Джоанна, державшаяся тихо с самого появления людей из корпорации, с запозданием извинилась.
Голос был необычно подавленным.
— Прости, сестрица... Это всё из-за меня. Я зря предложила сегодня прийти сюда, и теперь такое...
Я тихо покачал головой.
— Нет. Не за что извиняться. Даже если бы мы оставались на 13-й улице, они бы всё равно нас нашли.
Я говорил это не для того, чтобы утешить её.
Так оно и было на самом деле.
Потому что ползущий по земле муравей не может укрыться от взгляда смотрящего с неба человека.
Между корпорацией и церковью пока что существовал именно такой разрыв. Из-за случившегося я прочувствовал это особенно ясно. И теперь окончательно понял, что нам нужны новые меры подготовки, соответствующие этой реальности.
— Как бы то ни было, ты устала? Давай возвращаться.
Так мой короткий выходной, проведённый вместе с Джоанной, закончился внезапной суматохой.
После того как всё улеглось, я немедленно связался с главой Банды Чёрного Тигра.
Как и следовало ожидать, стоило ему услышать имя крупной корпорации, он едва не потерял рассудок от ужаса и заявил, что полностью выходит из нашего винного бизнеса. По нему было ясно видно, что он до смерти боится, как бы искры этого дела не долетели и до него.
Однако их обращение со мной, вопреки этим стереотипам, было до странности джентльменским. Я мог только догадываться, что это исключительно воля одного-единственного человека.
Председатель крупной корпорации, чьё имя я до сих пор не знал. О чём же он думал?
***
— Рэйчел, я приготовил тебе сегодня небольшой подарок.
«...»
— Знакомое вино, правда? Тебе в прошлый раз оно вроде бы понравилось. Поэтому я решил наладить поставки через нашу компанию, чтобы в любой момент можно было принести тебе ещё.
«...»
— М? Не слишком ли много я потратил?
«...»
— Ты, хоть и стала женой председателя, но остаёшься всё такой же простой. Ты и правда могла бы так сказать.
«...»
— Да, возможно, я и переплатил.
«...»
— Но я не хотел оценивать вещь, которая тебе понравилась... ниже, чем она того стоит.
«...»
— Может, это всё же расточительство? Прости. Кажется, я ошибся. Вот видишь, если ты меня не сдерживаешь, я продолжаю сорить деньгами. Всё-таки мне нужна рядом такая идеальная жена, как ты, Рэйчел.
«...»
— Поэтому можешь меня наругать. На свадьбе я ведь поклялся слушаться жену. Я ещё не забыл. Так что...
«...»
— Пожалуйста, поворчи на меня, как раньше.
«...»
— Прошу тебя.
«...»
***
Верхний этаж штаб-квартиры Lumina Holdings.
Кабинет главы, где у ног колыхалась ночная панорама города.
Сидевший посреди него мужчина средних лет, Лиан Люмен, тихо прикрыл глаза ладонью.
«...»
В его голове всплывал образ того, кто в дни его детства занимал это кресло.
Отец. Оливер Люмен.
В глазах юного Лиана этот человек был буквально железным.
Железный монарх, что мерил всё деньгами и способностями, перемалывал людей и в конце концов воздвиг Lumina Group, своё собственное королевство.
Под этой огромной тенью детство Лиана было удушливым.
Потому что беспощадный меритократизм, которого придерживался отец, даже собственных детей рассматривал лишь как запасные детали для компании.
— Я слышал, ты не получил высший балл на последнем экзамене по финансовому менеджменту.
Жестокие, удушающие уроки для преемника.
Стоило хоть немного не оправдать ожиданий, как тут же следовали беспощадный гнев и наказание.
— Ты снова меня разочаровал. Лиан. Три дня без ужина.
— ...Простите.
Как и двое его старших братьев и сестёр, Лиан в детстве ничего не понимал и мог только покорно подчиняться.
Но, повзрослев, он естественным образом проникся отвращением ко всему, что его тиранило, и это вскоре вылилось в бунт.
В юности, бурлившей ребячеством и горячей кровью, он наконец сбежал из дома.
— Чёртов старикан. Чтоб я тебя больше никогда в жизни не видел.
Порвав с семьёй, он на тайно скопленные карманные деньги снял крохотное жильё в городе и начал самостоятельную жизнь.
С тех пор Лиан стал не наследником корпорации, а бездельником.
Но бездельником с мечтой.
Рок-музыка, которую он тайком слушал дома и которая была для него символом бунта, именно ею он думал добиться успеха назло проклятому отцу.
Так Лиан устроился разнорабочим в маленький лайв-хаус Андердог в закоулке города и стал пытаться играть на гитаре.
