«Сначала нужно успокоиться.»
Я прижал руку к бешено колотившемуся сердцу, пытаясь себя успокоить. Пусть я и был на секунду шокирован, но если рационально оценить ситуацию — ничего особо опасного в ней не было.
Передо мной всё ещё была лишь хрупкая с виду девочка, а за дверью Эсти, которая мигом ворвётся по моему зову. С учётом её реакции, даже если что-то случится, прямой угрозы мне, скорее всего, не грозит. Подумав так, бешеный стук в груди будто немного утих.
В конце концов, этот ребёнок ещё не причинил мне вреда. Я был просто ошеломлён неожиданной ситуацией. Так что сейчас... попробую поговорить.
Я прочистил горло, нарочито кашлянув, и посмотрел на девочку, которая продолжала пристально — даже до дискомфорта — разглядывать меня.
— Почему ты называешь меня богом Джоанна? Нет, для начала, откуда ты вообще знаешь моё имя?
Девочка в ответ на мой вопрос ярко улыбнулась. За этой, казалось бы, невинной улыбкой я почувствовал необъяснимый холодок. Вряд ли дело было только в этом ужасном месте.
Джоанна, словно переспрашивая, повторила:
— Это то, что тебя интересует?
И затем, слишком охотно, будто только этого и ждала, кивнула.
— Да. Если ты желаешь, я расскажу всё с самого начала. С самого начала!
***
Я начал болеть, когда мне было около шести лет. Врачи говорили какое-то труднопроизносимое название болезни, но как её вылечить никто не знал. Сначала просто немного ослабли ноги, но очень быстро это распространилось на всё тело.
Братик Джозеф изо всех сил старался для меня, ездил повсюду, но в итоге так нигде и не нашёл спасения. Поэтому в качестве последней надежды он оставил меня в этой церкви. Здесь было место, куда принимали больных детей или тех, кому некуда было идти.
Брат уходил рано утром и возвращался, когда уже темнело, а я целыми днями находилась на попечении сестёр из церкви. Было немного одиноко, но... я ни капли не винила его. Даже маленькая, я понимала,что другого выхода у нас не было. Я была бесконечно, бесконечно благодарна, зная, что братик терпит всё это ради меня.
Но это не значит, что жизнь в церкви была в радость. Чтобы остаться здесь, мне приходилось слушать проповеди пастора и изучать Библию вместе с сёстрами.
Сначала слушать вообще не хотелось. Да и многое я не понимала. Если Бог любит всех, то почему я такая больная? Если за плохие дела наказывают, значит, я заболела, потому что плохая? В голове лезли всякие странные мысли.
Но отказаться от изучения Библии я не могла. Сёстры делали для меня всё: кормили, помогали в туалете, а иногда, если я говорила, что не хочу слушать проповеди, просто не давали есть. Да и заткнуть уши руками, которые не слушались, я не могла.
Слушая изо дня в день, моё мышление стало меняться. В душе я усмехалась: «Кто поверит в такую ерунду?» Но постепенно я начала думать, что где-то должен быть настоящий бог, вернее, что он просто обязан был быть.
Потому что только так я могла выжить. В Библии говорилось, что Бог творит чудеса и спасает хороших людей, особенно таких больных, как я. Но если в этом мире нет бога... тогда я, которую даже врачи не могут вылечить, так и останусь больной до самой смерти. Беспомощно запертой в этом теле, словно в деревянном чулане, до конца жизни. Мне это ужасно не нравилось.
Да, так что Бог в этом мире точно должен был существовать.
С того дня во мне зародилась вера в Бога, но, честно говоря, тот бог, которого я ждала, был не из тех, о ком твердили в той церкви. Даже ребёнок может понять, если немного подумать и понаблюдать. Та вера, о которой пасторы говорили каждый день, это то, чего они сами не придерживались.Одна сплошная ложь и обман ради денег. С тех пор я не обращала ни малейшего внимания на глупые речи пастора.
Вместо этого я решила искать настоящего Бога. Того спасителя, который сможет освободить меня из этой душной темницы плоти, который сможет совершить настоящее чудо.
