Когда Цяо Аньхао вернулась в зал и услышала, что следующая игра, в которую они собираются играть, придумана Цяо Анься, у неё в голове тут же мелькнула мысль сбежать с поля боя.
С детства, каждый раз, когда Цяо Анься собирала много людей, она играла только в одну игру — «камень, ножницы, бумага».
Все по очереди играли. Выигравший был в безопасности, проигравший играл со следующим, и так далее. Тот, кто в итоге проигрывал, должен был понести наказание.
Наказание было очень пошлым и дурацким: «правда» или «действие».
Цяо Аньхао подсознательно хотела сбежать, потому что за столько лет каждый раз, когда она играла в эту игру, то проигрывала хуже всех. Её либо спрашивали о сокровенном, либо, если она выбирала «действие», над ней издевались до крайности.
Хотя Цяо Анься ушла в туалет, игра уже началась. Три партии, две победы. Все играли с азартом.
В комнате стояли смех и шум. Вскоре очередь дошла до Цяо Аньхао.
Цяо Аньхао пришлось скрепя сердце выбросить руку. Три партии — три поражения, проиграла она жестоко.
Все в группе знали, что Лу Цзиньнянь обычно не любит участвовать в таких мероприятиях, и совершенно не рассчитывали, что он присоединится, поэтому автоматически исключили его. Кто-то уже собирался с шумом заставить Цяо Аньхао выбрать «правду» или «действие», как раз в этот момент вошла Цяо Анься. И тогда сёстры Да-Цяо и Сяо-Цяо сыграли в «камень, ножницы, бумага». Итог был тот же, что и в прошлый раз: три партии — три поражения. Цяо Аньхао снова проиграла в чистую.
— Сяо-Цяо, выбирай: правда или действие?
— Проигравший должен сначала выпить три рюмки, а потом правда или действие.
— «Правда» — рассказать, с кем была твоя первая ночь? «Действие» — выйти и поцеловать первого встречного мужчину.
Под общий гвалт кто-то уже подвинул к Цяо Аньхао три полные рюмки вина.
Лу Цзиньнянь, который с самого входа в зал смотрел в телефон и никак не реагировал, услышав эти два варианта, слегка нахмурился. Затем поднял глаза, увидел три рюмки перед Цяо Аньхао, нахмурился ещё сильнее. Помолчав, убрал телефон, выпрямился и холодно-равнодушно сказал:
— Ещё я.
Внезапно брошенная Лу Цзиньнянем фраза мгновенно заставила комнату затихнуть. Все неверяще заморгали, не смея поверить. Даже Цяо Анься уставилась на Лу Цзиньняня, её брови слегка шевельнулись.
Лу Цзиньнянь спокойно повернулся, оказавшись лицом к Цяо Аньхао, и тихо повторил:
— Давай.
Цяо Аньхао на мгновение остолбенела, затем поняла, что Лу Цзиньнянь тоже хочет присоединиться к игре, и поспешно протянула руку.
Ещё в старшей школе Цяо Анься любила играть в эту игру. Тогда Цяо Аньхао, проигрывавшая сто битв из ста, единственная, кого могла обыграть, был Лу Цзиньнянь.
