Как известно, Омега Детройт был огромным мегаполисом с населением, сравнимым с целым государством.
Как можно было догадаться по его колоссальному масштабу, пригородные районы за пределами города тоже не были просто изолированными трущобами.
По всем четырём сторонам света, от ближайшей к городской границе 1-й улицы до 20-й, что терялась на окраине, почти неотличимой от пустоши, простирались обширные сектора, поделённые на отдельные кварталы.
Чем ближе район прилегал к центру, тем выше был средний доход жителей и, соответственно, тем более оживлённым он выглядел.
Многие из тех, кто не мог позволить себе убийственные цены на недвижимость внутри города, перебирались в пригороды, но работать продолжали в центре.
Разумеется, районы, где жили такие люди, обладали куда большей экономической мощью, чем нищие кварталы. Благодаря этому и базовая инфраструктура вроде сетевых магазинов и прочих удобств была там на сравнительно приличном уровне.
Первая улица, ближе всего примыкавшая к границе центра, была именно таким местом.
Богатый район, один из лучших среди внешних территорий, где жило немало обладателей гражданства второго ранга и выше, позволявшего свободно въезжать в центр.
Поэтому тамошний пейзаж почти не отличался от центра.
Дороги были в хорошем состоянии, а улицы чистыми.
Магазины вдоль дороги выставляли за блестящими панорамными витринами роскошные товары, притягивая взгляды прохожих.
Ничего общего с нашим, где по обочинам летал мусор.
Пусть здесь и не было уходящих в самое небо небоскрёбов, зданий выше десяти этажей хватало с избытком.
Мы зашли в довольно крупный, стильный торговый центр, расположенный прямо на оживлённой 1-й улице.
Внутри, залитые ярким светом, стояли нарядно одетые манекены, а повсюду была развешана одежда по последней моде.
Повсюду сновали занятые покупатели и продавцы, но даже при этом место производило впечатление весьма опрятного и ухоженного.
И вот прямо посреди этого сверкающего торгового центра я сейчас и шагал, неловко ссутулившись.
«Почему... почему я должен выглядеть как?!..»
Причиной моей неестественной походки был наряд, как нетрудно догадаться, совершенно непохожий на мой обычный.
Плотно облегающий топ, подчёркивающий все изгибы тела.
Развевающаяся на контрасте короткая юбка.
И туфли на каблуках...
С головы до ног — стиль, являвший собой само воплощение женственности.
Из-за него ноги и шея, обычно скрытые одеждой, теперь были полностью открыты.
Я буквально кожей ощущал, как проходящие мимо люди украдкой бросали в мою сторону взгляды, делая вид, что вовсе не смотрят.
Мне было так стыдно, что, казалось, будто моё покрасневшее лицо вот-вот взорвётся. Жар, опаляющий уши, всё никак не отступал.
«Сколько ни думаю, юбка слишком короткая, разве нет?! И этот облегающий топик... почему, и вырез такой глубокий!..»
Вообще-то, с тех пор как я попал в этот мир, прошло уже довольно много времени, и я вроде как смирился с доставшимися мне переменами. Думал, что уже вполне привык к женскому телу.
Но... в таком откровенно подчёркивающем женственность наряде я не появлялся ещё ни разу. Обычно моя повседневная одежда состояла из простой футболки и удобных для движения брюк.
Конечно, по делам церкви или на службах перед паствой я носил «облачение святой» — то средневековое одеяние, что было на мне с первого дня в этом мире. Да, тот наряд, бесспорно, тоже в какой-то степени демонстрировал женственность.
Но я воспринимал его как часть своей роли — роли святой, своеобразную ролевую игру...
Поэтому он не вызывал такого убийственного стыда.
«Нет, ну на такого... такого дядьку надеть подобное... это ведь... это ведь почти преступление?!»
К тому же, и низ, и верх были заметно короче обычного, так что одно неловкое движение грозило выставить напоказ и пупок, и нижнее бельё.
