В голове Лу Цзиньняня на мгновение всплыли дни, когда он, чтобы попасть с ней в одну старшую школу, летом после выпуска из третьего класса средней школы, в самую жару, работал на стройке.
Вспомнился тот год, когда он учился во втором классе старшей школы, день её рождения. Сюй Цзяму из-за внезапных дел попросил его заказать для неё торт. «Чёрный лебедь» за пятизначную сумму[1] для него тогда был поистине астрономической ценой. Он истратил все деньги, которые обычно откладывал с подработок. Сюй Цзяму дал ему карту, но он, не тронув ни копейки, вернул карту Сюй Цзяму.
[1] Торт «Чёрный лебедь» (黑天鹅, hēi tiān'é) – это реальный бренд люксовых тортов, это премиальный суббренд крупной китайской кондитерской компании Holiland (好利来) Боже вы только посмотрите на это www.blackswancake.com Сейчас премиальный торт стоит от 60 000 юаней
В 2015-м было дешевле: от 20 000 юаней=195000 руб (курс юаня в 2015г был 9,75 руб) Сколько? (◎ω◎*) Мне тут шуточка вспомнилась: "Я стал взрослым и теперь могу покупать торт, когда захочу" ヽ(；▽；)ノ
Вспомнилось, как в шоу-бизнесе он, презираемый и подавляемый, отчаянно боролся не на жизнь, а на смерть.
В то время он действительно любил её так, что готов был идти против всего мира, любил так, что, сколько бы страданий ни вынес, всё казалось сладким.
— Как жаль, я всё-таки потерял тебя. Прости, я сделал всё, что мог.
Я не сдался, просто думал, что не видя тебя не смогу ранить себя.
Но сколько бы он ни отдавал, в конце концов ему всё равно пришлось её оставить.
Он знал, что потом она трижды приезжала в Ханчжоу, но он под разными предлогами отказывался встречаться.
В то время он не то чтобы не любил её, просто думал, что если не видеть её, можно постепенно забыть, и тогда сам не будет страдать.
— Как жаль, мы не можем вернуться. Печаль и слёзы становятся только сильнее.
Я всё время мягко отвергал чувства других, только ради неопределённой тебя.
Но в конце концов он всё же недооценил её очарование и недооценил собственные силы.
С тех пор как он себя помнил, он всегда стоял на том месте, где его ранили. Он был одинок и холоден, язвителен, беспощаден к любому, думая, что так сможет защитить себя. Но факты доказали: он так и не научился защищать себя.
Неизвестно, оттого ли, что Лу Цзиньнянь спел эту песню слишком проникновенно, шумная и оживлённая атмосфера в зале постепенно стала печальной, выражение лиц у всех сделалось серьёзным.
Переливающийся свет падал на Лу Цзиньняня, отчего его вид казался немного отрешённым, а в глубине глаз блестел резкий свет.
— Я всё время мягко отвергал чувства других, только ради неопределённой тебя.
На самом деле в душе я так хочу просить тебя не разлучаться со мной...
Когда Лу Цзиньнянь допел до этого места, его голос задрожал. Он всё время не смотрел в глаза Цяо Аньхао, но тут медленно перевёл взгляд на её лицо.
Он сильнее сжал микрофон, изо всех сил стараясь успокоить эмоции и сохранить ровный голос, и последний кульминационный момент пропел чётко, слово за словом.
— Как жаль, мы не можем вернуться. Печаль и слёзы становятся только сильнее. Я всё время мягко отвергал чувства других, только ради неопределённой тебя.
Когда песня Лу Цзиньняня затихла, в зале воцарилась полная тишина.
Никто не проронил ни слова, не было даже малейшего шума.
В это мгновение всё пространство и время словно застыли.
Глаза Лу Цзиньняня всё ещё смотрели в глаза Цяо Аньхао. Цяо Аньхао ясно видела в глубине его глаз, как постоянно сменяют друг друга надежда и отчаяние. В её душе непонятно почему поднялась волна печали, которую трудно было унять.
Примерно через минуту Лу Цзиньнянь моргнул, отвёл взгляд от лица Цяо Аньхао, положил микрофон на стойку для выбора песен и, не попрощавшись ни с кем в зале, сразу зашагал прочь.
