Горы Шеридан высились на самом северо-западе Мидлшана. Земли эти были закрытыми, и простым людям вход туда был запрещён, однако перед самым хребтом раскинулся оживлённый торговый квартал для студентов Академии и благородных девиц из монастыря.
Обычно это место называли торговой улицей Шеридан. В письмах братьев мне уже не раз доводилось читать, как они выбирались на улицу Шеридан поужинать или заглядывали в паб пропустить по стаканчику.
Стоило миновать засыпанную белым снегом торговую улицу Шеридан, где всё дышало зимой, как впереди показывалось сердце хребта — горы-близнецы. На левой горе обосновалась Академия Джанет, а на правой раскинулся монастырь Джанет.
На торговой улице Шеридан можно было найти решительно всё — от галантереи и одежды по последней моде до диковинного антиквариата, из-за чего она считалась одной из главных достопримечательностей Севера, где непременно стоит побывать приезжим. (Насколько я знаю, если заплатить пошлину за подорожную грамоту, здесь позволялось остаться на определённый срок.) Для простолюдинов возможность пройтись по улице Шеридан в мундире Академии или монастырском облачении была предметом жгучей зависти, так что поездки сюда ради местных лавок пользовались немалым спросом. Порой выходили романы о том, как бедный простолюдин случайно знакомился на улице Шеридан с отпрыском знатного рода и между ними вспыхивала любовь, однако, как я убедилась ещё на празднестве в честь дня рождения Амета, такое возможно лишь в книжках.
Как бы то ни было, торговую улицу Шеридан величали средоточием романтики, и она же служила ширмой, мешавшей тем, кто по доброй воле шёл в темницу, осознать, что они взаперти. Корми их одним лишь чёрствым хлебом с водой да заставляй с утра до ночи бубнить священные догматы — женщины мигом бы опомнились. Но пока под боком вертятся юноши из Академии, наречённые женихи и лавки, позволяющие предаваться любой мыслимой роскоши, неудивительно, что монастырь остаётся предметом всеобщего восхищения.
Монастырь и Академия Джанет управлялись совместно короной и религией Джанеса, и матушка как-то вскользь обронила, что это место — настоящая прорва, пожирающая дворянские деньги. Судя по всему, монастырь и Академия ежегодно загребали солидный куш под предлогом платы за обучение. Ведь даже на самую мелкую должность брали лишь тех, кто окончил Академию. Так что дети захудалых дворян и богатейших купцов из кожи вон лезли, стремясь пробиться сюда, — и на то были все причины.
В этом мире ведь все уверены: если не делать то, что делают остальные, непременно случится беда.
Путь с востока к горам Шеридан на северо-западе выдался нелёгким. В дороге мы время от времени останавливались на отдых в крошечных деревушках, но я никогда прежде не ездила так далеко в экипаже и изрядно измучилась от головной боли и укачивания.
— Барышня.
Почувствовав, как меня будят, я открыла глаза, схватившись за раскалывающуюся голову. Чародей с обеспокоенным видом укрывал мои колени пледом.
— Велеть сделать привал и ещё немного передохнуть?
— …Не нужно. Ты же сам сказал, что мы почти на месте.
Сдерживая подступившую тошноту, я приоткрыла окно. В тот же миг внутрь вихрем ворвались густые хлопья снега. Поглядев, как на коленях мало-помалу оседает белый снег, я была вынуждена закрыть створку.
— Чародей, а ты раньше видел снег?
— Доводилось, конечно. Хотя в Рудергеросе его и не бывает.
Под влиянием жаркого юга зимы в Рудергеросе были такими мягкими, что не нужно было кутаться в одежды — хватало одного плаща. Улица, укрытая пушистым белым снегом, казалась непривычной, но прекрасной. Казалось, этот безупречно белый мир начисто очищает взор.
— Януарос лежит на севере, так что… зимой там выпадает много снега, барышня.
Януаросом правил род Рейгро. Я понимала, что чародей хочет меня приободрить, но легче от этого ничуть не становилось. Словно готовясь к тайному разговору, я задёрнула занавеску на окне.
— Чародей.
— Да, барышня.
— А что будет, если я откажусь от этого брака? Король приведёт войско и превратит Рудергерос в пепелище?
С того самого дня, как я повязала подаренную дядей ленту, мне не давали покоя пустые мечты. Но вдруг? Что, если есть хоть один шанс на миллион сохранить свою прежнюю жизнь, никому не причинив вреда?
— Если с вами что-то случится и брак станет невозможен, черёд перейдёт к барышне Аронис. Ведь король так или иначе жаждет союза между домами Рейгро и Рудиг.
— Ха-а…
Какая же я никудышная сестра, какая дрянная девчонка. На миг мне подумалось: не лучше ли связать с Саробаном Рейгро Аронис — мастерицу вышивать, не способную и слова поперёк сказать, для которой послушание превыше всего? Но тут же накатило невыносимое омерзение к самой себе. Вместо того чтобы беречь и защищать младшую сестрёнку, я готова толкнуть её в самое пекло! Видимо, поэтому бог и определил в пару этому гаду именно меня.
Тяжело вздохнув, я глубже вжалась в сиденье. Путь, указанный дядей, сулил полную свободу воли, но тонул в белёсом тумане. Чем всё закончится — неведомо. Никто ещё не ходил этой дорогой. Ставка, дороже которой не сыскать во всём мире: поставить на кон собственную жизнь и ступить на тропу, где можно сгинуть в зубах диких зверей или умереть голодной смертью.
