Я некоторое время осматривал открывшуюся передо мной картину.
В центре группы ярко разодетых учениц стояла скромно опустившая голову маленькая девочка, Айша.
«...»
Растрёпанные волосы, разбитые губы, отчётливые следы слёз на щеках.
Увидев её покрасневшую и распухшую щёку, я почувствовал, будто в голове вот-вот что-то оборвётся.
Но я кое-как вернул себе хладнокровие, сильнее сжал запястье девушки, которое всё ещё держал, и в последний раз спросил:
— Отвечай. Почему вы издевались над моей подругой?
Услышав вопрос, ученица на мгновение растерялась, но вскоре приняла ядовитое выражение лица и резко вырвала руку.
— Что? Отпусти меня!
От этого напора я отступил на шаг назад.
Девушка с яркой внешностью похлопала по рукаву, за который её держали, и насмешливо фыркнула, будто всё это было нелепо.
— Ха, ну надо же. Просто смешно. Она что, полицейская?
Девушка уже собиралась продолжить насмешки, но не смогла договорить и замерла.
Под моим пристальным взглядом она невольно вздрогнула. Затем, запинаясь, выдавила что-то похожее на оправдание.
— Т-ты правда спрашиваешь, потому что не знаешь? Она же стипендиатка. Паразитка, которая присосалась к академии и жрёт деньги с нашей дорогой оплаты за обучение. Если уличную нищенку притащили сюда и дали ей учиться, она должна понимать своё место, а она всё время пытается вести себя на равных. Наглая. Если пришла с самого дна, пусть тихо лежит под ногами. Что она, хорошие оценки получит и станет управляющей? Да не станет же.
Она сплюнула на пол рядом с Айшей.
От этого жеста плечи девушки снова сжались.
«...»
Я знал, что ученики академии чувствительны к рейтингу.
После выпуска это отражалось на кадровой оценке, когда компания рассматривала кандидатов. Я ещё мог понять, что даже такая ученица, выглядевшая как хулиганка, раз принадлежала к академии, готова была цепляться за место в рейтинге как за жизнь.
«Но всего лишь... из-за такой причины?»
Только потому что какая-то стипендиатка получала оценки выше неё? Из-за этой жалкой отговорки, которую даже причиной назвать трудно, они так мучили эту маленькую девочку?
Это было настолько абсурдно, что в груди что-то закипало.
Не зная или не желая знать, что я чувствую, девушка с яркой внешностью прищурилась и сказала:
— Кстати, я тебя раньше не видела. Похоже, ты новенькая, так что на этот раз я закрою глаза. Смотри в оба и понимай обстановку.
«...»
Когда я молча посмотрел ей прямо в глаза, она снова вздрогнула.
Ученица отвела взгляд и, будто пытаясь изобразить браваду, сказала:
— Я просто прощаю тебя, потому что ты, похоже, влезла, ничего не понимая! Поняла? Веди себя правильно! Ты... знаешь, кто мой отец?
— Хаа.
В итоге я не смог сдержать вздох.
Я едва мог поверить, что услышал эти слова.
Поэтому спокойно ответил:
— Не хочу знать. И, кажется, мне это не нужно.
— ...Я хотела тебя простить, а ты до конца ведёшь себя нагло!
После моего ответа ученица больше не выдержала и исказила лицо.
Она резко подняла руку, собираясь ударить меня по щеке.
И именно в этот миг Эсти шагнула вперёд, схватила её за запястье и крепко сжала. Раздался крик боли.
Хруст.
— Аааааааааааааааааааа!!!
Крик эхом заполнил переулок.
Увидев её безжалостное движение, остальные ученицы тоже попятились.
— Эй, что делать?
— Н-не знаю... чёрт...
Вскоре они стали одна за другой избегать убийственного взгляда Эсти и сбежали из переулка.
— Кх, хы-ыык...
Оставшаяся одна ученица с трудом подняла голову, держась за сломанное запястье.
Среди размазанного макияжа ядовитые глаза уставились на меня.
Из перекошенных губ вырвался надтреснутый голос.
— Я... я тебя точно так не оставлю!..
Я прямо встретил её взгляд и сказала:
— Не оставишь?
«...»
— Это мои слова. Если ещё раз тронешь её, так легко не отделаешься. Поняла?
Закончив говорить, я взглядом указал на выход из переулка.
Тогда ученица, обхватив распухшее запястье, шатко поднялась и, оглядываясь, быстро сбежала.
Ситуация была улажена.
Теперь здесь осталась только одна девочка, сидевшая на земле в жалком виде.
Я достал платок. Затем осторожно стёр с лица Айши пыль и следы слёз. Аккуратно, лёгкими касаниями, чтобы не задеть распухшую щёку.
— Айша, ты в порядке?
Большие глаза, смотревшие на меня, растерянно задрожали.
— Если после сегодняшнего дня тебя снова будут так обижать, обязательно скажи мне. Я как-нибудь это решу.
