Слова Лу Цзиньняня были безжалостными. Сказав это, он даже не взглянул на Цяо Аньхао и просто бросил мазь стоявшей рядом Чэнь-ма.
Чэнь-ма поспешно поймала её и с улыбкой сказала:
— Я уже приготовила ужин, он ещё горячий, заходите скорее есть.
Только потом Чэнь-ма сообразила, что Лу Цзиньнянь всё ещё сидит в машине, и спросила:
— Лу-сяньшэн, вы сегодня будете дома?
— Нет, — Лу Цзиньнянь холодно бросил два слова, повернул руль, развернул машину, сильно нажал на газ, и автомобиль стремительно вылетел со двора Цзиньсююаня.
Цяо Аньхао смотрела вслед быстро исчезнувшей машине Лу Цзиньняня, слегка опустила веки, скрывая разочарование в глазах, затем, словно ничего не случилось, слабо улыбнулась Чэнь-ма:
— Пойдём внутрь.
После ужина, когда Цяо Аньхао поднималась наверх, Чэнь-ма протянула ей мазь, которую бросил ей Лу Цзиньнянь:
— Тайтай, мазь от сяньшэна.
Цяо Аньхао взглянула на маленький пузырёк в руке Чэнь-ма, на мгновение замерла, затем протянула руку и взяла его. Она поднялась наверх.
День был утомительным, Цяо Аньхао тоже устала. Она приняла душ и забралась в постель. Когда выключала свет, увидела маленький пузырёк, который поставила на прикроватную тумбочку. Она сжала пузырёк в ладони, выключила свет, закуталась в мягкое одеяло и закрыла глаза, но никак не могла заснуть.
Почему Лу Цзиньнянь спас её? Было ли выражение его лица тогда тревогой за неё?
Но потом он снова держался с ней холодно и отстранённо, говорил неприятные вещи.
Цяо Аньхао не удержалась и повернулась на другой бок. При слабом жёлтом свете ночника она смотрела на пузырёк, зажатый в ладони: «Он дал ей лекарство потому, что действительно боялся, что на лице останется шрам и это повлияет на внешность, или просто не хотел, чтобы у неё остался шрам?»
Чем больше Цяо Аньхао думала, тем больше путались её мысли.
Более пяти лет назад, когда она вернулась из Ханчжоу после того, как впервые оказалась с ним в одной комнате, она так же фантазировала. Ей казалось, что он к ней неравнодушен, но в конце концов оказалось, что это лишь её самомнение.
Тем более, пять лет назад он сказал ей: «Кем бы ни была женщина, которую он полюбит, это точно будет не она».
Так зачем же ей сейчас витать в облаках? В конце концов разочаруется только она сама, и больно будет только ей.
При этой мысли Цяо Аньхао прикусила губу, прижала пузырёк к груди, закрыла глаза, и по её лицу медленно расползлась печаль.
***
Лу Цзиньнянь поехал прямо к особняку на половине склона горы Ишань.
В особняке было пусто, ни души. Он ввёл код, вошёл, сначала выпил стакан воды, затем расстегнул пуговицы, снял пиджак, стиснув зубы, стянул с себя рубашку, опустил голову и увидел, что на спине белой рубашки расплылись красные пятна.