Брак с Саробаном — всё равно что ступать по дорогому шерстяному ковру: удобно, будущее наперёд понятно, но нет ни трепета, ни радости. Лишь брести по нему всю жизнь в одиночку, из последних сил борясь за выживание.
— Барышня.
— Да.
— Мы почти приехали. Вон там впереди — торговая улица Шеридан.
Там, куда указывала морщинистая рука, отдёрнувшая занавеску, теснились лавки с круглыми крышами, укрытыми белым снегом. Люди с охапками подарочных коробок шли по залитой ярким дневным светом главной улице. От одного взгляда на толпы, запрудившие даже узкие переулки, рябило в глазах. Белые, точно снег, лица прохожих без единого исключения лучились счастьем.
Стоило экипажу, осторожно объезжая прохожих, свернуть на внутреннюю улицу, как выставленные товары сразу приковали взгляд. Первыми бросились в глаза оружейная лавка, где отточенные клинки висели на стене рядами, точно рыба, и кузнец, торговавшийся с покупателем из-за щита. Ребятишки, выбегавшие из лавки со сладостями, где продавали фрукты в сиропе; женщина, выходившая из лавки напротив в меховой шапке с ярким пером; чернильные лавки, модные мастерские, галантереи…
Экипаж въехал на улицу с ограниченным проездом и остановился. Словно ставя точку в долгом пути, я взялась за руку чародея и вышла из экипажа. Холодные снежинки коснулись щеки, и я подняла глаза к небу. Мириады снежных хлопьев падали прямо на меня. Закутавшись в подаренный матушкой меховой шарф, я ещё какое-то время стояла перед экипажем, любуясь снегопадом.
— Барышня.
— Да.
— Кажется, госпожа Рейгро ждёт вас вон в том заведении.
Прежде чем отправиться в монастырскую резиденцию на подготовительное обучение, мне предстояло увидеться с госпожой Рейгро — у нас была назначена важная встреча. Сама госпожа Рейгро, несмотря на слабое здоровье, проделала этот путь во главе свиты ради встречи со мной. Зачем — оставалось загадкой, однако матушка искренне радовалась, уверяя, что госпожа проявляет ко мне исключительное внимание.
Подол моего подбитого мехом плаща утопал в белом снегу. Зная условленное место, чародей пошёл вперёд и направился к здешнему ресторану. Как мой провожатый, он первым заглянул внутрь, и, заглянув из-за его плеча, я поняла, как там шумно.
Для благородной дамы здесь было слишком шумно и суетно: всё внимание посетителей было поглощено едой. Чародей о чём-то переговорил с хозяином и подал мне знак войти. Я медленно переступила порог, и тепло очага мигом отогрело озябшие руки и ноги.
Остановившись у колонны, я отряхнула снег и откинула капюшон плаща. Затем под подобострастные поклоны хозяина мы прошли в отдельную комнату в глубине заведения. Похоже, обычные посетители оставались в общем зале, а для важных гостей предназначались отдельные кабинеты. В коридоре, куда нас привёл хозяин, красовалась надпись: «Разговоры в коридоре строго запрещены». Тот сразу пояснил, что это предупреждение не для гостей, а для прислуги.
Проводив нас до самых дверей, которые охраняли люди из свиты, хозяин трижды поклонился и удалился. Теперь настал черёд чародея.
Люди из свиты дома Рейгро знали меня в лицо ещё по прошлому визиту в замок. С безупречной выправкой поклонившись, они отворили дверь. Внутри оказалось ещё светлее, чем в общем зале, — всё благодаря серебряным подсвечникам в виде ангелов, расставленным на обеденном столе.
— Боже мой, Аранес!
Словно непоседливая девчонка, госпожа Рейгро порывисто вскочила с места — жёлтого плаща она так и не сняла. Точно мать, нашедшая потерянную десять лет назад дочь, она подбежала ко мне и схватила за руки.
— Сколько же мы не виделись… Ты так выросла! И… стала настоящей юной леди. Прекрасна, просто невероятно прекрасна!
От похвал, которые та расточала, едва не брызжа слюной, я лишь неловко улыбнулась. Госпожа Рейгро, словно смутившись ещё больше моего, поспешила усадить меня на стул.
— Хочешь чего-нибудь горячего? Я ничего не ела, дожидаясь тебя, так что даже не знаю, что здесь вкусно, но…
— Ах, право, не стоит. К тому же мне скоро нужно быть в монастырской резиденции…
Улыбнувшись так, будто ей подобное даже в голову не приходило, госпожа Рейгро постучала по столу. Этот непонятный жест оказался знаком для ожидавших снаружи слуг: дверь отворилась, и вошёл холёный мужчина.
— Еды не нужно. Вели подать ещё чаю.
— Слушаюсь, госпожа.
Когда слуга вышел и прикрыл за собой дверь, положение растерянно застывшего чародея стало ещё более неловким. Госпожа Рейгро улыбнулась, словно лишь теперь заметила его присутствие.
— Не выйдешь ли и ты?
— Я сопровождаю барышню, поэтому…
— О чём тебе тревожиться, пока я рядом?
Со всеми, кроме меня, госпожа Рейгро говорила холодно и непреклонно. Уловив её тон, чародей склонил голову и, ссутулившись, вышел за дверь.
— Аранес.
— Да.
Едва мы остались наедине, как от госпожи Рейгро густо пахнуло духами. Её тонкие пальцы вкрадчиво скользнули между моими, ласково поглаживая ладонь.
— Мне столько всего хотелось у тебя спросить!