(п.с. от беса. лайв-хаус- японский клуб живой музыки, небольшое заведение, где выступают артисты разных жанров. Кста, в прошлой главе я не переводил названия корп. И так вопрос. Стоит ли русифицировать названия или оставлять на англ?)
— Добро пожаловать!
Даже встречая гостей за стойкой, сердцем он был всегда на сцене.
В этом месте часто выступала инди-рок-группа, которой он восхищался.
Лиан терпел день за днём, мечтая, что когда-нибудь и сам отточит мастерство, гордо выйдет на эту сцену, попадётся на глаза скауту агентства и шагнёт в большой мир.
И вот однажды Лиану выпал шанс.
Группа, чьё выступление было запланировано, внезапно слетела, и ему пришлось заполнить образовавшуюся пустоту в программе.
Дрожащими руками Лиан поправил старую подержанную гитару и начал играть. Но реакция зала была не просто холодной... там царило полное равнодушие.
— А, скучно.
— Когда, говоришь, выступает Три Дня Дождя? (п.с. от беса ?????????????. Я такое, если ч, не слушаю.)
Никто даже не взглянул на неумелое выступление никому не известного начинающего рокера.
Посетители лишь шумно болтали между собой или тянули стаканы.
«Моя игра… настолько плоха?..»
Он кое-как продолжал играть и петь, но постепенно его охватывало отчаяние.
И именно тогда он заметил женщину, сидевшую за столиком в углу зала.
Всё выступление она не сводила с него глаз.
Одно лишь понимание, что хотя бы один человек слушает его музыку, помогло ему хоть как-то доиграть до последней песни.
Когда выступление закончилось, Лиан, желая хотя бы поблагодарить её, неловко подошёл.
На его вопрос, почему она дослушала его ужасную игру до конца. Она с бледной улыбкой ответила:
— Ну, я плохо разбираюсь, но... почувствовала, что ты очень старался, и сама не заметила, как дослушала до конца. Было интереснее, чем я думала.
Старался.
Тёплая похвала, какой он ни разу не слышал от отца, что всегда требовал лишь результата, втаптывая в грязь процесс.
С того дня Лиан подружился с этой девушкой — Рэйчел. Она стала для мальчика первым другом в жизни.
Время шло, и связь между Лианом и Рэйчел становилась только глубже.
Среди бесчисленных разговоров и накапливавшихся воспоминаний Рэйчел поддерживала Лиана, тогда ещё юного наследника, плохо знавшего жизнь. Иногда она была надёжной старшей сестрой, иногда ласковой матерью.
А порой неожиданно показывала свою неуклюжую сторону и вела себя словно милая младшая сестра. Рядом с ней Лиан ощущал глубокую связь, которой не знал даже с настоящей семьёй.
Время от времени Лиан всё так же самоуверенно разглагольствовал перед ней о своей мечте стать рок-звездой — мечте, которая теперь, по прошествии лет, казалась ему до смешного нелепой.
Оглядываясь назад, он сгорал от стыда за его незрелую мечту, но Рэйчел ни разу его не высмеяла и не упрекнула.
Она всегда серьёзно слушала его истории и искренне поддерживала его мечту. Её неизменная доброта стала для Лиана величайшим утешением.
Но в один прекрасный день Рэйчел, как по волшебству, перестала приходить в лайв-хаус.
Когда ему с трудом удалось с ней связаться, она усталым голосом ответила, что из-за студенческого кредита вынуждена работать на изнурительной работе, где платят больше.
«...»
В этот миг Лиан страстно захотел ей помочь. Но, отрезанный от семьи, он не мог ничего сделать. Он не мог раздобыть даже сумму, которая была меньше карманных денег, еженедельно оказывавшихся у него в кармане, когда он ещё был «молодым господином из семьи Люмен».
Отчаявшись, он по незнанию сунулся в контору ростовщика и попытался занять денег, раскрыв свою личность отпрыска крупной корпорации, но вместо этого едва не был похищен и спасся только чудом.
— Держи! Не упусти!
— Ха... ха!
Чудом ускользнув от ростовщиков и возвращаясь ни с чем, Лиан чувствовал боль сильнее, чем от избитого тела.
Это была боль бессилия.
— Блять!..
Когда он жил в семье, то считал деньги полной ерундой. Верил, что важны люди и мечта.
Но этот город был миром, где никому не было дела до подобной фигни.
Деньги здесь были правами человека. Даже если у пациента во время операции был вскрыт живот, стоило прекратить оплату больничных счетов, как его просто выкидывали. Даже его вера в то, что он стал самостоятельным, порвав с семьёй, оказалась лишь блажью бездельника, возможной благодаря карманным деньгам, что он получал с детства.
Он больше не был ни наследником, ни обычным горожанином. Серый маргинал, пылью носящийся между мирами, никому не принадлежащий. В миг этого осознания детство бунтующего подростка подошло к жестокому концу.
