Онлайн чтение книги Я стал святой в киберпанк-игре I Became a Saintess in a Cyberpunk Game
28 Хлеб и сладости (5/6)

На следующее утро Лонзо открыл глаза и увидел незнакомый потолок номера в мотеле.

— Ох... башка трещит...

Всё тело было тяжёлым, словно налитым свинцом, а голову раздирала пульсирующая боль. Воспоминания о прошлой ночи в клубе после улыбки той красавицы и сладких коктейлей стали какими-то смутными, обрывочными.

С трудом он приподнялся со скрипучей кровати.

— Ургх...

И тут Лонзо заметил рассыпанный по простыне какой-то загадочный синий порошок.

— ?!..

В то же время в его сознании с поразительной ясностью всплыл фрагмент воспоминаний о прошлой ночи, как всё его тело таяло в неповторимом блаженстве.

Из его рта непроизвольно вырвались короткие, неровные вдохи.

— Ха... ха-а!..

Лонзо в тревоге обвёл взглядом комнату, и его взгляд остановился на небольшом столике у кровати.

Там лежало несколько синих таблеток, похожих на конфеты. В ту же секунду холодный пот градом покатился по его телу.

Он знал, что это такое. Худший из синтетических наркотиков, недавно появившийся на улицах, о котором ходили слухи, что он разрушает жизнь всего после одного раза.

Райская конфета.

Осознав, что произошло прошлой ночью, Лонзо провёл дрожащими руками по сухому лицу, отчаянно пытаясь успокоить сам себя.

— Нет... всё будет хорошо. Это же был всего один раз. Всего лишь ошибка.

Он убедил себя, что это лишь досадная случайность, которую можно вычеркнуть и вернуться к нормальной жизни, словно ничего и не было.

Поэтому он ушёл из мотеля, делая вид, что всё в порядке, и на следующий же день попытался приступить к запланированной «приличной» работе наёмника.

Но было уже слишком поздно.

— Блять!..

Как бы он ни пытался сосредоточиться на деталях заказа, ничего не желало укладываться в голове.

Тело было невероятно тяжёлым, кончики пальцев слегка подрагивали, и, самое главное, он совершенно не мог сконцентрироваться.

Воспоминание о том абсолютном наслаждении и синих таблетках, даривших его, то и дело всплывало в памяти, мешая нормальной жизни.

В конце концов, он несколько дней подряд совершал нелепые ошибки, и проваливал задания.

С того самого дня блестящая карьера фиксера Лонзо начала рушиться.

— Ничего... если я ещё немного продержусь, всё будет хорошо.

Лонзо пытался успокоить себя. В тот момент он ещё не осознавал, что всё это — часть тщательно продуманного заговора против него самого.

Он верил, что это просто ошибка одной ночи, которую можно исправить одной лишь силой воли.

Но Райская конфета была не из тех наркотиков, от которых можно отказаться одной лишь силой воли.

Стоило её попробовать, и он оказался на поводке у дьявола, от которого не было спасения.

Он мучительно продержался несколько дней без сна, но слабая человеческая воля в конце концов не смогла противостоять искушению.

В конце концов Лонзо снова отправился на поиски той синей конфеты, сгорая от желания.

— Мне Райскую конфету, давай всё, что есть!

Вскоре ему пришлось потратить все сбережения, которые он кропотливо копил на своей наёмной работе, чтобы купить дозу.

Но искусственно завышенные цены на наркотик быстро сожрали его активы, и даже этого не хватало. Когда деньги закончились, он оказался по уши в долгу перед дилером. И чтобы расплатиться с этим огромным долгом, у него не осталось выбора, кроме как делать ту самую грязную работу, которую поручала ему Семья.

Лонзо больше был не в том положении, чтобы выбирать заказы.

Его роль окончательно деградировала от фиксера, выполняющего миссии, до кровавого головореза.

— Держи. Твоя порция на неделю.

— Д-давай сюда!//

Шло время, и Лонзо падал всё глубже в бездну.

Под кайфом он не чувствовал голода, не чувствовал боли, не чувствовал усталости.

Он мог сутками не есть и не мыться, валяясь в углу убогой комнаты и глупо ухмыляясь.

Или же корчиться в агонии от ломки.

Глаза его становились всё более пустыми, а тело иссохло до состояния кожи да костей.

Даже те коллеги, которые изо всех сил пытались вернуть его к нормальной жизни, постепенно покинули его.

— Мне жаль видеть тебя таким. Это последняя любезность, которую я оказываю ради нашей былой дружбы. Пожалуйста, не ищи меня больше.

