Шепчущийся у самого уха голос. Но в его тембре, почему-то, слышалась едва заметная дрожь.
— Куда... т-ты собираешься?
Я осторожно снова открыл глаза.
«...!»
И невольно вздрогнул.
Золотистые глаза, встретившиеся с моими в упор, всё ещё излучали леденящий холод.
Но в то же время они едва заметно дрожали.
Словно в тревоге... словно в смятении.
Эмоции, смешавшиеся в её взгляде, заставляли дрожать и её голос.
— Если в-вы и меня бросите... я...
«...»
Я был немного удивлён.
Честно говоря, до сих пор Эсти казалась мне железным человеком.
Даже на полях сражений, где мгновенная неосторожность могла стоить жизни, она ни разу не моргнула глазом.
Я считал её сверхчеловеком с силой, стойкостью и интуицией, превосходящими обычных людей.
Но она впервые так открыто показала свою уязвимость.
Слегка опущенные глаза, жалобно сжатые губы, выражение лица, ясно демонстрирующее отчаяние.
Эсти проявляла искреннюю человеческую тревогу.
«...»
Увидев это, я понял.
Что она, в конце концов, такой же человек, как и я.
Кто-то, кто испытывает эмоции, как и все остальные, и у кого, безусловно, есть уязвимые места в душе... вот какой она была на самом деле.
Осознав это с опозданием, я почувствовал к ней некоторую жалость.
«Возможно, у Эсти... травма, связанная с тем, что её уже однажды бросили...»
Так было с самого нашего знакомства.
Брошенная на свалке и жалко умирающая женщина.
Она посвятила свою жизнь какой-то организации — которую даже не помнит, но результатом стал холодный приказ о ликвидации. Неудивительно, если у неё остались глубокие психологические раны. В конце концов, её предали те, кому она служила верой и правдой.
Я спас Эсти после того, как её бросили, и она пообещала следовать за мной.
С тех пор мы вместе преодолели бесчисленные трудности. Если бы мне пришлось назвать единственного человека, с которым я установил самую глубокую связь в этом городе, мой выбор, несомненно, пал бы на неё. И для Эсти было бы то же самое. Я понимал, что наша привязанность очевидна, даже не говоря об этом.
Но теперь инстинктивный страх, что тот, кому она так сильно доверяет, может снова отвергнуть её...
Этот страх ясно читался за её тревожно дрожащими глазами.
«...»
Мне стало немного стыдно.
Думать, что Эсти страшная — каким же глупым было это чувство. Всегда были и те, кого я должен был подозревать. Но она всегда была предана мне. Мне должно быть стыдно, что я не могу отблагодарить её больше... Я чувствовал себя жалким, съёжившись от страха только потому, что она вела себя не как обычно.
Поэтому я мягко протянул руки и крепко обнял её опущенные плечи.
«!..»
Тело Эсти удивлённо вздрогнуло, когда я прижал её к себе.
Нежно поглаживая её дрожащие плечи, я заговорил самым добрым голосом, на который был способен.
— С чего ты взяла, что я ухожу? Ты, должно быть, ослышалась. Кайла уже некоторое время отпускает странные шутки.
— ...Это правда?
Спрятав лицо у меня в груди, она снова спросила, не в силах скрыть тревогу.
— Да, если хочешь, я пообещаю тебе прямо сейчас.
«?..»
— Я обещаю, что не исчезну без предупреждения. Даже если бы что-то подобное случилось, я обязательно сказал бы Эсти заранее, так что не волнуйся.
Даже если бы каким-то чудом и существовал способ пересечь измерения, я понятия не имел, сколько времени потребуется для его достижения.
Моё смутное предположение заключалось в том, что это будет невероятно долгий путь.
Так что сейчас у меня совершенно не было шансов покинуть её или это место.
Позже... гораздо позже, если такой день когда-нибудь настанет, тогда и будем думать.
Эсти тихо пробормотала.
— Вы точно пообещали.
— Да, конечно.
Мы оставались так некоторое время, согревая друг друга в объятиях.
Через некоторое время, когда я попытался отпустить Эсти, которая, казалось, успокоилась, она странно отказалась разъединяться.
Если уж на то пошло, мне показалось, что она держит меня ещё крепче.
— Ещё немного... Я хочу побыть так ещё чуть-чуть...
В её тихом голосе слышались и детская потребность, и какая-то другая эмоция, смешавшаяся с ней.
Найдя это почему-то милым, я мягко улыбнулся и погладил её по спине.
— Я буду держать тебя столько, сколько захочешь.
Я даже был рад увидеть эту другую сторону её, которую не знал раньше.
Погружённый в такие мысли, я не заметил кое-чего.
Её золотистых глаз, медленно открывающихся, пока её лицо всё ещё было уткнуто в моё плечо.
Того факта, что всего на одно краткое мгновение в этих зрачках, вернувших своё обычное спокойствие, промелькнул далёкий холодный свет.
***
После того как недоразумение прояснилось, отношения между Эсти и мной вернулись в прежнее русло.
