Как и в тот раз в ванной, он не дарил ей ничего, кроме острой боли. Ни капли нежности, ни ласки — лишь чистое выплёскивание ярости.

Он ведь не хотел прикасаться к ней и не желал этих сделок, просто когда-то она сама была инициатором, так и сложилось их соглашение. А теперь, когда она, казалось бы, даёт ему то, чего он хочет, и предлагает прекратить эти сделки, почему он снова так взбешён?

И ещё он говорит, что она не хочет полагаться на него, а хочет найти кого-то другого… Значит, в его глазах она навсегда останется женщиной, делающей карьеру через постель?

Цяо Аньхао знала: даже если она начнёт оправдываться, Лу Цзиньнянь вряд ли поверит. Но всё же, после мучительной борьбы в душе, она не сдержалась, открыла глаза и, с трудом терпя боль, которую причинял ей Лу Цзиньнянь, еле слышно произнесла:

— Я не собираюсь полагаться на других. Я просто хочу впредь рассчитывать только на себя.

На самом деле ей очень хотелось сказать: «Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты меня презирал, вот почему я отказываюсь от сделок». Но она так и не решилась. Ведь стоило ей когда-то спросить, кого он любит, как в ответ прозвучало убийственно уверенное: «Кого бы я ни любил, это точно не ты». Скажи она сейчас о своей любви, неизвестно, какие ещё унизительные слова могли бы последовать.

Лу Цзиньнянь действительно не ожидал, что Цяо Аньхао вдруг заговорит. Его движения резко остановились, и только спустя мгновение он осознал смысл её слов.

Не полагаться на других, рассчитывать только на себя? Если бы сегодня Сунь-цзун не предложил ей главную роль в новом сериале, сказала бы она ему такое? В конечном счёте, она просто использовала его, снялась в двух сериалах, открыла себе дорогу в индустрию развлечений, и теперь, когда он потерял свою ценность, хочет порвать с ним все связи.

Впрочем, разве она не всегда так к нему относилась?

Всеми силами, любыми способами избегала его, держалась подальше… Лишь бы не иметь с ним ничего общего. А когда им всё же приходилось встречаться наедине, она изо всех сил старалась даже не смотреть на него.

В глазах Лу Цзиньняня промелькнула глубокая печаль, но лишь на миг, и тут же сменилась прежним спокойствием. Не произнося ни слова, он продолжил целовать её.

От боли она тихо вздрогнула. Он на мгновение застыл, и его движения стали немного мягче, но всё ещё оставались грубыми.

***

Как только всё закончилось, Лу Цзиньнянь, не задерживаясь ни на лишнюю секунду, быстро скатился с кровати и ушёл в ванную.