Помощник открыл рот, но всё же попытался уговорить:
— Но сейчас лето. Вспотеете — легко занести инфекцию.
— Я сам справлюсь, — тон Лу Цзиньняня был немного нетерпеливым, словно он не хотел больше зацикливаться на этом вопросе.
Помощник немного беспокоился и хотел снова уговорить его, но Лу Цзиньнянь поднял глаза, скользнул по нему взглядом и сказал:
— Кстати, есть одно дело, помоги мне проверить.
— Вчера во время съёмок оборвались качели. Проверь, в чём там на самом деле дело.
— Разве режиссёр не сказал, что это халатность работников?
— Если бы всё, что говорит режиссёр, было правдой, зачем бы я просил тебя проверять?
— Понял, я обязательно всё тщательно проверю.
Лу Цзиньнянь ничего не сказал. Откинул голову на спинку сиденья, закрыл глаза, немного помолчал, затем снова открыл глаза, посмотрел на помощника:
— Сегодня вечером Чэн Ян угощает в «Дорого-богато»[1]?
[1] Не думала, что герои еще раз туда пойдут, поэтому пошутила в названии заведения. В оригинале Цзиньбихуэйхуан 金碧辉煌 jīn bì huī huáng - «Золотой и нефритовый блеск», это классическая книжная идиома, рисующая образ ослепительной, «царской» роскоши: золото, яшма/нефрит, блеск.
— Да, Чэн-сяньшэн только что получил награду, сегодня вечером приглашает съёмочную группу отпраздновать, — помощник сделал паузу и добавил. — Может, Лу-сяньшэн сегодня не поедет? У вас рана на спине, лучше не пить...
— Ничего, — Лу Цзиньнянь равнодушно перебил помощника, затем указал на сиденье сзади. — Найди мне там чистую одежду.
Чэн Ян заказал в «Дорого-богато» большой зал. Пришли почти все, кто в съёмочной группе имел хоть какое-то положение.
Когда Чжао Мэн везла Цяо Аньхао, навигатор повёл не той дорогой, они сделали крюк, к тому же попали в пробку. Поэтому, когда они добрались до «Дорого-богато», не хватало только её одной.
Диваны в зале были заняты людьми. Чэн Ян, увидев, что вошла Цяо Аньхао, сразу пошёл ей навстречу, оглядел зал и, заметив рядом с Лу Цзиньнянем свободное место, тут же указал на него Цяо Аньхао:
— Сяо-Цяо, рядом с Лу-сяньшэном есть место.
Цяо Аньхао, с одной стороны, хотела сесть рядом с Лу Цзиньнянем, а с другой — боялась этого. С скрепя сердце она подошла и села рядом с Лу Цзиньнянем.
Когда все собрались, Чэн Ян вышел на сцену в центре зала, взял микрофон, сказал несколько вежливых слов благодарности, затем подошёл к длинному и широкому мраморному столу, взял бокал вина и добавил:
— Но прежде чем все вместе выпьем за это, нам нужно кое-кого дождаться.
— Кого? Уж не твою ли девушку? — один актёр, хорошо знакомый с Чэн Яном, услышав это, поднял бровь и с задором спросил.
Чэн Ян застенчиво улыбнулся. Он не стал ходить вокруг да около и прямо кивнул:
Атмосфера в зале мгновенно оживилась.
Чэн Ян махнул рукой, давая понять, чтобы все не волновались:
— Но ради защиты наших чувств я пока не собираюсь это афишировать. Прошу всех сохранить это в секрете.