Из-за этого я стал крайне осторожен в своих движениях, даже не осознавая этого. Казалось, подуй ветер посильнее или повернись я неудачно и всё окажется у всех на виду.
Моя походка невольно сменилась на какую-то манерно-семенящую, лёгкую, словно пушинка.
И каждый раз, осознавая это, я вновь заливался краской.
— ...
Полной противоположностью моему состоянию был звонкий, полный жизни голос, что вновь раздался рядом:
— Сестрица Ева! Теперь туда! Пойдём в тот магазин!
Повернув голову, я увидел крепко вцепившуюся в мою руку золотоволосую девушку, чьи глаза сияли, а свободная от покупок рука указывала в разные стороны.
— Ой! Вон то платье на витрине тоже красивое! Зайдём сюда, а потом обязательно его примерим!
С лицом, полным радостного возбуждения и без тени усталости, Джоанна потащила меня к следующему магазину.
Я же, потеряв остатки воли к сопротивлению, послушно следовал за ней, словно марионетка.
— ...
Что вообще происходит? За что мне выпало такое испытание?
Перед глазами всё плыло.
***
История же была такова.
— Просьба, которую я хочу попросить у Евы... такова... сегодня ты абсолютно беспрекословно будешь делать всё, что я скажу!
Джоанна заявила это тоном, не допускающим возражений.
Перед её измождённым, залёгшего тенями взгляда, который красноречиво свидетельствовал о накопившейся усталости от непомерной работы по делам церкви вместо меня... я просто не мог найти в себе сил отказать. Подавленный её напором, я лишь тихонько кивнул.
Тогда Джоанна расплылась в довольной улыбке.
С этой улыбкой, от которой у меня возникло смутное дурное предчувствие, она начала излагать свои пожелания.
— Тогда во-первых, с этого момента я буду называть Еву...
Девушка на мгновение запнулась, затем крепко зажмурилась и с пылающими щеками выпалила.
— ...Се-сестрицей! Позволь называть тебя сестрицей!..
От неожиданного обращения я невольно вздрогнул.
Однако по сравнению с тем, чего я втайне опасался...
«Не такая уж и сложная просьба, верно?»
Мне самому никого так называть не нужно, просто позволить называть так себя — это было вполне терпимо.
Желание ребёнка сократить дистанцию, прибегая даже к просьбам, показалось мне скорее милым.
Поэтому я ещё раз кивнул в знак согласия, и Джоанна продолжила:
— И во-вторых! С этого момента, когда говоришь со мной, пожалуйста, без формальностей, просто как с другом, сестрица Ева!
Немного непривычное обращение резануло слух, но... честно говоря, и это было несложно.
В конце концов, в нормальной жизни с малознакомыми людьми, даже если они младше или ниже по положению, принято говорить уважительно.
У меня это въелось в привычку, поэтому я и общался так со всеми до сих пор.
Но с человеком, с которым у нас сложились такие отношения, перейти на ты — не такое уж странное дело. Хотя ко мне она уже давно на ты обращается...
— Ладно, поняла. Джоанна. Так... нормально?
Было всё ещё немного неловко, но к этому я тоже быстро привыкну.
Услышав мой неуклюжий тон, Джоанна расцвела, не в силах скрыть радость, и с лучезарной улыбкой сказала:
— Да! Тогда моя последняя просьба... Сегодня проведи со мной свидание!
Поскольку первые две просьбы оказались до смешного простыми, я и на этот раз беззаботно согласился.
— Ладно, так тому и быть.
Я решил, что она просто слишком вымоталась от работы и хочет, чтобы мы вместе куда-нибудь выбрались развеяться.
И кивнул, совершенно не задумываясь о последствиях.
Даже не догадываясь о том, что меня ждёт впереди.
***
« ...»
Вот так всё и обернулось.
Не в силах противиться напору Джоанны, я в итоге был притащен на 1-ю улицу за покупками.
