Чем больше Цяо Аньхао думала об этом, тем тяжелее у нее становилось на душе, и глаза невольно покраснели. Боясь, что в машине перед Лу Цзиньнянем она может внезапно расплакаться, она все время сидела, опустив голову, изо всех сил подавляя бурлящие внутри эмоции. И только когда машина остановилась и она, подняв голову, увидела за окном ворота особняка в Цзиньсююане, она, не смея медлить ни секунды, толкнула дверцу и вышла из машины.

Ее движения были настолько быстрыми, что Лу Цзиньнянь не успел опомниться: она выскочила из салона буквально в то же мгновение, как машина остановилась.

Лу Цзиньнянь нахмурился. Когда он остановился перед ней на дороге, она тоже стояла как вкопанная, не двигаясь, а теперь, едва они оказались в Цзиньсююане, она с такой поспешностью выскочила из машины.

Крепко сжав губы, Лу Цзиньнянь опустил глаза, пряча разочарование, и уже собирался завести мотор и уехать, как заметил, что Цяо Аньхао оставила свою сумочку на пассажирском сиденье. Поколебавшись, он нажал на клаксон.

Услышав позади себя сигнал, Цяо Аньхао вздрогнула и обернулась. Она лишь мельком взглянула на Лу Цзиньняня и тут же опустила взгляд, боясь, что он заметит красноту в ее глазах. Изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно, она тихо спросила:

— Что случилось?

Лу Цзиньнянь указал на пассажирское сиденье. Увидев, что она по-прежнему стоит, опустив голову, и даже не смотрит на него, он глубоко вздохнул, взял ее сумку, решительно вышел из машины, подошел к ней и, протягивая сумку, произнес всего одно слово:

— Сумка.

Только тогда Цяо Аньхао заметила, что забыла сумку в машине. Лу Цзиньнянь стоял довольно близко к ней. Она быстро взяла сумку, отступила на шаг назад и, все так же не поднимая головы, сказала:

— Спасибо.

Затем скороговоркой добавила:

— Я пойду.

Лу Цзиньнянь ничего не ответил. Его лицо в одно мгновение будто покрылось льдом, похолодев до крайности.

За все время их брака, когда они оказывались лицом к лицу, она всегда так опускала голову, совершенно не желая взглянуть на него, и искала любой повод, чтобы поскорее скрыться.

Цяо Аньхао по-прежнему не поднимала глаз. Видя, что мужские туфли напротив нее не сдвинулись с места, она снова спросила:

— Ты... сегодня тоже придешь домой?

— Ты... — Лу Цзиньнянь произнес только первый слог и вдруг замолчал. В его глазах мелькнула насмешка.

На самом деле он хотел спросить: «Ты хочешь, чтобы я пришел домой?»

Но не успел он начать, как почувствовал, что снова нарывается на унижение... Разве она могла хотеть, чтобы он вернулся домой?

Лу Цзиньнянь с силой сжал кулаки и ледяным, жестким голосом резко изменил свою фразу на:

— У меня сегодня нет потребностей.

У меня сегодня нет потребностей... Он давал ей понять, что приходит домой только тогда, когда у него есть такие... потребности?

Цяо Аньхао и сама не знала, что с ней случилось. Ведь раньше он говорил ей вещи и похуже, но в тот миг, когда он произнес эту фразу, ее тело слегка покачнулось, лицо побелело, и слезы кап-кап закапали вниз.