Сквозь чистое панорамное стекло открывался ночной вид на весь город.
Мерцающие огни небоскрёбов, роскошная иллюминация стелилась до самого горизонта, теряясь в дымке.
В роскошном пентхаусе на верхнем этаже одного из зданий, под ногами которого лежала эта картина, царила атмосфера дорогого минимализма. Просторное помещение с современным интерьером наполняла тихая, ненавязчивая музыка.
Жильё, доступное лишь тем немногим в этом городе, кто держал в руках и богатство, и влияние.
Место, о котором, возможно, хоть раз в жизни грезил каждый житель.
Однако лицо мужчины, привычным движением открывшего дверь, не выражало радости.
Оно было отмечено глубокой усталостью и серой тоской.
Как только он переступил порог, ожидавшие его горничные склонились в унисон:
— С возвращением, господин председатель.
Тот лишь коротко кивнул в ответ и, проходя по коридору гостиной, принялся ослаблять узел галстука.
— Как Рейчел?
Стоявшая рядом горничная почтительно приняла его верхнюю одежду.
— Госпожа провела день как обычно.
Он молча кивнул. Выслушивая по пути в гардеробную доклады о разных мелочах по дому, он уже собирался переодеться, когда горничная осторожно протянула ему какую-то вещь.
— Ах, да. Господин Бен прислал вам подарок. Говорят, в последнее время этот продукт стал невероятно популярен среди ценителей. Вероятно, вспомнил, что вы любите вино...
Мужчина мельком взглянул на бутылку и безразлично ответил:
— Уберите в шкаф.
— Хорошо.
Горничная почтительно удалилась, добавив, что скоро подадут ужин.
«Вино, значит...»
Оставшись один в тишине гардеробной, он ненадолго погрузился в раздумья.
На самом деле он не особо любил вино. Ему не нравился терпкий вкус, да и в целом он предпочитал виски или бренди. Просто раньше вино любила его жена, и он стал пить его за компанию. Должно быть, увидев это, кто-то сделал неверный вывод.
Сняв костюм и облачившись в удобную домашнюю одежду, мужчина вышел из гардеробной.
В нос тотчас ударил знакомый аромат еды.
Чем дальше он шёл по коридору в глубину квартиры, тем сильнее становился аппетитный запах.
И вот, войдя в столовую, он увидел накрытый к ужину стол и женщину, что неподвижно сидела перед ним, уставившись в пустоту.
— Рэйчел, как прошёл день?
Ослепительной красоты, что пленяла когда-то, не осталось и следа. Его встретило лишь иссохшее тело и безжизненные, абсолютно пустые глаза.
Мужчина на мгновение задержал дыхание, но тут же, как всегда, изобразил на лице беззаботную улыбку и произнёс бодрым голосом:
— Заждалась, наверное? Проголодалась. Давай ужинать.
Женщина по-прежнему смотрела прямо перед собой, никак не реагируя на его слова.
Это была не просто апатия. Это была болезнь.
Впрочем, точного названия недуга, что довёл её до такого состояния, он так и не узнал.
Даже врачи, обследовавшие её за баснословные деньги, лишь предполагали один из видов нарушения аутофагии нейроглии.
Состояние, при котором повреждённые клетки мозга разрушают сами себя, постепенно отнимая его функции. Причина так и осталась невыясненной... говорили лишь, что, вероятно, это крайне редкое врождённое генетическое заболевание.
Возможно, если бы лечение начали чуть раньше, до такого бы не дошло. Но Рэйчел всю жизнь прожила обычным человеком, без приличной медицинской страховки.
Она и не знала о своей болезни, а даже если бы знала, то не смогла бы оплатить столь дорогостоящую генную терапию.
Поэтому когда он, добившись успеха, отчаянно разыскал свою первую любовь и встретился с ней вновь, болезнь уже зашла слишком далеко...
Настолько, что сколько ни вкладывай денег, было уже поздно.
Именно поэтому женщина поначалу отвергла чувства мужчины из своего прошлого.
Пусть он вернулся с богатством и положением, она отказывалась с ним встречаться. Она знала, что не сможет ни подарить ему спокойную старость, ни родить ребёнка, который остался бы с ним рядом.
Однако мужчина всё равно решился на брак.
Ему никогда не было дела до акций и права управления, что полагались по наследству, и всю жизнь он прожил бездельником.
Он стал работать на износ по одной простой причине. Он хотел сделать предложение женщине, которая была для него всем в юности, и предстать перед ней с высоко поднятой головой.
Сколько ей оставалось времени, значения не имело. Важен был лишь сам факт, что они могут быть вместе.
Первый год после свадьбы они были счастливее всех на свете. Накопили драгоценных воспоминаний, которых хватило бы на целую жизнь.