Толком не успев подивиться роскоши сияющей и чистой 1-й улицы, столь разительно отличавшейся от тёмных переулков, я был увлечён рукой Джоанны в один из бутиков в глубине торгового центра.
А когда опомнился, корзина уже была доверху набита одеждой в совершенно неожиданном для меня стиле... бесконечно далёком от моих предпочтений.
Всё это было чересчур женственно и, честно говоря, на мой взгляд, выглядело слегка вызывающе.
Но ведь и Джоанна была миловидной девушкой, так что я подумал, что такой стиль ей отлично подойдёт.
Поэтому я простодушно похвалил:
— Да, все вещи красивые. Думаю, Джоанне они очень пойдут.
Но ответ, который я получил, прозвучал для меня как гром среди ясного неба.
— А? О чём ты, это же всё для тебя, сестрица Ева!
— Что?
Я так растерялся, что попытался её остановить.
— П-погоди, Джоанна! Зачем мне одежду покупать?! Мне и той, что есть, вполне хватает!
Джоанна же, словно отчитывая капризного ребёнка, решительно прикрикнула:
— Вовсе нет!
Уперев руки в бока, она продолжала:
— Я давно хотела тебе сказать, сестрица Ева! Ты к себе слишком равнодушна, разве нет?!
— Ч-что?
— Почему ты всегда так странно одеваешьсчя? Честно говоря, и размер был не твой, и выглядело это неопрятно, смотреть было тяжело!
Я был немало шокирован.
«Настолько всё плохо было?.. А я-то думал, что нормально выгляжу...»
Хотя, если подумать, кто бы осмелился делать замечания главе церкви, даже если бы я ходил в лохмотьях?
А если бы кто и сказал, я бы всё равно вряд ли стал добровольно искать женскую одежду, подходящую моему нынешнему телу по размеру.
Будто прочитав мои мысли, Джоанна заговорила ещё решительнее:
— Так растрачивать красоту, дарованную Сиянием, — это почти святотатство! Ты же обещала сегодня безоговорочно выполнять мои приказы, правда?
Вот тут я по-настоящему осознал, что я попал в большую беду...
«Я, конечно, согласился выполнить любую просьбу, но чтобы меня заставили такое носить...»
Это настолько выходило за все мыслимые рамки, что я продолжал возражать:
— Погоди! Успокойся, т-такой стиль... для священнослужителя... это немного неприлично, разве нет?.. Религиозный деятель должен подавать пример пастве, быть скромным и благопристойным, как мне кажется...
Но даже этот мой последний аргумент Джоанна разбила в пух и прах.
— Что? У нас в церкви таких правил нет, ты же знаешь!
«Ах!..»
Точно. Так и было. Когда я создавал церковь в этом свободном от предрассудков обществе недалёкого будущего, то намеренно убрал из учения все эти замшелые, как тысячелетние писания, догмы вроде «верующая женщина должна быть скромна».
Подобные вещи здесь были не в чести и только оттолкнули бы людей от проповедей. К тому же за десятилетия, прошедшие с исчезновения нормальных религий, в обществе размылись даже стереотипы о том, как должен выглядеть священник.
— Наоборот, другие прихожане только и говорят, что хотят, чтобы ты хорошо одевалась. Я пообещала лично решить этот вопрос сегодня, знаешь, как все обрадовались?
После этих слов моё последнее сопротивление было окончательно сломлено.
В итоге с растерянным выражением лица, сжимая в руках несколько нарядов, которые выбрала для меня Джоанна, меня практически силой затолкали в примерочную..
За спиной глухо хлопнула дверь.
Я остался один в замкнутом пространстве.
В большом зеркале во весь рост отражался я — девушка с потерянным, убитым выражением лица.
— ...
Гладкая, скользящая ткань женской одежды под пальцами ощущалась сейчас до ужаса чуждой и угнетающей.