Экстра 15

Однако Чи Су Ха не стал снимать с неё одежду полностью, а лишь созерцательно разглядывал белую кожу, открывшуюся между разошедшимися полами кардигана.

Пышная грудь, прикрытая простым, без всяких узоров, бюстгальтером, ходила вверх-вниз в такт её торопливому дыханию. Время от времени её мягкая плоть мелко вздрагивала — и, словно загипнотизированный, разглядывая её, он опустил на неё губы.

— М-м…

Сначала он легонько лизал языком грудь, выступавшую над бельём, а потом отвернул бюстгальтер вверх. Прижавшись губами к самому основанию соска, выскочившего из-под передавившей его ткани, легонько прикусывал его — не больно.

Он умело обходил то место, где сосредоточены все ощущения, — облизывал лишь кожу вокруг соска, — и Чхве Бо Ра, не вытерпев, нетерпеливо приподняла бёдра.

— Ну почему ты, опять капризничаешь…

В её просьбе, в которой проскользнули кокетливые нотки, уголки губ Чи Су Ха плавно поползли вверх. Не пытаясь скрыть, до чего ему весело, всё с теми же приподнятыми уголками, он наконец опустился туда, куда она хотела.

— А-а…

Сделал, как она просила, — присосался с силой. Слегка поскрёб зубами пупырчатый ореол, потом ввёл язык в углубление в середине соска и стал давить и водить по кругу.

При этом одной рукой он мял другую её одиноко, по-сиротливому стоящую грудь. Сжимая в ладони эту, не по телу крупную плоть, целиком в ней умещающуюся, большим пальцем он то и дело перекатывал затвердевший от возбуждения сосок.

— Ах, у, Су Ха.

Собрался было перейти к другой груди, которой только успел насладиться, но ещё не оросил слюной, — но не до конца снятый бюстгальтер мешал, и он рывком, точно рвал, расстегнул застёжку.

— Ах. — Чхве Бо Ра удивлённо встрепенулась, но Чи Су Ха, довольный, что теперь сможет за один раз уместить во рту больше, не обратил внимания и продолжал кусать, тянуть и пробовать на вкус её мягкую плоть.

— У, а-а!..

С опозданием он повис на её груди.

Слабенькая физически Чхве Бо Ра — даже после нескольких заходов, на следующий день после секса исподволь жаловалась, что у неё ноют бёдра, которыми она давит на педаль газа. И без того неуклюжая, она могла из-за непослушных, не наливающихся силой ног в любой момент устроить аварию — и он, опасаясь этого, почти месяц с ней не сближался.

И за это время в нём успело накопиться желание под завязку. Его уже намокшее на самом кончике естество только и ждало, чтобы войти.

Каким бы он ни был любителем растягивать удовольствие, полностью игнорировать налитый, готовый вот-вот лопнуть член было трудно. С досадой он оторвал от груди губы — а ему-то хотелось не отрываться от неё всю ночь.

Хотя это его «жаль» относилось только к нему самому: что думала об этом сама Чхве Бо Ра, чьи белые до того грудь за короткое время покрылась слюной и следами зубов, — это, пожалуй, было совсем другое.

Чхве Бо Ра, тяжело дыша, оставила залитую краской грудь как есть — и была невероятно, до невозможности развратна. Свет настольной лампы, предназначенной вообще-то для того, чтобы при ней читать книги, в сочетании с её совершенно растрёпанным видом делал это зрелище ещё более непристойным.

— Какая развратная.

Не скрывая этой мысли, он шепнул это ей — и тут же опустился вниз.

— А-а…

Когда он опустился под стол на колени, Чхве Бо Ра, сообразив, что он намерен делать, попыталась сдвинуть ноги, чтобы помешать ему.

— Совсем чуть-чуть полижу.

Опять ломаешься. Хотя она каждый раз сдавалась под ним, упорно отказывая теперь, она вызывала у него смешок — но Чи Су Ха положил подбородок на её крепко стиснутое колено и заговорщически зашептал, словно уговаривая:

— А? Совсем чуть-чуть.

Мягкосердечная Чхве Бо Ра была слаба к таким просьбам. Особенно — к мольбам, произнесённым снизу вверх.

Хорошо это знавший Чи Су Ха льстиво потерся щекой об её обнаженное бедро и зашептал: 

— Совсем чуть-чуть, Бо Ра. Так хочется лизнуть. А?

На это в коленях беззащитной Чхве Бо Ра мало-помалу ослабла сила. Точно сами по себе, помимо её воли, они начали постепенно расходиться.

После того, как однажды он наполовину силой взял её, мужчина по возможности избегал ситуаций, которые могли бы напомнить о той ночи.

Будет плохо, если та ночь останется у Чхве Бо Ра психологической травмой. Он не хотел, чтобы поверх него ложился образ той ночи.

Чи Су Ха хотел, чтобы Чхве Бо Ра воспринимала всё, что между ними происходит, не как нечто грязное, а как естественную «часть любви», — и потому, в свою очередь, хотел, чтобы она желала его более активно.

Только так Чхве Бо Ра задержится с ним хоть немного дольше. Только если она будет считать это любовью, этот обман продлится хоть на день дольше.