От этих слов выражение лица Айши дрогнуло.
Девочка, которую до сих пор травили, а она не издавала ни звука, наконец ответила запинающимся, гнусавым от слёз голосом:
— Ю-юная госпожа... нет, госпожа...
— Ой, ты что, уже успела забыть моё имя?
Я пошутил, пытаясь немного смягчить атмосферу, и девочка поспешно замотала головой.
— Нет, ни в коем случае... Г-г-г-госпожа Ева...
— Я шучу. Не нужно так сильно нервничать. Давай, спокойно вдохни и выдохни...
Следуя моим словам, Айша попыталась привести дыхание в порядок.
После долгого глубокого вдоха и выдоха она, кажется, немного успокоилась и осторожно спросила, глядя на меня снизу вверх:
— Эм... если это не будет невежливо, можно спросить кое-что?..
— Что угодно.
— Почему... почему вы помогли такой бесполезной пыли, как я?..
В её голосе смешалось множество чувств. Мой ответ был простым.
— Не помнишь? Мы ведь решили стать подругами.
— Подругами?..
Айша с пустым выражением лица повторила это слово.
— Да. Разве для помощи подруге, попавшей в беду, нужна какая-то великая причина?
«...»
После долгого молчания она снова спросила:
— Правда... такая, как я... имеет право быть подругой госпожи Евы?
На эти слова я тихо покачал головой. На лице девочки мгновенно проступило разочарование. Похоже, она решила, что я ей отказал.
Я снова сказала ей правду:
— Мы уже подруги.
«...»
Девочка ошеломлённо смотрела на меня.
А потом её лицо мгновенно сморщилось, как у плаксы, и она не выдержала. Слёзы хлынули наружу.
Маленький ребёнок долго горько рыдал у меня на груди, всхлипывая: «Муааааа», а я лишь молча поглаживал её по спине.
***
Рокси, тяжело дыша от злости, сидела в беспилотном такси.
С лицом, на котором размазался макияж, и крепко сжимая распухшее запястье, она кипела от ярости.
«Чокнутая... настоящая чокнутая!.. Как она посмела довести меня до такого?! Ни за что не прощу!»
После долгой поездки на такси она наконец добралась до квартиры.
Перед входной дверью Рокси специально ещё сильнее растрепала волосы, а затем ворвалась внутрь.
— Папа! Папаааааааа!!! Уааааааа!!!
Как раз в гостиной стоял тот член семьи, которого она сейчас хотела видеть больше всего.
— Меня, хык, в академии... у-у-у...
Она всхлипывала плачущим голосом и протянула распухшую руку, будто показывая рану.
Но почему-то отец никак не отреагировал.
— ?..
Рокси какое-то время продолжала притворно плакать, но затем, озадачившись, замолчала.
Только тогда отец обернулся и посмотрел на неё.
Его лицо было холодным как лёд. Такого выражения она не видела у него ни разу в жизни.
— П-папа?..
В этот миг перед глазами Рокси будто вспыхнули звёзды.
Шлёп!!!
Когда она пришла в себя, то уже лежала в углу гостиной.
«А... а?»
Её собственное тело, жалко валявшееся на полу, казалось чужим.
И лишь позже она поняла, что отец дал ей пощёчину.
Причём не просто ударил, а ударил в полную силу, без малейшего сдерживания.
От шока она на мгновение потеряла сознание. Она очнулась, но голова до сих пор гудела.
Распухшая щека мгновенно стала горячей, будто её приложили к огню.
— П... папа?
С искажённым от боли и растерянности лицом Рокси подняла голову. Но перед ней больше не было того доброго отца, которого она знала.
Вместо человека, который никогда не отказывал дочери в её ласковых просьбах... гостиную наполнил лишь ужасно холодный голос.
— Роксанна Перегрин. С этого момента отвечай на мои вопросы так, будто от этого зависит твоя жизнь.
Взгляд был настолько холодным, что трудно было поверить, что он смотрит на собственного ребёнка.
Тот, кто стоял там, был уже не отцом, а Пирсом Перегрином, руководителем среднего звена дочерней компании Lumina Group.
Глядя сверху вниз на дочь, оцепеневшую от страха, мужчина спросил сквозь зубы:
— Что ты... натворила в академии?
***
Первый год, класс C Академии Lumina.
Сегодня в классе было особенно шумно.
Одна ученица, Блэр, только вошла в класс и тут же нахмурилась из-за этого шума.
«И так уже раздражает до смерти...»
— Да что такое?! Шумите как бешеные!
Когда она резко вспылила, класс на мгновение притих. Затем все ученики вокруг начали следить за настроением Блэр.
Ведь она была членом фракции Railink, фактической силы этого класса.
Это была фракция, сформированная детьми сотрудников дистрибьюторской дочерней компании Lumina Group, [Railink Express].
Взрослые, наверное, фыркнули бы, услышав слово фракция о группе учеников, которые просто держатся вместе. Но среди ровесников тоже есть свой порядок и иерархия.
