Контент удален!

— Тогда большое спасибо, режиссёр, — помощник Лу Цзиньняня вежливо поблагодарил режиссёра, затем попрощался с обоими и, держа телефон, на ходу набирая номер Лу Цзиньняня, повернулся и ушёл.

Режиссёр с некоторым извинением сказал Цяо Аньхао:

— Сяо-Цяо, сегодня, возможно, ты снова зря накрасилась.

— Ничего страшного, — Цяо Аньхао взглянула на отошедшего на некоторое расстояние помощника и снова сказала режиссёру. — Тогда, режиссёр, вы заняты. Если я не нужна, я пойду смою макияж и вернусь в отель.

— Хорошо.

— До свидания, — Цяо Аньхао улыбнулась режиссёру, повернулась, догнала помощника Лу Цзиньняня и преградила ему путь.

— Цяо-сяоцзе? — Помощник Лу Цзиньняня остановился, опустил телефон, по которому всё ещё не мог дозвониться, и вежливо спросил. — Что-то случилось?

— Лу Цзиньнянь... он ранен? — прямо спросила Цяо Аньхао.

Помощник вспомнил вчерашний наказ Лу Цзиньняня, на мгновение замялся и, сохраняя вежливую улыбку, сказал:

— Простите...

— Я знаю, что он ранен, — не дожидаясь конца фразы помощника, Цяо Аньхао опередила его.

Помощник дважды сглотнул и промолчал.

— У него рана на спине, верно? — настойчиво продолжала Цяо Аньхао.

Помощник шевельнул губами, в конце концов кивнул, помолчал и спросил:

— Цяо-сяоцзе, вчера, когда Лу-сяньшен поехал с вами на посиделки, он много выпил?

Услышав это, Цяо Аньхао инстинктивно опустила веки. Вчера, когда Лу Цзиньнянь играл в «камень, ножницы, бумага», она, зная закономерность его ходов, заставила его проиграть много раз, и он действительно много выпил.

Вчера она действительно не знала, что он ранен... Цяо Аньхао прикусила губу и слегка кивнула помощнику.

— Я так и знал! — тон помощника сразу стал взволнованным. — У него такая серьёзная рана на спине, разве можно пить? Наверняка сейчас началось заражение, рана усилилась, и он один где-то спрятался. В прошлый раз на съёмках костюмной драмы было то же самое: не взял дублёра, во время боя не уследил, потянул связку на левой ноге, никому не сказал. Только через четыре дня, в номере отеля, он вышел из душа, не удержался на ногах и упал. Только тогда я узнал, что он ранен!

Договорив до этого места, помощник весь исполнился гнева:

— Четыре дня! Потянул связку и терпел из последних сил четыре дня. Лодыжка распухла, как паровой маньтоу. Когда привезли в больницу, врач сказал: если бы ещё терпел, нога была бы искалечена!

— И правда, что с Лу-сяньшеном происходит? Каждый раз одно и то же: получит травму, заболеет — либо молча прячется один, так что его невозможно найти, либо терпит и не говорит. Я правда не знаю, что у него на душе. Неужели он не умеет кричать от боли? Даже элементарно позаботиться о себе не может!

— Скажи, где его искать? На звонки не отвечает, на сообщения не отвечает! — помощник не удержался и начал раздражённо расхаживать на месте, продолжая бормотать. — Просто с ума сойти, и неизвестно, как он сейчас.

— Цяо-сяоцзе, что делать? — помощник договорил, остановился, обернулся к Цяо Аньхао, но увидел, что она уже повернулась и ушла далеко.

***

Цяо Аньхао смыла макияж, попросила у Чжао Мэн ключи от машины и уехала.

Съёмки были на юге Пекина, а гора Ишань — на севере. Цяо Аньхао ехала почти три часа, прежде чем добралась до особняка Лу Цзиньняня на горе Ишань.