Цяо Аньхао достала из сумки зонт, добежала до обочины и ждала некоторое время, пока наконец не увидела свободную машину. Она только собралась махнуть рукой, как черный Audi обогнал такси и первым остановился прямо перед ней.

Дождь был настолько сильным, что Цяо Аньхао не разглядела номерной знак. Она уже собиралась отойти назад, чтобы остановить то такси, как стекло стоявшего перед ней Audi вдруг опустилось, и знакомый холодный голос донесся до нее сквозь шум ветра и дождя:

— Садись.

Цяо Аньхао никак не ожидала, что это окажется машина Лу Цзиньняня. В тот миг, когда она услышала его голос, то на мгновение замерла, а затем мужчина в машине с некоторым нетерпением толкнул дверь, вышел и, даже не раскрыв зонт, под проливным дождем обогнул машину, открыл пассажирскую дверь, рывком притянул ее к себе и силой запихнул внутрь.

Все действия Лу Цзиньняня были быстрыми и решительными, не оставляя Цяо Аньхао ни малейшей возможности сопротивляться. Он с силой захлопнул пассажирскую дверь, быстро обошел машину и сел обратно.

Лу Цзиньнянь одной рукой пристегнул ремень безопасности и уже потянулся нажать на педаль газа, но заметил краем глаза, что сидящая рядом Цяо Аньхао не пристегнута. Его пальцы, державшие руль, несколько раз потерлись друг о друга, а затем он внезапно повернулся и наклонился к ней.

Цяо Аньхао испугалась его неожиданного приближения. Она не совсем понимала, что Лу Цзиньнянь собирается делать, и инстинктивно слегка отпрянула назад.

Заметив это ее движение, Лу Цзиньнянь не мог сдержать горькой иронии в душе: “Неужели ей настолько противна его близость?”

В тот же миг выражение лица Лу Цзиньняня резко похолодело, губы крепко сжались. Он с силой вытянул ремень безопасности рядом с ее головой, резко защелкнул его, а затем быстро отстранился. Одновременно с этим движением он сильно нажал на педаль газа, и машина без всякого предупреждения резко рванула вперед, так что не ожидавшая этого Цяо Аньхао всем телом подалась вперед.

Если считать с того вечера, когда она предложила прекратить их сделку, чем привела его в сильную ярость, то сейчас они впервые остались наедине.

Цяо Аньхао была в растерянности. Машина проехала уже большое расстояние, а она все еще сидела в той же позе, в которой Лу Цзиньнянь запихнул ее в машину, и не шевелилась.

Лу Цзиньнянь не проронил ни слова, она тоже молчала. В машине слышался только шум дождя за окном и реклама из радиоприемника.

Цяо Аньхао боялась повернуть голову, чтобы посмотреть на Лу Цзиньняня, поэтому лишь украдкой перевела взгляд на слегка размытое от потоков воды зеркало заднего вида. Заметив, что выражение лица Лу Цзиньняня выглядит не очень хорошо, она тут же разволновалась еще больше, чем вначале. Ее руки бесшумно сжимали сумку, и даже дыхание стало осторожным.

Атмосфера была гнетущей. Постепенно Цяо Аньхао начала задыхаться и, ломая голову, придумала тему для разговора. Набирая в легкие воздух, чтобы заговорить, она сделала глубокий вдох и спросила:

— Ты... разве не поехал на день рождения Сянсы-цзе? Почему вернулся в город?

Лу Цзиньнянь не ожидал, что Цяо Аньхао первой заговорит с ним, спросит о его передвижениях. Он на мгновение опешил и ответил с заметным опозданием, моргнув. Холодное выражение его лица немного смягчилось. Хотя он и не смотрел на Цяо Аньхао, его ледяной тон слегка потеплел:

— Вернулся пораньше.

Помолчав немного, Лу Цзиньнянь вспомнил, что Цяо Аньхао задала два вопроса. С детства из-за своей замкнутости он не любил общаться с людьми и всегда был немногословен, но когда Цяо Аньхао сама начинала разговор с ним — будь то в прошлом или сейчас — он старался ответить как можно полнее, насколько это было возможно.