Даже конверт, который протянул старый коллега, к которому он пошел, когда совсем некуда было податься, он спустил на наркотики.

«Я не должен этого делать... это неправильно...»

Хотя в голове он думал именно так, рука не могла перестать тянуться к дозе.

— Ты, ублюдок! Умоляю, очнись!!!

— Лонзо, ты изменился. Ты больше не тот мужчина, которого я любила. Я поняла это слишком поздно. Прощай.

В конце концов, даже старый друг, искренне за него переживавший, и возлюбленная, умолявшая его со слезами на глазах, бросили его.

Теперь рядом с Лонзо не осталось никого.

Он остался совершенно один.

Но самой печальной правдой было то, что... оставшись один, он втайне даже обрадовался, что больше нет никого, кто мешал бы ему принимать наркотики или читал нотации.

***

Однажды, когда он, потеряв счёт времени, упивался кайфом...

Лонзо случайно увидел свое отражение в осколке разбитого зеркала, висевшего на стене.

В зеркале стоял какой-то жалкий наркоман в грязной одежде, обтягивающей иссохшее тело, с одними лишь впалыми глазами.

Темные, безжизненные зрачки.

Впалые щеки.

Губы, потрескавшиеся, как черепаший панцирь.

— Это... это правда я?

Он подошел к зеркалу, не веря своим глазам. Полностью изменившаяся внешность. Не осталось и следа от Лонзо Хавьера, фиксера по прозвищу Сверхновая, который когда-то заправлял на этих улицах.

Слишком чужое, отвратительное, пугающее.

Волна тошноты и глубокое самобичевание накрыли его с головой. Он ударил кулаком в зеркало, прямо в лицо отражению.

Осколки градом посыпались на пол, но он не обратил на них внимания и заревел.

— А-а-а........ ААААААААААААррр!!!..

Он пытался бросить наркотик несколько раз и раньше, но всегда ломался перед ужасной болью ломки. Но в этот раз всё было иначе. Образ того наркомана в зеркале наполнил его ужасом, что оказался сильнее смерти.

«Надо завязать... уж в этот раз точно!..»

Он отыскал все оставшиеся в комнате пакетики с Райскими Конфетами и смыл их в унитаз. Затем дрожащими руками запер дверь, заколотил досками окна, заперев себя в добровольном заточении.

— У-у-у-р-р...

Ад начался немедленно. Невыносимая боль, будто каждый сустав в теле выкручивали. Отвратительное ощущение, будто тысячи насекомых ползают под кожей. Холодный пот лил градом, его рвало желчью.

Жуткие галлюцинации плясали перед глазами, а в ушах беспрестанно звучали крики мертвецов и насмешливые голоса.

Он давно потерял счет времени. Он кричал и катался по полу, бился головой о стену и кусал собственные руки.

Он не мог сосчитать, сколько раз хотел умереть.

Сколько времени прошло?

Лонзо еле держался, цепляясь за жизнь своим изодранным телом.

Упав на пол без сознания, он, однако, считал, что выдержал достойно.

Поверив, что наконец вырвался из этого жалкого круга наркотической зависимости, он слабо улыбнулся.

Но...

Очнувшись, Лонзо обнаружил себя лежащим лицом вниз на холодном полу какого-то переулка.

— Что... что происходит?

Перед глазами было знакомое лицо наркодилера и его грязные ботинки.

— Как это вышло? Я же точно был в своей комнате?..

Память неестественно обрывалась. Он не мог вспомнить ничего из того, что произошло между этими моментами.

Что было точно — Лонзо снова умолял дать ему наркотик, ползая на четвереньках, как собака, у ног этого дилера.

— Всё ещё не пришла в себя? Хех, тебе нужно больше наркотиков, даже после того, что ты украл?

Наркодилер насмехался над ним, схватив за волосы и задрав голову вверх.

Затем он ткнул носком своего ботинка прямо в лицо Лонзо.

— Вот тебе последний шанс. Если вылижешь это языком дочиста, я так уж и быть, накину одну таблетку бесплатно.

Ронцо на мгновение замешкался Последний осколок человечности внутри него кричал: откажись.

Но подступающая ломка и жажда наркотика заглушили этот крик.

Зажмурившись, он высунул дрожащий язык и начал лизать грязный ботинок.

Он чувствовал вкус грязи и слышал, как рассыпается в прах его достоинство.

Слезы текли от отчаяния и унижения.

— Ха-ха-ха! Хороший мальчик! Умная, собачка!

Наркодилер расхохотался при виде этого и, наконец, бросил на пол голубую таблетку.

Лонзо подобрал ее и проглотил, будто только этого и ждал.