Хотя в её поведении произошли некоторые небольшие изменения.
Например, я время от времени чувствовал её пристальный взгляд.
Или то, что она отказывалась отходить от меня даже в безопасных местах.
А иногда, ссылаясь на меры безопасности, она даже пыталась пройти за мной в туалет...
Но я решил пока отложить в сторону такие мелкие стычки.
Пришло время серьёзно сосредоточиться на церковных делах.
«...»
Всего мгновение назад, когда я шёл по коридору собора.
Каждый верующий, которого я встречал, немедленно придавал себе почтительное выражение при виде меня.
И они хранили молитвенное молчание, пока я полностью не проходил мимо.
«...»
Несомненно, это была любезность, которой никто не учил и не требовал.
Она проистекала из добровольной веры, близкой к искреннему уважению.
После инцидента с утечкой газа, по крайней мере для жителей этого восточного пригородного района, Сияние стало единственным истинным божеством, которое действительно заботилось о них.
Следовательно, они больше не могли относиться к Святой с фамильярностью, вместо этого выказывая своё благоговение.
Как вы видите, верующие больше не подходили ко мне с тёплыми приветствиями. Но это не означало, что их привязанность уменьшилась.
Скорее, их эмоции вступили в сферу набожного поклонения, выйдя за рамки простой привязанности.
Не только в соборе, но и на улицах, в ресторанах, в переулках — люди демонстрировали схожие реакции, когда встречали меня.
Трудно было найти среди жителей того, кто не был бы верующим в Церковь Сияния.
По крайней мере, в этом восточном пригороде религия пустила корни почти везде.
Поэтому единственным способом дальнейшего расширения влияния церкви было протянуть руку другим районам.
Но была одна проблема.
Текущее финансовое состояние церкви не было достаточно комфортным, чтобы запускать дополнительные благотворительные проекты.
Хотя церковь, безусловно, получала прибыль, мы находились в процессе реинвестирования всех сумм.
Поскольку благотворительная деятельность постепенно сокращала бездомных и бедных с улиц, одномерная евангелизация, такая как раздача еды, становилась менее эффективной. Вместо этого мы были в процессе покупки недвижимости, чтобы сдавать её верующим, и строительства церковных школ и больниц, чтобы создать более близкие и устойчивые способы связать веру с повседневной жизнью. (п.с. от беса. евангелизация — это деятельность, направленная на распространение христианского учения, провозглашение «благой вести» о спасении через Иисуса Христа. Ну тут понятно, что учения Сияния и через кого.)
Из-за этих планов наши свободные средства были ограничены.
Предприятия, которые мы забрали у мафиозного дона, всё ещё находились в процессе приобретения, а чёрные деньги всё ещё отмывались.
Всё это были активы, которые в конечном итоге перейдут в нашу собственность, но, как и большинство владений преступных организаций, они балансировали на грани между незаконным и законным. Существовало множество длинных процессов, чтобы полностью легализовать чёрные деньги и взять под контроль предприятия.
Но у нас не было роскоши терпеливо ждать.
Как недавний инцидент с утечкой газа, никогда не знаешь, когда в этом городе может внезапно вспыхнуть какое-нибудь событие.
Вернусь ли я благополучно домой?
Или меня обнаружат и схватят силы, жаждущие способностей Святой?
Это было похоже на гонку со временем.
Поэтому расширение влияния церкви как можно быстрее было единственным способом подготовиться к неопределённому будущему.
Однако, как упоминалось ранее, у церкви сейчас не хватало денег, чтобы запустить дополнительную благотворительную работу, которая является основой евангелизации.
«Неужели нет другого пути?»
С такими мыслями я спускался по какой-то лестнице.
Я наконец добрался до одного из подвальных складов собора, заполненного припасами.
В одном углу громоздились большие коробки, содержащие запечатанные стеклянные бутылки.
Я взял одну из них и немного повозился с ней, и чистая вода внутри мгновенно превратилась в сияющую рубиновую жидкость.
Это была сила, которая каким-то образом была дарована мне... способность превращать воду в вино.
«Но, как ни странно, только этой способностью трудно управлять по желанию.»
Я не знаю, связано ли это с тем, что количество верующих увеличилось слишком быстро, но если я не буду периодически так высвобождать эту силу, каждая жидкость, к которой я прикоснусь, внезапно превращалась бы в вино. Если я не хочу проводить весь день бухим, мне нужно регулярно тратить эту энергию.
Бутылки с вином, которые я создавал по этой причине, уже заполнили целую полку в углу церковного склада.
«Казалось расточительным просто выбросить их, поэтому я собираю их...»
И вот теперь они накопились до такой степени.
Я попытался кое-как втиснуть бутылку вина, которую только что создал, в щель между другими бутылками, плотно расставленными на полке.
Дзынь, дзынь
Когда она не поместилась, я по привычке стал искать другое место, погружённый в раздумья.
«Вот бы с неба бесплатно посыпались какие-нибудь способы заработать деньги...»
Затем я внезапно посмотрел на бутылку вина в своей руке.
«...»