Лиан наконец понял.
Чтобы получить одно, нужно отказаться от другого.
В конце концов он вернулся в родной дом.
Под ледяным взглядом отца, которого не видел несколько месяцев, он молча опустился на колени.
Сказал, что будет учиться работать с самых низов, умолял дать ему ещё один шанс.
Но как блудный сын, неблагодарно покинувший дом и вернувшийся обратно, он должен был в первую очередь доказать собственную ценность.
В итоге ему пришлось начать всё заново с самого низа группы, с должности безымянного рядового сотрудника.
Но Лиан, до костей прочувствовавший отчаяние того времени, когда он рухнул до положения пустоты не являющейся человеком, оказался куда более отчаянным и жёстким, чем двое его братьев, выросших под постоянным давлением отцовской тени.
Благодаря этому его врождённый предпринимательский дар и отчаянные усилия постепенно начали давать результат.
Он достиг поразительных успехов, поднялся до уровня братьев и, более того, в конце концов был признан наследником группы. На это ушли долгие, долгие годы.
Но когда человек слишком усердно, слишком долго и слишком далеко бежит, глядя только вперёд, однажды он может потерять дорогу. Он слишком долго отчаянно старался, не оглядываясь назад, и сама причина, по которой он вообще хотел добиться успеха, со временем оказалась похоронена где-то по ту сторону далёкой памяти.
Когда его назначили наследником Lumina Holdings вместо отца, чьё здоровье резко ухудшилось, Лиан, несомненно, стоял на вершине ослепительной славы.
Только глубокая, беспричинная пустота, порой накатывавшая за этим сиянием, следовала за ним тенью.
И вот однажды. Обычным утром по пути на работу из радио, которое случайно включил водитель, вдруг полилась знакомая мелодия.
— Стой!
Эта песня… была той самой, которую он когда-то впервые сыграл дрожащими руками на нищей сцене Андердога.
Как он мог так начисто забыть о ней? О мелодии, наполненной такими знакомыми и дорогими воспоминаниями.
Услышав её, Лиан словно одержимый начал одно за другим воскрешать забытые картины прошлого.
Это были такие драгоценные времена, что он не мог поверить, как мог жить, забыв о них.
И в конце концов он разыскал даже Рэйчел.
Когда после долгих поисков он нашёл её, Рэйчел работала обычной официанткой в маленьком кафе.
Поначалу он лишь хотел увидеть, как живёт девушка из выцветших воспоминаний, просто взглянуть на её лицо.
Но, сидя напротив, разговаривая и проводя с ней время, Лиан внезапно осознал... Он впервые за десятки лет смеётся спокойно и от души.
И та юная первая любовь из безрассудных мальчишеских лет на самом деле была самым ярко счастливым мгновением в его высохшей жизни.
Дальнейшая всем известная история и привела к настоящему.
Лиан искренне шёл к ней навстречу, и Рэйчел тоже начала постепенно открывать сердце. Потянулись дни, когда они вместе перебирали струны старой гитары и ночи напролёт делились разными мелочами. Лиан был счастлив. Он словно обрёл самую важную потерянную часть себя.
В конце концов они поженились и провели короткое, но безгранично счастливое время.
Но давно известная болезнь Рэйчел, следуя предопределённой судьбе, разлучила их.
И снова пришла беда.
Но теперь, думал он, всё будет иначе.
Ведь теперь он не был бездельником из своих глупых юных лет.
Теперь он стал главой компании, прочно занимающей место в первой сотне корпораций города.
Теперь сосчитать то, что он не может было куда проще, чем искать то, что он может.
Чтобы спасти Рэйчел, Лиан не жалел абсолютно никаких средств и способов.
Обычный человек в решении жизненных проблем может придумать от силы два-три способа.
Те, кто обладает определённым богатством и влиянием, вероятно, имеют больше сотни средств.
А у Лиана сейчас? Миллион?.. Нет, считать было бессмысленно. Он мог испробовать бесчисленное множество путей.
Он был готов влить сюда всё, что наработал своим трудом, без остатка и без капли сожаления.
И он действительно испробовал всё возможное... все методы.
Но когда и это потерпело крах... в итоге всё одно.
Что бездельник с пустым карманом, что председатель корпорации, правящей городом.
Всего лишь слабый человек, не способный противиться невозможному.
— Примите мои соболезнования, господин председатель. Это новое лекарство... тоже не дало эффекта.
Последнее заключение врача холодно прозвенело в ушах.
«...»
Лиан в конце концов так и не нашёл способа исцелить болезнь жены.
Этот факт поверг его в беспросветное отчаяние.
Он так старательно жил. Достиг успеха, вернул утраченную связь. Он верил, что каждый его выбор был верным решением...