Мгновенно адская боль исчезла, а разум стал чистым и белым.

Неописуемое, высшее наслаждение нахлынуло на него, словно каждая клеточка его тела возвращалась к жизни.

Лонзо был счастлив сейчас.

Но...

Это было такое печальное счастье.

— А-а... а-а-а... а-а...

Он бормотал бессмысленные звуки, и изо рта пошла пена. Его раскинутые конечности начали дрожать и биться в конвульсиях.

Наблюдая за этим безобразным зрелищем, наркодилер пробормотал с презрением:

— Это ещё что? Готов? Пора этого списывать. Хотя пользу принес изрядно... Ну, ладно.

Голос наркодилера смутно доносился до ушей Лонзо, но он уже ни о чем не мог думать.

Вернее, он не хотел думать.

Он мог лишь слабо улыбаться сквозь слезы в этом невыносимо печальном счастье.

Как всегда, райские конфеты возвращали его в прошлое.

Призрачные лица тех, кого он отверг, мелькали перед ним.

Товарищи, с которыми он бродил по закоулкам.

Друзья, что до конца переживали за него.

И даже возлюбленная, которую он когда-то любил сильнее всего на свете.

Иногда мелькали и лица членов семьи, с которыми он расстался давным-давно и чьих лиц уже почти не мог припомнить.

В своих галлюцинациях Лонзо без конца извинялся перед ними, плача и смеясь.

Но сегодня было кое-что необычное.

Среди размытых видений появилось существо, которого он никогда раньше не видел.

Образ неописуемой красоты, приближающийся в ослепительном свете. Почти как... ангел.

И тут он внезапно осознал. Наркотик наконец тащит его на порог смерти. Этот ангел явился, чтобы забрать его в последний миг? Стоит ли сейчас покаяться?

Да какая разница. Даже если это не ангел, а демон. Если это существо сможет освободить его от этой жалкой жизни, он с радостью возьмет его за руку и последует куда угодно.

— Простите... все...

В угасающем сознании это была его последняя мысль.

Он глубоко сожалел, что не прожил жизнь как надо.

— Если бы... если бы только у меня был ещё один шанс вернуться назад... я бы...

Внезапно теплое и ослепительное сияние окутало всё его тело.

Не холодное отчаяние, которое он ожидал увидеть в конце, а тепло, проникающее в самую глубину души.

В этом покое Лонзо снова медленно открыл глаза.

— ....

В голове было пусто. Шум наркотика, который затуманивал мысли, исчез, будто по волшебству.

Вместо этого с удивительной ясностью он услышал голос, доносившийся прямо перед ним.

— Ты в порядке?

Лонзо медленно поднял голову. Перед ним стоял тот самый ангел, которого он видел ранее.

Значит, это была не галлюцинация.

В этой непостижимой ситуации он мог лишь тупо смотреть на это нереальное существо перед собой.

Ангел посмотрела на Лонзо и слегка склонила голову набок, а затем тихо протянула обе руки, словно испытывая его.

В одной руке она держала обычный хлеб в упаковке.

А в другой руке... лежала одна-единственная конфета, которую Лонзо так отчаянно желал и которую так же ненавидел.

Райская конфета. Ужасная вещь, отнявшая у него всё счастье, и в то же время давшая ему всё счастье.

Взгляд Лонзо лихорадочно заметался.

— ...

Но что-то было странно. Навязчивого желания, которое раньше вспыхивало при одном лишь виде наркотика... сейчас не было.

Вместо этого в его опустошенном разуме смутно зародилось другое ощущение, забытое им очень давно.

— Я... хочу есть.

Первобытное чувство голода в желудке.

Базовая потребность живого существа — жевать, глотать, получать энергию — то, про что он полностью забыл.

Его дрожащая рука медленно потянулась в воздух.

И предмет, который он в итоге взял... был хлеб.

— ...

Лонзо трясущимися руками открыл упаковку хлеба. Он жадно запихнул хлеб в рот.

Ничего особенного — просто черствый простой батон.

Но в этот момент он казался вкуснее всего на свете.

Ощущение пережевывания пищи, чувство, как она проходит по горлу, и первобытное удовлетворение от наполнения желудка. Всё это заставило его осознать, что он всё ещё жив.

Постепенно из глаз потекли неудержимые слезы.

— Хнык... ик... у-у-у...

Он сел на пол и начал рыдать, как ребенок.

Он просто всхлипывал от переполнявших его чувств, в которых, возможно, смешались и печаль, и радость.

— Спасибо... спаси... спасибо тебе...

С лицом, залитым слезами и соплями, он без конца повторял эти слова.