Что? Как я могла искать, если даже двигаться не могла? Это век информации! Есть способ находить вещи куда быстрее, чем передвигаться физически. Киберпространство. К счастью, там, даже если не можешь пошевелить пальцем, но у тебя есть разум, способный свободно мыслить, ты можешь летать свободнее любого.
С того дня я начала сетевое погружение.
В отличие от моего тела, которое было вынуждено лежать неподвижно в постели, мои мысли свободно плавали в океане интернета. И что важнее всего у меня, похоже, неплохо получалось. Как только я погружалась, то забывала о времени.
Сначала я искала всё подряд. Но всякая казавшаяся важной информация была либо засекречена, либо закрыта защитой. Поэтому я начала учиться, чтобы во всём разобраться. Изучала, как работать с системами, как решать сложные шифры. Не знаю, сколько лет я потратила на это, я почти не ела и не спала как следует. Времени у меня было предостаточно, ведь двигаться я всё равно не могла.
В конце концов... я смогла тайно взломать секретный счёт пастора и «убедить» нескольких сестёр. Благодаря этому мне больше не приходилось заниматься надоевшим изучением Библии, и я получила лучшее оборудование для погружений в сеть.
Я проводила в киберпространстве гораздо больше времени. Теперь я могла взламывать защиту даже некоторых систем городского управления.Раскрыла несколько тайн… но всё это было так скучно. Сплошные деньги, скучные взрослые дела. Ничего о том «Боге», которого я искала. Поэтому я остановилась.
Да, честно говоря, моя цель была немного невозможной. Даже я не могла в случайном порядке проверить всю информацию в сети. Поэтому с тех пор я сосредоточилась на создании умной программы, которая будет отсеивать только настоящие чудеса. Когда я её завершила, смогла проверять городскую информацию уже другим способом. Не случайные расследования, как раньше, а сбор только странных, необычных, явлений.
Так я скиталась по морю информации без еды и сна.
Тысячи часов, десятки тысяч часов, нет, гораздо больше, думая лишь об одном. О существовании бога, который спасёт меня.
Иногда я думала, не сошла ли я с ума, но остановиться не могла. Убеждённость, что где-то в этом мире должен быть настоящий Бог. Моё сердце продолжало кричать, что так и должно быть. Это было не просто решение разума, а словно единственная сила, которая позволяла мне существовать. И я ведь не ошиблась, правда?
Раз уж мы встретились вот так.
Ты знаешь? Омега Детройт город с самым большим количеством камер наблюдения в мире.
Неужели хотя бы один из этих бесчисленных глаз не запечатлел бы это?
Тот удивительный момент, когда чистая душа, не запятнанная первородным грехом, впервые ступила на эту землю.
Те акты доброты, которые он тайно совершал для больных и раненых, свидетельствовали о его божественном сострадании, скрытом под человеческой оболочкой. Наблюдать за всем этим было так волнительно, ведь это в точности совпадало с образом спасителя, в которого я верила без тени сомнения.
От волнения я не могла спать несколько дней. Это чувство... любовь?
Но вместе с радостью росло и нетерпение. Спаситель, которого я искала, был вот он... казалось бы, почти рядом... но другие получали спасение, в то время как я, отчаянно молившая всё это время, всё ещё была заперта в этой грязной, невыносимой темнице плоти.
Конечно, я без сомнений верила, что твоя милость в конце концов достигнет и меня. Но я не могла просто бесконечно ждать, когда же настанет это время. Я хотела получить Бога хотя бы на день раньше и сбежать от этих страданий.
Поэтому я немного взяла дело в свои руки. Я направила к тебе Карен и её дочь, над которыми работал пастор Майер. Я думала, что с твоим добрым сердцем, которое я наблюдала всё это время, ты уж точно не отвергнешь их.
И, как я и ожидала, теперь мы смогли встретиться вот так!
Мне правда жаль, если я расстроила тебя. Но, пожалуйста, пойми это горячее желание приветствовать тебя хоть немного быстрее...
