинка. Словно уловив что-то в этом коротком соприкосновении, он удивлённо расширил глаза.
— А вы здорово выросли в мастерстве, Нэт. Стойка стала куда лучше.
— Не вздумайте меня недооценивать. Я уже далеко не та, что прежде.
Похоже, я напрасно изводила себя страхами, что руки всё забудут. Едва пальцы сомкнулись на шероховатой рукояти, знакомое ощущение в кончиках пальцев ясно подсказало:
В этом бою мы ещё потягаемся.
Назвать поединок тренировкой, а в голове держать лишь одну мысль — как бы одержать победу! Звучит противоречиво, но будем считать, что я просто вне себя от радости, ведь мне впервые за долгое время выпал шанс дать волю неразделённо любимому мечу.