Среди тридцати Сикарио не нашлось ни одного, кто выбрал бы конфету вместо хлеба.
— Мемуары: Спасённые
***
Мужчина с измождённым лицом едва сумел ухватить дрожащими руками то, что ему протянули.
— ...
Он разорвал упаковку грязными, потемневшими от грязи пальцами. А затем торопливо запихнул сухой хлеб в рот, жадно пережёвывая его.
Внезапно мужчина перестал жевать и рухнул на пол, словно марионетка, у которой обрезали нити.
— Ып... Ы-ы-ы-ы......
И, словно ребёнок, начал неудержимо рыдать.
Адские времена, его сломленное «я» и... лишь в этот момент он заново обрёл ценность жизни. Под тёплым взглядом, всё ещё смотрящим на него сверху вниз, он плакал долгое время, выплёскивая наружу всё.
Сколько он проплакал? Сквозь затуманенное зрение к нему протянулась рука.
Мужчина медленно поднял залитое слезами лицо.
Перед ним стояла та прекрасная девушка, которая только что дала ему надежду, словно само воплотившееся чудо.
Лишь тогда он осознал, что здесь есть и другие.
Десятки людей стояли позади неё, словно тени, молча наблюдая. Они были разного возраста и расы, но в глазах у всех застыли похожие шрамы и тени.
Во главе группы выделялся особенно примечательный мужчина.
Его некогда неряшливая борода и волосы теперь были аккуратно подстрижены, открывая суровое и решительное лицо.
Мужчина узнал его. Ещё совсем недавно тот был одним из наёмников-наркоманов под началом организации, барахтался в аду, как и он сам, — а может, и глубже.
Но сейчас это был совершенно другой человек.
Его когда-то мутные глаза теперь сияли спокойной, несгибаемой волей, направленной на мужчину.
— Вставай, брат.
Мужчина, словно в забытьи, ухватился за протянутую руку. Лонзо крепко поддержал его за плечо и помог подняться на ноги.
— Добро пожаловать к спасённым.
Когда их взгляды встретились поверх ободряющего похлопывания по руке, они узнали общую нить, отразившуюся в глазах друг друга.
Связь, доступная лишь товарищам, которые выдержали и вернулись из одного и того же ада.
Благодарность за души, спасённые на краю гибели, и за жизни, обретённые вновь.
И превыше всего... ненависть к виновнику, сотворившему с ними это.
То же выражение было в глазах у каждого.
В тишине языки пламени гнева вспыхнули и в сердце мужчины, мгновенно разгораясь.
И тут, когда он бессознательно стиснул зубы.
Чистый голос прозвучал, разрубая напряжение в воздухе.
— Все готовы?
При этих словах десятки людей, включая Лонзо, развернулись и в едином порыве опустились перед ней на колени.
Словно рыцари, приносящие клятву верности, они двинулись без малейших колебаний.
— !..
Мужчина на мгновение опешил. Все, кроме него, так быстро склонились в почтении.
Но вскоре и он сам медленно опустился на колени, следуя их примеру, выражая своё уважение.
Она была благодетельницей, вытащившей его душу из этого проклятого ада. Он интуитивно понял: если перед кем-то в этом мире и стоит преклонить колени, то только перед ней — нет, перед этой святой.
Перед лицом её удивительного чуда и безмерной благодати он мог лишь смиренно склониться.
Среди группы, затаившей дыхание в ожидании лишь её следующего приказа.
Она заговорила решительным тоном:
— Тогда идём наводить порядок.
***
Сикарио были слишком острым лезвием, чтобы ими могла орудовать рука простого наркоторговца.
И поэтому, когда он потерял контроль над этими лезвиями, вся организация начала рушиться.
Рикардо в ярости метался внутри убежища. Он опрокидывал дорогую мебель, крушил кулаками голограммы на стенах. Его роскошное убежище мгновенно превратилось в хаотичную свалку, заваленную обломками.
— Блять! БЛЯТЬ! Почему?! Какого хуя?!!!
Он кричал, не понимая, что происходит. Ему казалось, будто у него на глазах отрезали нос. Нет, хуже.
Его хвалёная элитная гвардия, наёмники, чьи души он, казалось, навеки привязал биохимической магией... как они могли в одночасье обратиться против него? Одно за другим поступали сообщения, что всего за несколько часов все его предприятия, склады и точки, находившиеся под его контролем, зачищались без сопротивления.
— Как, чёрт возьми, она это сделала? Эта сучка... что она сделала?!
Рикардо рвал на себе волосы. Подкупить Сикарио? Невозможно. Деньги для них ничего не значили.
Тогда более сильный наркотик? Исключено. Райская конфета была особым препаратом, который не позволял другим наркотикам так же действовать.
Именно поэтому наркоманы могли цепляться только к нему, единственному поставщику, — идеальный поводок...
— Что за чудо она сотворила?!..
Он просто не мог этого понять.
Беспомощно наблюдая за крахом своей империи, он заорал на подчинённого:
— Эй! Хуан! Есть вести из штаба картеля?! Где подкрепление?! Какого хуя они тянут?!
Хуан нервно ответил с испуганным выражением лица.
— Д-да... только что пришло... сказали, разбирайтесь с нижним районом сами...
— Твою мать!!! Ублюдки!
Рикардо схватил бутылку со стола и швырнул её об стену, разбив вдребезги. Он бушевал и неистовствовал, извергая все мыслимые проклятия.
Хуан, поёжившись от его гнева, незаметно отступил в угол.
