Контент удален!

Лу Цзиньнянь сильно сглотнул, ещё сильнее зарылся лицом в её шею. Рука, державшая её за плечо, дрожала, и даже голос его задрожал:

— Почему не я? Почему любимый человек — не я?

«Почему не я? Почему любимый человек — не я...» — Цяо Аньхао, которая всё никак не могла понять, что означают эти слова Лу Цзиньняня, услышав последнюю фразу, почувствовала, как сердце тяжело ёкнуло, и мгновенно поняла: он говорит это той девушке, которую любит.

Цяо Аньхао почувствовала, будто кто-то сильно сжал её сердце, от боли ей стало трудно дышать. Рука, которой она, когда он повалил её, держалась за его плечо, внезапно усилила хватку.

Резкая, пронзительная боль от раны на плече мгновенно распространилась по всему телу Лу Цзиньняня. Его тело сильно дёрнулось, и затуманенный от большого количества алкоголя мозг мгновенно прояснился.

Лу Цзиньнянь, уткнувшись в шею Цяо Аньхао, беззвучно нахмурился, изо всех сил вцепился в простыню, всеми силами подавляя рвущиеся из груди слова, которые в любой момент могли сорваться с губ. Подавляя их до конца, он весь задрожал. Его кадык дважды дёрнулся, затем он резко поднял голову, яростно припал к её губам и с силой начал срывать с неё одежду.

Рука Цяо Аньхао, державшая Лу Цзиньняня за плечо, с каждым его движением сжималась всё сильнее. Брови Лу Цзиньняня хмурились всё больше, и в конце концов, словно не выдержав боли в спине, он схватил запястья Цяо Аньхао, прижал их к кровати и с некоторой решимостью и грубостью вошёл в неё.

Его поза выглядела свирепой, ничем не отличаясь от того, как он делал это с ней раньше. Но она отчётливо понимала, насколько нежны его движения, даже его поцелуи стали такими мягкими, исполненными глубокой любви и заботы.

Лу Цзиньнянь долго не унимался, прежде чем остановился. В самом конце его рука крепко сжимала её руку, пальцы были переплетены. Он низко опустил голову, долго глубоко смотрел на Цяо Аньхао, затем медленно наклонился, поцеловал её в центр лба, поцеловал её волосы и мягко обнял её.

В памяти Цяо Аньхао был только один раз, только один раз, когда Лу Цзиньнянь после этого обнял её и заснул.

Это был их второй раз. У него была температура, она пришла за ним ухаживать, и он, находясь без сознания, властно и бесповоротно овладел ею.

В ту ночь она прекрасно знала, что он овладел ею не по доброй воле, но всё равно чувствовала лёгкое счастье от того, что после такой близости он держит её в объятиях. Она даже по-глупому достала телефон и сделала фотографию.

Потом, когда он прикасался к ней, у него всегда был свирепый вид, словно он хотел её убить. Не говоря уже об объятиях — он не дарил ей даже лёгкого нежного поцелуя. Каждый раз после этого он, словно стряхивая с себя что-то грязное, без малейшего колебания быстро уходил с неё.