Влияние группы, состоявшей из детей сотрудников одной дочерней компании, в академии было довольно сильным.
В притихшем классе к Блэр, которая только подошла к своему месту, кто-то обратился:
— Почему наша принцесса сегодня такая злая?
Это была сидевшая рядом оживлённая ученица, Шарон.
Она не входила в их фракцию, но благодаря родителям похожего уровня они нормально общались.
Блэр равнодушно ответила Шарон и вспомнила вчерашнее.
— Не знаю, просто есть причины.
Тот день был таким же, как и обычно.
Кто-то из их группы с отвратительным характером срывал злость из-за проблем с парнем и цеплялся к слабым ученикам класса.
И то, что искры попали на стипендиатку без всякой опоры, было почти привычным делом.
Но вчера финал вышел немного другим.
«Какие-то странные люди вмешались...»
В итоге им пришлось сбежать так, словно их прогнали. Поэтому на душе остался неприятный осадок.
«...»
Блэр, желая отогнать какое-то дурное чувство, просто спросила соседку:
— Рокси ещё не пришла?
— Откуда мне знать? Вы же лучше должны знать её дела.
— Цк, ладно. Тогда почему сегодня все такие возбуждённые? С самого утра шумите. Что-то случилось вчера, когда я отсутствовала из-за дел?
— А, это? Значит, ты ещё не знаешь тот случай?
Шарон широко улыбнулась. Она понизила голос и зашептала, словно журналистка, распространяющая невероятную сенсацию.
— Вчера в наш класс по ошибке ненадолго пришла юная госпожа-переводная ученица из особого класса.
— Особого класса?
Глаза Блэр слегка расширились.
В отличие от учеников обычных классов, у которых родители в среднем были сотрудниками или руководителями дочерних компаний, особый класс был местом, где собиралась настоящая элита.
Обычно даже этажи у них были другими, и встретиться с ними почти невозможно.
Шарон снова понизила голос, будто шептала тайну:
— И не просто переводная ученица из особого класса... а из королевской семьи. По слухам, родственница председателя, приехавшая из другого города.
— Родственница председателя?.. Серьёзно? Вау, с ума сойти... Что вообще должно было перепутаться, чтобы такая юная госпожа спустилась до нашего класса?
— Не знаю. В любом случае, это же нонсенс?
До этого момента Блэр лишь восхищалась историей из далёкого мира.
В академии, основанной корпорацией, родня председателя была небом над небом.
Она ощущалась лишь чем-то бесконечно далёким.
Скорее даже возникал интерес, будто она слушала сплетни из мира знаменитостей. Поэтому Блэр поторопила её:
— И что за юная госпожа из королевской семьи, о которой мы только слышали в слухах? Она чем-то отличается от нас?
Шарон ответила голосом, полным зависти:
— Ну... для начала, она была невероятно красивой. Сверкающие серебряные волосы, чистые голубые глаза. Я думала, передо мной фея появилась. Правда, это было безумие. Сама подумай. С такой внешностью, да ещё и родственница председателя. Разве она не получила вообще всё? Как ни думай, этот мир несправедлив.
— Согласна.
Блэр кивнула. Действительно, если в классе случилось настолько интересное событие, неудивительно, что с утра здесь шумно.
Она внутренне впечатлилась и начала с интересом слушать продолжение рассказа Шарон.
Но почему-то где-то в душе постепенно становилось неприятно.
Потому что описание юной госпожи, о которой продолжала говорить Шарон, казалось почему-то знакомым.
«Невероятно красивая, серебряные волосы и голубые глаза...»
Но она ведь не могла встретить человека, стоящего настолько высоко, как родственница председателя.
Наверняка ей что-то показалось.
Блэр мысленно покачала головой.
И пока она с интересом подбирала разные слухи и догадки, ходившие по классу...
Внезапно в голове пронеслось вчерашнее воспоминание.
А вместе с ним пришло дурное предчувствие.
«Нет, подожди. Неужели... нет, нет, нет, не может быть!..»
Чем больше воспоминания возвращались, тем сильнее кровь отливала от её лица.
Вскоре её побледневший цвет лица стал почти как у трупа.
Даже Шарон, которая рядом долго болтала без всякой чуткости, наклонила голову и уже искренне забеспокоилась.
— Эй, у тебя лицо... как белый лист бумаги... Ты заболела? Вызвать скорую?
«...»
Блэр не ответила.
Точнее не смогла. Потому что у неё не было на это сил.
Голова начала болеть, как будто её вымыли изнутри. От головокружительного ужаса стало трудно даже дышать.
— А...
Дин-дон-дан-дон- ♬
В отдаляющихся ушах как раз прозвенел звонок академии, сообщающий о начале урока...
Но Блэр он казался лишь звуком, возвещающим конец её жизни.
— А-ааааааааа!!!
— Эй, ты что?! С ума сошла? Чего заорала?