Выплеснув ярость, Рикардо наконец рухнул на диван, тяжело дыша.
— Хаа... ха...
В его глазах теперь мелькал не гнев, а тревога и страх.
Рикардо грубо почесал затылок, бормоча себе под нос.
«Всё не так... так нельзя. Нужно убираться отсюда.»
Как только он осознал безнадёжность положения, мысли лихорадочно заметались.
«Забрать заначку и валить в центр. Это пригород, поэтому они тут бесчинствуют. В городе всё иначе. Там полно камер, и полиция Детройта реально работает. Выиграть время... да, связаться с центром, найти другой выход... вот план.»
Рикардо резко вскочил, приняв решение. Надо было двигаться сейчас же.
Но именно тогда..
БУМ
Усиленная входная дверь убежища с оглушительным грохотом вмялась внутрь.
— Кха!
Рикардо вздрогнул от шока и снова плюхнулся на диван.
Звенящая тишина, оглушившая его, повисла в воздухе. Дрожа, он уставился на выбитую дверь.
— Х-Хуан? Это... ты?
Ответа не последовало. Он лихорадочно огляделся, затем дрожащей рукой вытащил пистолет из-за пояса.
В этот момент леденящая тень подкралась к нему со спины. Прежде чем он успел обернуться, железные пальцы сжали его запястье с пистолетом. Чудовищная сила раздробила кость руки.
ХРУСТ!
— АААААААААААААААААААА!!!
Мучительный крик Рикардо эхом разнесся по всему убежищу.
Корчась от боли в раздробленных костях, он катался по полу.
Выйдя из тени, Лонзо холодно посмотрел на корчащегося от боли Рикардо и снова протянул руку.
Но тут кто-то рядом остановил его:
— Потише, Лонзо. Он принадлежит всем нам. Не присваивай себе всё веселье.
Лонзо обуздал эмоции, коротко ответив:
— ...Прости, брат.
Когда он отступил, Рикардо, схватившись за раздробленное запястье, попятился назад.
Боль, ярость и неверие исказили его лицо, когда он, обвиняюще тыча пальцем, заорал:
— Мразь!!! Предать меня?! Забыл, кто я такой?!
Его оскорбления высекли искры в глазах окруживших его бывших Сикарио.
— Сукин сын!
С этим выкриком вся накопившаяся ярость и ненависть вырвались наружу.
Они набросились на Рикардо, обрушивая на него безжалостные удары.
Кровь, плоть и выбитые зубы брызгами разлетались по полу один за другим.
— Ыгх, а-а-а! Прекратите!! Кхек!!
Крики Рикардо перешли в жалкие стоны. Его дорогой костюм пропитался грязью и кровью, тело превратилось в кровавое месиво.
Затем послышались шаги, и жестокая расправа резко прекратилась. В гнетущей тишине Рикардо с трудом приподнял опухшие, едва видящие глаза.
Перед ним стояла та самая красивая девушка, которую он когда-то высмеивал как наивного ребенка.
— Ты... ты!...
С губ, залитых кровью, срывалось бормотание. Он всё ещё не понимал, что происходит.
— Как... как ты переманила мою охрану?! Подкупила? Или... какой-то другой наркотик? Скажи!
Он нёс бессвязную чушь. Лонзо снова с силой пнул его в бок.
— Следи за языком, мусор. В ее присутствии не открывай рта, если тебя не попросят.
— Кха...
Теперь, казалось, не осталось ни одного целого ребра.
Подавленный жестокостью, Рикардо мог только распластаться ниц. В то же мгновение инстинкты прошептали ему. Это всё она. Она всё устроила.
От крысы из переулков до наркобарона, он всегда кланялся сильным, чтобы выжить. Думая, что теперь он сам силён, он понял, что по-прежнему слаб... в нем проснулся врожденный инстинкт самосохранения.
Забыв о недавней ярости и унижении, Рикардо пополз к её ногам.
— П-прости! Я всё понял!
Слёзы ручьём текли по лицу, когда он умолял.
— Э-этот вопрос в клубе... да? Ты тогда дала мне шанс покаяться? Да? Я был слишком глуп, чтобы понять! Ты хотела раскаяния и переосмысления!
Он со всей силы бился лбом об пол, отчаянно крича:
— Пожалуйста... ещё один шанс! Я сделаю всё, что ты скажешь! Умоляю!..
Он посмотрел на Рикардо сверху вниз и тихо вздохнул.
— Честно говоря... не уверена, что имею право наказывать тебя за твои грехи от лица всех, ведь я сама не являюсь прямой жертвой.
При этих словах лицо Рикардо на миг просветлело. Его глаза засияли, словно увидев проблеск надежды.
Но история на этом не закончилась.
Он медленно обернулся к людям, заполнившим комнату.
— Однако... у них это право точно есть.
И холодно добавил напоследок:
— Разбирайтесь.
Он развернулась и направился к выходу из убежища. Эсти молча последовала за ним.
Когда он уходил, десятки бывших Сикарио, включая Лонзо , склонили головы в прощальном поклоне.
Скрип... Хлоп!
Тяжёлая тишина окутала комнату.
— ...
А затем она взорвалась тихим, угрожающим рычанием, словно стая голодных зверей, выследивших добычу.
Жажда крови и ярость, сдерживаемые перед благодетельницей, теперь вырвались наружу без ограничений.
Их глаза, полные ненависти, засверкали.
— Мы не убьём тебя сразу. Отныне ты будешь жить... очень долго... и очень мучительно.
Последние слова Лонзо заставили штаны Рикардо намокнуть.