Лу Цзиньнянь лишь теперь перевёл взгляд на журнальный столик. Увидев, что там действительно стоит коробка с едой, он едва заметно нахмурился, а взгляд на мгновение стал глубже.

Заметив, что Лу Цзиньнянь неотрывно смотрит на коробку и не проявляет ни малейшего желания есть, Цяо Аньхао подумала, что он не хочет. Поколебавшись, она всё же снова заговорила:

— Ваш ассистент сказал, что вы всё послеобеденное время разбирали документы компании и, должно быть, очень устали. Как же можно продержаться до утра, не поев?

Лу Цзиньнянь по-прежнему молчал, его взгляд вернулся к Цяо Аньхао.

Цяо Аньхао изо всех сил вцепилась пальцами в документы и уже не столь уверенно продолжила:

— И даже если у вас совсем нет аппетита, всё равно нужно заставить себя хоть немного поесть. Лучше чуть-чуть, чем совсем ничего…

На этом месте её уверенность окончательно иссякла.

Если не считать фиктивного «супружества», они с Лу Цзиньнянем были почти чужими. К тому же в их первую брачную ночь она весьма благоразумно сказала ему, что не станет вмешиваться в его жизнь, а он без малейших возражений бросил ей: «Лучше запомни свои слова». Поэтому после свадьбы она никогда не спрашивала ни о его повседневных делах, ни о планах, ни о чём бы то ни было — даже простого «спокойной ночи» ему не говорила. А теперь она так настойчиво уговаривает его поесть. Не нарушает ли это их первоначальный уговор…

Чем больше Цяо Аньхао думала об этом, тем тревожнее становилось у неё на душе, так что к концу её голос стал совсем тихим и слабым:

— К тому же постоянно не есть — и для желудка вредно.

Лу Цзиньнянь опять ничего не сказал, продолжая всё так же пристально смотреть на Цяо Аньхао.

Цяо Аньхао уже совсем отчаялась, решив, что он не станет ужинать, как вдруг мужчина шагнул к дивану, сел и, указав на принесённую ею коробку, совершенно ровным голосом, без какой-либо интонации, спросил:

— Что за еда?

Цяо Аньхао изумлённо уставилась на Лу Цзиньняня, не в силах сразу сообразить, что означают его слова.

Казалось, её глупый, не поспевающий за ходом его мысли вид слегка развеселил Лу Цзиньняня; уголки его губ тронула едва заметная улыбка, но голос прозвучал всё так же ровно и без эмоций:

— Разве ты не сказала, что принесла мне поесть?

Только тут до Цяо Аньхао резко дошло, что он согласен поужинать. Её брови и глаза тотчас радостно изогнулись, она положила документы на письменный стол, подошла к журнальному столику, открыла коробку и одно за другим перечислила названия заказанных блюд:

— Жареный рис по-янчжоуски[1], суп с восковой тыквой[2], куриные крылышки[3] и ещё жареная капуста гайлань[4]…

[1] 扬州炒饭 yángzhōu chǎo fàn - жареный рис по-кантонски; поджаренный рис из Янчжоу (провинция Цзянсу) https://en.wikipedia.org/wiki/Yangzhou_fried_rice
[2] 冬瓜汤 dōngguā tāng – еще его называют суп из зимней тыквы, вот про тыкву https://goo.su/mc5YGm там есть картинка супа
[3] 鸡翅 jīchì - куриные крылышки, ну крылышки и в африке крылышки, просто загуглите
[4] 清炒芥蓝 qīng chǎo jièlán - жареная капуста гайлань(Китайская брокколи) https://en.wikipedia.org/wiki/Gai_lan

Лу Цзиньнянь всё это время не проронил ни звука, лишь спокойно смотрел на Цяо Аньхао, и взгляд его становился всё более мягким.