Ах, да... ещё. Знаешь того жадного старого пастора и тех плохих людей под его началом? Я и с ними аккуратно разобралась. Они бы только мешали приветствовать тебя — настоящего Бога.
Оставив лишь тех, кто наиболее чистосердечно жаждет спасения...
Сейчас на верхних этажах этого здания остаётся ровно 144 верующих. Все они такие же чистые души, как я, с той же верой отчаянно надеющиеся на твоё спасение.
Да, мы все жили ради этого момента, чтобы служить тебе.
Так что, очень приятно познакомиться. Я всё это время ждала твоего пришествия.
Наш Бог.
***
— Погоди... значит...
В рассказе Джоанны, который складывался, словно пазл, была одна часть, которая меня беспокоила. Отбросив пока всё остальное, я задал вопрос о её заявлении, что она лично разобралась с пастором.
Дрожащим голосом я спросил:
— Ты намеренно спровоцировала киберпсихоз у Джозефа?
Джоанна, всё ещё держащая моё запястье, загадочно улыбнулась.
— Как думаешь?
По спине пробежал холодок от такой игривой реакции девочки. Джоанна, наблюдая за моим выражением лица, затем рассмеялась и махнула рукой.
— Да ладно, я шучу. Как бы то ни было, он моя единственная семья. Я не могла сделать такое.
Она сказала это с улыбкой, но её глаза вовсе не улыбались.
— Но... я действительно думала, что если брат увидит этот наркотик, то отомстит пастору и чиновникам, которые обманывали его и его сестру. Это же естественно, правда? Когда настоящий Бог уже явился, нельзя же оставлять прямо перед глазами тех, кто оскверняет имя Божье.
В её спокойном голосе не было и тени раскаяния.
Она продолжила, словно просто предвидела очевидный исход.
— Конечно, я не ожидала, что брат потеряет рассудок до такой степени и убьёт всех остальных верующих тоже. Дальнейшее... ну, назовём это досадной случайностью.
Сказав это, она снова улыбнулась той жуткой улыбкой.
— Но, возможно, это было неизбежно.
— ...Неизбежно? — переспросил я.
На мой тихий вопрос она кивнула, словно это было само собой разумеющимся. Её бледные щёки порозовели, возможно, от возбуждения.
— Да. Я давала им множество шансов.
В её голосе теперь не было колебаний. Скорее, в нём витала почти фанатичная атмосфера, наполненная уверенностью в своей правоте.
— Я много раз говорила им, что настоящий Бог скоро придёт, не лжепророк, и что нам нужно готовиться к встрече с тобой. Но они не слушали меня. Они до самого конца оставались рядом с тем глупым лжецом, отворачиваясь от истины, что была прямо перед ними. Они были просто неподходящей шелухой.
Холодный взгляд, с которым она вспоминала кого-то, мгновенно сменился жаром и обожанием, когда она повернулась ко мне.
— Но мы другие. Мы знали, в кого на самом деле стоит верить, кто спасёт нас.
На её раскрасневшихся щеках расцвело выражение полнейшего экстаза.
— Мы не просим ничего взамен. Сама истинная вера уже благословение. Мы лишь надеемся, что ты используешь нас как свои инструменты... для достижения всего, чего пожелаешь...
Закончив говорить, Джоанна, всё ещё держа моё запястье, медленно опустилась на колени. Слезть с инвалидной коляски на холодный пол её истощённому телу было, казалось, непросто, но её глаза горели ярче, чем когда-либо.
Она склонила голову у моих ног и благоговейно прошептала:
— Я отдам тебе всё, что у меня есть, нет — все мы.
Словно это было самой естественной вещью на свете, в её голосе не было и намёка на сомнение.
— Так что, пожалуйста, богиня, позволь нам служить тебе.
В комнате на мгновение повисла удушающая тишина. Столкнувшись с жаром, исходившим от этой фанатичной клятвы, я невольно спросил:
— Почему... я?
— ...
Джоанна медленно подняла голову. В глазах девочки вместо фанатичного настроя, царившего до этого, читалось явное недоумение, выглядевшее почти невинным.
— ...А?