— Ах. А-ух, ах...
Взгляд Айрин затуманился, и она упала на пол, содрогаясь в конвульсиях.
Я поднял ее и откинул ее голову назад, чтобы открыть ее дыхательные пути, чтобы она могла нормально дышать.
Только тогда она сделала глубокий вдох со звуком «тррррп...».
Казалось, теперь она дышала гораздо легче.
— Почему-то ты выглядишь прекраснее всего, когда спишь, Сестрёнка.
Видишь? Посмотри, как она красива, когда не злится и не хмурится.
Не такая раздражительная, как обычно, едва держащаяся на ногах и во всём полагающаяся на меня.
Почему-то это напомнило мне юную Ирэн, которую я увидел в потоке воспоминаний.
«Несмотря ни на что, возможно, она от природы добрая.»
Буря разразилась так внезапно, что потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя.
Истинная природа Ирэн изначально была такой, она не любила причинять вред другим — темперамент, отличный от «Вермонта».
И даже сейчас она все еще не потеряла эту черту.
Чтобы выжить.
Чтобы обмануть Вермонтов, она превратилась в это...
Типичную злодейку, которая бросала оскорбления и пускала в ход кулаки при каждой возможности.
«Но подумать только, что даже это было создано Асланом...»
И человеком, который так преобразил Ирэну, был не кто иной, как я.
Нет... это был Аслан Вермонт до того, как я в него переселился.
Только сейчас я понял презрительные взгляды, которые Ирэн бросала на меня все это время.
Я наконец понял, почему я чувствовал не просто ненависть, а отвращение.
Инстинктивное отвращение к Вермонтам.
И глубокая обида на врага, который превратил ее в кого-то, похожего на Вермонтов, которых она так ненавидела.
Это была сложная ненависть, которую нельзя было определить одной эмоцией.
Так что, если вы спросите, что я почувствовал, увидев, как преобразилась некогда нежная и Ирэн , я отвечу:
Видеть, как она предается самобичеванию и страдает от психологической травмы...
«Это же не моя вина, верно?»
Я бы ответил: «И что с того?»
Это сделал предыдущий владелец этого тела, а не я.
Если у неё возникли проблемы с этим, ей следует найти предыдущего жильца и поговорить с ним.
Проблема в том, что все в мире считают предыдущего жильца и нынешнего одним и тем же человеком. Это так несправедливо.
Подмоченную репутацию можно как-то восстановить.
Но эти испорченные отношения между братом и сестрой, казалось, было невозможно исправить.
Конечно, в обычной ситуации... Я мог бы сдаться первым,
Если у неё возникли проблемы с этим, ей следует найти предыдущего жильца и поговорить с ним.
Возьмите на себя ответственность за неправомерные действия предыдущего арендатора и принесите извинения, чтобы решить проблему мирным путём.
«Но Ирэн заметила бы. Она бы знала, что мое извинение было неискренним.»
У Ирэн были глаза, которые могли определить ложь.
Даже самая маленькая ложь не могла избежать ее глаз.
И я не хотел притворяться, что извиняюсь за то, чего не делал.
Значит, решением проблемы будет откровенный разговор с Ирэн?
Тому, кто провел всю свою жизнь, мечтая о мести, терзаясь ненавистью к себе за то, что стала такой же, как Вермонт. Приняла бы она это, если бы я сказал ей, что цель ее мести больше не существует в этом мире?
Это было не то же самое, что правда или ложь.
Это был бы самый жестокий вариант — лишить Ирэн смысла и цели, ради которых она жила до сих пор.
Она и так была хрупкой женщиной, которая страдала от одной только необходимости столкнуться со своим прошлым. Что было бы, если бы она услышала такую шокирующую новость?
Не было бы ничего удивительного, если бы она выбрала самый радикальный вариант, доступный загнанному в угол человеку.
«Я не хочу, чтобы Ирэн умерла.»
Мне никогда особо не нравилась Ирэн.
Но я также никогда не ненавидел ее настолько, чтобы желать ей смерти.
Поэтому я не собираюсь становиться причиной её смерти.
Конечно, я не собираюсь позволять ей и дальше направлять на меня клинок.
Остался только один вариант.
Постепенное, прогрессивное улучшение отношений.
Хотя в сердце Ирэн всё ещё жила ненависть, мне нужно было сделать так, чтобы ее привязанность ко мне стала больше.
В конце концов эта привязанность пересилила её ненависть.
И когда Ирэн перестала быть мстительным демоном, живущим только ради мести,
Когда она нашла бы другую причину для жизни, вот тогда я наконец сказал бы ей правду.
К тому времени Ирэн была бы готова принять ее.
— Я действительно привязываюсь. Это то, что они называют стокгольмским синдромом?
— Угх...
Я заправил волосы Ирэн за ухо, пока она стонала от боли.
Возможно, от того, что так много плакала, ее макияж растекся.
Подавив смешок при виде её лица, которое теперь напоминало лицо вокалиста рок-группы, я рукавом полностью стёр с неё макияж.
...Почему-то без макияжа моя сестра выглядит красивее.
Глядя на нее так, я могу увидеть отголоски ее детского лица.
Подумав об этом, я внезапно почувствовал прилив братской любви.
«Но разве нам не пора уже уходить отсюда?»
Если мы будем медлить, состояние Ирэн может стать хуже.
Десять минут назад я позвал Кали, чтобы помочь нам сбежать. Но почему-то от Кали не было ответа.
Это пространство, куда Кали не может войти?
Или, возможно, пространство, где окно статуса не появляется?
До сих пор Кали общалась через окно статуса.
Если окно статуса не работает здесь, то неудивительно, что я не могу получить ответ Кали.
