Контент удален!

Мир на половине склона горы был очень тихим, лишь время от времени доносились птичьи крики.

Золотистое солнце заливало особняк, словно покрывая его слоем золотого света, отчего он выглядел роскошно и величественно.

Это был уже второй раз, когда Цяо Аньхао приезжала сюда, но это место, похожее на земной рай, всё равно поразило её так, что она не удержалась от мысленных восторгов.

Как и в прошлый раз, ворота особняка были открыты. Едва свернув внутрь, Цяо Аньхао увидела машину, на которой Лу Цзиньнянь ездил вчера, припаркованную рядом с бассейном во дворе.

Он действительно один спрятался здесь... Цяо Аньхао припарковала машину, вынула ключи, взяла сумку, вышла и направилась к входу в особняк.

Она нажала на звонок, но никто долго не открывал. Цяо Аньхао нахмурилась, в душе росло беспокойство, и она, как в прошлый раз, обошла особняк сзади, увидела, что то панорамное окно, через которое она входила в прошлый раз, по-прежнему приоткрыто, подошла, толкнула и вошла в дом.

Цяо Аньхао поднялась на второй этаж, прошла по длинному коридору и остановилась у двери спальни Лу Цзиньняня. Она подняла руку, уже собираясь толкнуть дверь, но дверь неожиданно распахнулась изнутри.

***

Когда Лу Цзиньнянь проснулся утром и увидел в своих объятиях Цяо Аньхао, у него немного закружилась голова.

Он остолбенел на довольно долгое время, прежде чем постепенно вспомнил, как вчера вечером уехал из «Дорого-богато». Тогда он не был сильно пьян, один вёл машину[1] и бесцельно колесил по пустынным ночным улицам Пекина. В голове постоянно звучали её слова, сказанные в «Дорого-богато»: «Моя первая любовь была не такой весёлой и милой, как у вас. Моя первая любовь — это тайная влюблённость. Я втайне любила того парня много лет. Ради него усердно училась и поступила в первую параллель, а потом ради него билась весь выпускной класс и поступила в университет A».

И тогда сердце словно кто-то сильно сжал и непрерывно сдавливал. Боль заставляла всё его тело содрогаться. В конце концов он просто поехал один в бар и долго пил в одиночестве, топя тоску.

На самом деле, когда он вышел из бара, сознание было совершенно ясным, он даже мог контролировать скорость очень ровно: на красный останавливался, на зелёный ехал. Но неизвестно почему машина сама приехала в Цзиньсююань.

Он не отключился от алкоголя, всё, что произошло потом, ясно помнил. Хотя под действием алкоголя неразумно наговорил то, что было на душе, но большой ошибки не совершил.

Лу Цзиньнянь долго выдохнул, чувствуя, что голова тяжёлая, а спина горит огнём. Он знал, что вчерашняя выпивка наверняка усилила травму.

Хотя ему хотелось просто так обнять её и отдохнуть ещё немного, но он с детства привык оставаться один, когда болел или получал травму, поэтому всё же заставил себя подняться с кровати, одеться и уйти.

С трудом терпя недомогание, он доехал до особняка на горе Ишань, вернулся в спальню, кое-как нашёл две противовоспалительные таблетки, выпил и сразу лёг в постель. Он спал тяжело и смутно, пока только что его не разбудил смутно услышанный дверной звонок.

Встав с кровати, он обнаружил, что, вернувшись утром, забыл переобуться, и просто босиком направился к двери. Только открыл дверь спальни, как увидел перед собой стоящую Цяо Аньхао.

Лу Цзиньнянь подумал, что это галлюцинация, и мгновенно застыл на месте.

Цяо Аньхао тоже испугалась внезапно появившегося Лу Цзиньняня, но быстро взяла себя в руки и увидела, что лицо мужчины перед ней пугающе бледное.