Но в итоге всё рухнуло жестоко и неумолимо, и изменить это было невозможно.
Теперь он больше не понимал, что такое жизнь. Он не понимал ничего.
И лишь одна причина ещё заставляла его влачить это адское существование.
То была последняя отчаянная просьба, которую оставила жена незадолго до того, как болезнь взяла верх. Тогда она взяла его за руку и попросила...
— Даже когда меня не станет... прошу... ты продолжай жить...
Одних этих слов было достаточно, чтобы сердце разбилось на части.
Он колебался, боясь, что не сможет сдержать это обещание, но, желая хоть немного унять тревогу жены, в конце концов кивнул.
Время неумолимо текло, и с каждым днём её состояние ухудшалось.
Вести нормальный разговор стало почти невозможно.
Дни напролёт она почти не принимала пищу.
Жена заметно угасала.
Изредка случались моменты, когда словно пробивался луч надежды.
Иногда, когда он давал ей вдохнуть аромат вина, которое она так любила, она, бывало, хоть немного брала в рот еду.
Невозможно описать, как Лиан радовался в такие минуты.
Казалось, он стал свидетелем чуда. Но это было лишь мимолётное утешение, а сам недуг, пожиравший мозг Рэйчел, не отступал.
Глядя, как она день ото дня всё больше угасает, Лиан в конце концов всё принял.
Может, он просто выдохся от слишком долгого отчаяния.
Мысль о неизбежной разлуке не покидала его.
Как и мысль о том, как сдержать последнее обещание, данное жене.
Но он совершенно ничего не мог придумать.
Когда он сделал всё возможное, но так ничего и не изменил.
Когда, казалось, держал в руках всё на свете, но упустил самое драгоценное.
Когда навсегда потерял незаменимое...
Как вообще продолжать жизнь, потерявшую всякий смысл?
Он до сих пор не знал ответа.
Хотелось, чтобы кто-то его научил.
Но даже именитый психиатр, бравший тысячи кредитов за час консультации, не находил выхода из его глубокого отчаяния. Консультации не приносили никакого прогресса, и в конце концов врач лишь выписывал ему антидепрессанты.
Лиан равнодушно посмотрел на несколько таблеток, лежавших у него на ладони.
А затем перевёл взгляд на пистолет, который держал в другой руке.
Если однажды действительно наступит день, когда ему придётся проводить жену...
Он чувствовал, что выберет лишь одно из двух.
***
Прошло несколько недель.
Я был безумно занят, продумывая, как распорядиться колоссальными средствами, полученными от винного бизнеса, начатого в сотрудничестве с Lumina Group.
Я планировал новые масштабные благотворительные проекты и одновременно должен был готовить конкретные меры для усиления боевой мощи церкви, нехватку которой я всё ещё остро ощущал. Из-за этого я уже не понимал, как пролетают дни.
И вот однажды мне вдруг неожиданно позвонил Бенджамин.
— Госпожа Ева, здравствуйте. Собственно говоря, наш председатель желает почтительно пригласить госпожу Еву на ужин. Завтра в семь часов вечера за вами прибудет машина. Для нас будет честью, если вы примете приглашение.
Его голос был, как всегда, учтив, но в нём сквозил оттенок, не терпящий отказа. Это было похоже скорее на одностороннее уведомление, чем на приглашение.
«...»
Когда вызов оборвался, я погрузился в глубокие раздумья.
«Можно ли... отказаться?»
Если бы они угрожали открыто, всё было бы проще. Я либо вступил бы в бой, либо стал бы думать, как любым способом сбежать.
Но Lumina Group до сих пор демонстрировала отношение, которого я совершенно не ожидал и которое было трудно понять.
Поэтому решение давалось ещё тяжелее.
Пока я пребывал в тяжких раздумьях, стоявшая рядом Джоанна осторожно заговорила:
— Но, сестра, есть кое-что странное. Я немножко разузнала, и ходят слухи, что в последние несколько недель председатель Lumina Holdings по очереди приглашает на частные встречи самых разных лиц из всевозможных кругов, помногу за раз. Это касается не только вас, сестрица Ева.
С этими словами она повернула экран своего личного терминала, который всегда носила с собой, и показала мне список приглашённых, который, по-видимому, сама и составила.
Там значились имена из самых разных областей.
Именитые профессора, философы, общественные деятели, психиатры, критики, адвокаты, спортсмены, инфлюенсеры, поэты, писатели, психологи, художники...
Я долго смотрел на этот список, но от этого всё стало только ещё непонятнее.
Я не понимал, по какому принципу он собрал всех этих людей.
Единственное, что можно было заметить, что каждый из приглашённых прежде в списке обладал уникальным, не пересекающимся с другими жизненный и профессиональный фон.
Если думать в таком ключе..
«Я... религиозный деятель?»