Но следующий год стал годом отчаяния.
Болезнь начала прогрессировать в полную силу.
Она забывала, кто она сама, и не могла вспомнить ни дорогих сердцу людей, ни событий, ни счастливых мгновений.
В конце концов начали угасать и жизненно важные функции мозга.
Дошло до того, что она не могла самостоятельно ни есть, ни даже нормально уснуть.
Врач, с которым он виделся пару дней назад, тихо сообщил ему о приближающемся конце.
«Мне очень жаль, но, по моему мнению... вашей супруге осталось полгода.»
В это не хотелось верить, но иссохшее тело сидящей перед ним женщины, казалось, было живым доказательством слов доктора.
— Сегодня в компании была сумасшедшая суета из-за одного крупного контракта, Рэйчел. Всё утро шли сплошные совещания. Был настоящий ад, что я даже не помню, обедал ли вообще. Вот если бы ты, как раньше, была рядом и присматривала за мной… Хотя ладно, главное, что всё в итоге удачно завершилось.
Даже не дождавшись ответа, он с бледной улыбкой продолжал говорить. При этом сам кормя жену с ложки.
Он аккуратно нарезал тщательно приготовленные блюда на мелкие кусочки и подносил к её губам.
Проглотив пару кусочков, она вдруг плотно сжала губы.
— …Надо поесть как следует, Рэйчел. Тогда и поправишься быстрее.
Но она не реагировала. Словно отрезанная от всего мира, она всё так же смотрела в пустоту безжизненными глазами.
Мужчина до скрипа стиснул зубы.
Опустив дрожащую руку под стол, он с силой сжал кулак. Хотелось вздохнуть от душившего его отчаяния, но он остановил себя, напомнив, что перед ним Рэйчел.
С трудом взяв себя в руки, он вновь зачерпнул ложку с тарелки.
Глядя на её тело, тающее буквально на глазах, он хотел накормить её хоть немного. Но даже еда, приготовленная с душой первоклассным шеф-поваром и диетологом, больше не привлекала её.
Глубокое чувство бессилия накрыло его. Ему хотелось найти хоть какой-нибудь способ. И тут его осенила внезапная мысль.
Жестом подозвав горничную, он сказал:
— Принеси-ка то вино, что передали.
В прошлом Рэйчел, помимо готовки, очень любила виноградное вино.
Может быть, если дать ей почувствовать аромат, проснётся хотя бы толика аппетита.
Взяв поданный бокал, он с нежностью заговорил:
— Помнишь, Рэйчел? Наше первое свидание после того, как мы снова встретились… Ты говорила, что впервые пробуешь настоящее вино, и так удивлялась. Твои глаза блестели при виде пейзажа за окном… В тот миг ты была прекраснее любого ночного вида…
Тихо бормоча воспоминания, которые теперь принадлежали лишь ему одному, мужчина плеснул в бокал немного вина и осторожно поднёс к губам жены.
И в этот миг её брови едва заметно дрогнули.
Мужчина замер.
Удивительно, но Рэйчел, которая последние несколько дней ни на что не реагировала, откликнулась на запах вина.
Более того, она тихо прикрыла глаза, словно пытаясь вдохнуть аромат, витающий у самого лица.
В этом жесте ему вдруг почудилось что-то до боли знакомое. Сцена из прошлого, когда она была ещё здорова, наложилась на реальность.
В ушах зазвучал её бойкий голос.
«Мммм... Как я и ожидала!»
«Неужели вино действительно так хорошо? Честно говоря, я не понимаю, почему оно такое дорогое...»
«Попробуй понюхать его повнимательнее. Сразу почувствуешь, как в бокале раскрываются букет ароматов~»
Это было воспоминание, по которому он так сильно скучал.
Сердце мужчины болезненно сжалось от нахлынувшей тоски.
«Если бы только я мог снова услышать этот голос, хотя бы раз…»
Словно зачарованный, он осторожно наклонил бокал у её губ.
Тёмно-красная жидкость медленно коснулась сухих губ.
И, к его величайшему изумлению, Рэйчел не оттолкнула напиток. Совсем чуть-чуть, но она явно проглотила его.
***
— Я больше не могу терпеть!!!
Я вздрогнул от громкого возгласа. Повернув голову, я увидел Джоанну, которая с пылающим лицом решительно распахнула дверь кабинета.
— Д-джоаннп?
Её неожиданное вторжение заставило меня изумлённо округлить глаза.
Ничуть не смутившись, Джоанна приблизилась прямо ко мне. Вид у неё был крайне недовольный.
— Джоанна, что вдруг случилось?..
— Я же говорю! Больше! Не могу! Терпеть! Ева!! Это уже слишком!!!