Все же, даже если я не слышу ответы Кали, она должна слышать то, что я говорю.
Как только я решил терпеливо ждать,
— Угх. Снова?
Бам!
И снова перед моими глазами всё хаотично задрожало.
Начался переход к следующему воспоминанию.
— Хо-хо-хо! Молодец, Ирэн!
— ...
Развернувшаяся сцена была:
Мрачный алтарь, установленный в подвале Поместья Вермонтов.
И стоящие перед ним, граф Вермонт и Аслан, ухмыляющиеся от уха до уха.
В его руке был большой кусок неомиума.
Юная Ирэн стояла на коленях со связанными руками и ногами, смотря на своего отца, дрожа от страха.
— О-отец. Это... очень опасное вещество, так что лучше не обращаться с ним легкомысленно...
— Я знаю. Я знаю. Хотя это и отвратительная ситуация, когда отец забирает то, что принадлежит его дочери, я все же хочк признать твой вклад. Теперь, когда у нас есть неомиум, мы можем заключить контракт со злым богом. Я предоставлю тебе честь заключить первый договор, Ирэн.
— ...!
Зрачки юной Ирен расширились, а лицо побледнело.
Контракт со злым богом.
Хотя я знал, что это не просто городская легенда, а то, что действительно может произойти... я видел результаты своими глазами.
Я все еще не видел как происходит процесс заключения контракта.
Это была прекрасная возможность понаблюдать за этим процессом.
К счастью, Кали ответила не сразу.
— Ирэн. Встань на колени перед алтарем.
— Н-нет! Я еще не готова...!
— Должен ли я заставить тебя встать на колени?
— ...Угх.
Ритуал начался.
Граф Вермонт, облачённый в священнические одежды, взял в руки древнюю книгу и начал читать непонятные заклинания.
Хотя процесс казался сложным, я быстро понял, что к чему.
Это было всего лишь устройство, которое граф приготовил, чтобы обмануть своих детей.
Процесс ритуала — алтарь, заклинания — явно не имели значения.
— Вы оба, закройте глаза. Ирэн, слегка приоткрой рот. Медленно высвобождай свою ману, как при использовании магии.
— ...
— Быстрее!
— Х-хорошо...!
Услышав крик графа, Ирэн со слезами на глазах выполнила его указания.
Кусок неомиума поднесли к слегка приоткрытому рту юной Ирен.
И в момент, когда Ирэн выдохнулаи высвободила свою ману, из куска неомиума повалил чёрный дым, который Ирен втянула в себя.
— Хуп!
— Кухехе! Вот так! Мы успешно призвали злого бога! Теперь возвращайся в свою комнату, когда успокоишься! Не забудь рассказать, какой злой бог посетил тебя!
— Хук! Хаак! Хуааак...!
Ирэн схватилась за грудь и со стоном рухнула на землю.
Хотя она страдала так сильно, что на её лице вздулись вены, граф лишь посмеивался, казалось, совершенно не беспокоясь.
«Значит, неомиум не расходуется как топливо, а поглощается организмом?»
Юная Ирэн, казалось, не заметила, так как ее глаза были закрыты.
Но я ясно видел, как часть твердого неомиума превратилась в газ и попала в рот Ирэн.
Злой бог, которого Ирэн призвала, наверное, была Лаурой.
По крайней мере, было точно известно, что этот ритуал призывал злого бога.
— Аслан. Теперь твоя очередь.
— Да, отец.
Аслан послушно опустился на колени.
Так же, как и с Ирэн он закрыл глаза, открыл рот и выпустил ману.
Шшшп. Аслан медленно вдохнул.
— ...!?
В тот момент уголок глаза графа дернулся.
Кусок неомиума в его руке начал яростно пульсировать.
В случае с Ирэн лишь небольшая часть превратилась в чёрный едва заметный дым. Но на этот раз весь кусок размером с кулак превратился в дым.
— Черт возьми, Аслан! Закрой рот! Такими темпами мы потеряем весь драгоценный неомиум!
— Что? Хууук! Кашель...!
Черный дым неудержимо втягивался в рот Аслана.
Густой чёрный туман окутал всё тело Аслана.
Затем просочился в каждое отверстие — рот, нос, уши, глаза и так далее.
Когда эта ужасающая сцена закончилась, передо мной начали мелькать образы.
— Угх!? Держись крепче, сестра!
Ирэн и меня тянуло куда-то с сильной силой.
Ощущение было похоже на то, когда я впервые попал во внутренний мир.
Когда головокружение наконец прошло и я пришел в себя, я обнаружил, что лежу лицом вниз на знакомой грязной земле.
«Мы вернулись в реальный мир.»
В момент, когда я понял это, Я услышал долгожданные шаги. тук-тук-тук.
Эти энергичные, но в то же время лёгкие шаги принадлежали Шарлотте.
А шаги, смешанные с тяжелым дыханием, должны быть Джулии.
[...!!]
— Мистер, вы вернулись! Внутренний мир? Каким он был? Пожалуйста, расскажите мне об э... хмм.
— Аслан! Почему ты так долго не выходил? Я волновал... ну, не совсем волновалась! Но ты ранен... хмм. Кажется, нет.
Они поспешно бросились ко мне.
Но внезапно они замедлили шаг, и выражение их лиц стало странным.
Мне было интересно, почему они так себя ведут.
— Хук! Я ненавижу тебя... ты ублюдок. Я ненавижу тебя, ненавижу! Хууук...
— Ах.
Все еще не в сознании, Ирэн рыдала и крепко обнимала меня за талию.
Тогда я понял.
Ах. Если из-за этого я не смогу жениться на этих двоих, Нуне придётся взять на себя ответственность.