Она выкрикивала это, словно капризный ребёнок, тыча в меня пальцем, а затем её маленький кулачок с грохотом опустился на стол прямо передо мной.
Я невольно вздрогнул.
— Ты хоть знаешь! Знаешь..., как тяжело я всё это время работала?!
Крикнув это, она принялась перечислять все обязанности, которые взвалила на себя, да так громко, что у меня зазвенело в ушах.
— Составление оргструктуры церкви, планирование бюджета, исполнение и общий контроль расходов! Финансовый аудит! Управление пожертвованиями и сборами! Постановка долгосрочных целей служения и детализация планов! Создание и распространение контента для онлайн-контента для привлечения! Анализ показателей благотворительных проектов по секторам! Ведение системы учёта паствы! Общая координация крупных мероприятий вроде месс и распределение бюджета!..
Приглядевшись к её раскрасневшемуся лицу, я заметил, как под глазами залегли глубокие тени усталости.
В последнее время она и правда работала на износ.
Под таким напором я совсем растерялся и принялся её успокаивать.
— Ну конечно же! Я прекрасно знаю, сколько ты для нас делаешь, Джоанна. Правда…
Но не успел я договорить, как она, почти в истерике, снова выкрикнула:
— Тогда почему!!!
— ?..
— Почему ты, Ева! С этой! С этой женщиной! Вечно вдвоём! Мило воркуешь и всё-всё для неё делаешь?! ААААААААА?! НУУУУУУУУУУ?!
Её палец указывал в сторону стоявшей неподалёку Эсти, на чьём невозмутимом лице промелькнула тень куда большего, чем обычно, замешательства.
Мы с Эсти застыли, потеряв дар речи и лишь растерянно глядя друг на друга. А Джоанна, стоя перед нами, всё размахивала руками, изливая свою обиду.
— Я ведь тоже очень старалась! Ради тебя, Ева! Ради церкви! Если честно, честно говоря, мне ведь тоже полагается хоть какая-то награда… Нет, хотя бы чуточку больше внимания! РАЗВЕ НЕ ТАК?!
В её возмущении была правда, которую невозможно было отрицать.
Если бы не гениальные административные способности и самоотверженность этой девушки, церковь никогда не смогла бы так быстро расти и стабильно функционировать.
Пожалуй, я бы не управился и с половиной нынешних дел.
Волна вины накрыла меня с головой. Желая хоть как-то её утешить, я осторожно спросил:
— Послушай, Джоанна… Прости меня. Я была слишком глупой, да? Может, мне сделать что-то, чтобы ты немного успокоилась?
В этот самый миг в глазах Джоанны, только что полных слёз обиды, сверкнула решимость.
Слегка приподняв уголки губ, она спросила:
— Ты… Ты же не забыла? Обещание, что дала мне в день крещения.
«Крещение?»
Я стал вспоминать тот день.
Тогда Эсти и Джоанна немного поспорили из-за очереди на обряд, и в итоге Джоанна оказалась второй.
Чувствуя себя неловко, я, кажется, что-то ей пообещал…
В этот момент Джоанна вытащила из кармана маленький диктофон и нажала на кнопку.
Раздался мой собственный голос:
— Прости, Джоанна. Но то, что ты не первая, вовсе не значит, что ты менее важна. Поэтому… в качестве извинения за этот случай, если у тебя будет какая-нибудь другая просьба, я исполню всё, что угодно.
«Бля!..»
В последнее время из-за сумасшедшей занятости это напрочь вылетело у меня из головы, но обещание и правда было.
Перед моим ошарашенным лицом Джоанна победно улыбалась, помахивая диктофоном.
— Ну-с. Текущие дела — сами по себе, а старые должки надо возвращать, Е-в-а.
Правда ли, что все пустые обещания в конечном итоге возвращаются в виде такой горы долгов?
Я в панике покосился на Эсти, но та тоже отвела взгляд, сделав вид, что не замечает происходящего.
Похоже, даже она признавала, что у Джоанны на руках все козыри.
Даже та, кто одной левой могла уложить элитного наёмника, сейчас не смела преградить путь решительно надвигающейся девушке.
Подойдя вплотную, Джоанна с мрачным блеском в глазах уточнила:
— Ты ведь… ТОЧНО обещала исполнить «всё, что угодно», Ева?
«Мне звездец.»
Отговорка занятостью не прокатила бы... Джоанна-то была занята куда больше моего.
Она принесла церкви колоссальную пользу, а я и правда отнёсся к ней немного небрежно.
Возразить было нечего, да и совесть не позволяла.
— Всё, что угодно! Ведь так?
И мне оставалось лишь еле слышно выдавить в ответ.
— …Да-а.