А потому Чи Су Ха, не силой, а уговором, развёл ноги Чхве Бо Ра, медленно раздвинул её колени, скрывая, что у самого, точно у пса, текут слюнки от желания вылизывать её.

И только тогда, когда сводящие с ума по медленности ноги наконец-то открыли спрятанную меж ними плоть, Чи Су Ха понял, почему чуть раньше Чхве Бо Ра так смешно сопротивлялась.

Открывшиеся ему трусики, размером с ладонь, были насквозь мокрые — выжми, и потекло бы ручьём. Намокли настолько, что ткань стала прозрачной и сквозь неё всё было видно.

Чхве Бо Ра, разглядевшая по его глазам всю прорвавшуюся в нём похоть, изо всех сил снова стиснула мокрые бёдра. Между мелко дрожащими, белыми бёдрами насквозь мокрое бельё вновь скрылось из виду.

— Что.

В одно мгновение лишившись зрелища, которое он не отказался бы заснять и поставить на заставку телефона, Чи Су Ха немного резко произнес:

— Зачем сводишь.

— М-можно сегодня без этого, а? Я пока шла, столько вспотела, прям ужас…

— Сосать вспотевшую грудь — можно, а вылизывать снизу — нельзя? Это что за избирательность?

В сорвавшихся в момент потери концентрации, прорезавшихся сквозь надетую маску ноткам его настоящего тона лицо Чхве Бо Ра вспыхнуло так, что, поднеси спичку, — загорится.

— Совсем чуть-чуть полижу. А?

Чи Су Ха чутко уловил, что она испугалась, и тут же поменял тон, успокаивая её. Опуская губы на её обнаженное бедро, льстил, точно собака.

— У нас давно не было. Если так, без подготовки, — будет больно.

— Да вроде не должно быть больно…

В её бормотании читался лукавый расчёт: да я и так уже настолько мокрая, что больно никак не будет.

От этой её прелестной увертки на мгновение мелькнула жадная мысль: а может, и впрямь — сразу? — но воспоминание о том, как Чхве Бо Ра, поверив ему когда-то на слово, потом мучилась от саднящей боли, его удержало.

Сама себе на голову. Всё равно же потом дашь облизать всё подчистую. С раздражением подумав так, но всё-таки уступая упрямо сдвигавшей ноги Чхве Бо Ра, Чи Су Ха поднялся.

То, что он действительно отступится, Чхве Бо Ра, видимо, не ожидала, — глаза у неё стали круглыми. Хотя на деле он лишь немного отсрочил желаемое, Чи Су Ха проговорил с таким видом, будто пошёл на огромную уступку:

— Потереться — можно?

Даже жестокосердная Чхве Бо Ра на это уже не смогла сказать «нет». А чтобы у неё, не дай бог, и такое не вырвалось, он быстро расстегнул ремень и достал член.

Долго ждавшее свежего воздуха естество, едва он опустил молнию, прилипло к самому пупку и потекло. Чи Су Ха одной рукой провёл по головке, лоснящейся ничуть не меньше, чем низ Чхве Бо Ра, и поднял взгляд.

Сидит ярко-красная, тяжело сглатывает слюну, а как только встретилась с ним взглядом — резко отвела глаза в сторону.

Невыносимо умилительная. О том, что только что считал её докучливой, он словно забыл — и Чи Су Ха, с вновь поднявшейся на губах улыбкой, развёл её бёдра и втиснулся между ними.

— А, подож…

Не дав ей возразить, он рукой словно зажал в кулаке её насквозь промокшие трусики, отодвинул их вбок и приставил ствол к сомкнутой щёлке.

— М-м, у-у.

Мокрое естество тёрлось о влажную плоть. Точно сосиска, зажатая в маленькой булочке для хот-дога, его член грубо раздвигал дрожащие губы Чхве Бо Ра.

Точно мстя ей за то, что та не дала себя лизать, он покачивал тазом вверх-вниз, давая стимул то выступившему клитору, то, как рыба ртом, чуть приоткрывшемуся входу. Время от времени он входил тазом глубже — и налившейся мошонкой бил её по промежности.

Ах, как хочется отлизать. Несмотря на то, что он совершал это безобразие, его взгляд по-прежнему был прикован к её сияющей, точно разломанный пополам гранат, плоти. Мужчина, будто жалея даже жидкость, которой пачкал собственный член, раз за разом облизывал губы.

А ведь там — на вкус Чхве Бо Ра. От пота наверняка ещё гуще запах, чем обычно…

С досадой думая об этом, он подстраивал клитор Чхве Бо Ра, у которой соски встали колом, а дыхание сбилось, под отверстие в головке — и при этом коварно её мучил. То лишь нарочито медленно, дразняще тёрся, то, делая вид, что это случайность, едва-едва вводил кончик внутрь и тут же вынимал. Белые ноги Чхве Бо Ра то пытались его оттолкнуть, то снова обвивали его — и так по кругу.

— Ах, у. Су Ха, я!..

Пока Чхве Бо Ра, уже разлившаяся через край наслаждения, по нескольку раз перешагивала пик, у самого него возбуждение тоже росло.

Для него это тоже было давно. Вид Чхве Бо Ра в его кардигане, словно вновь воплотившееся зрелище, которое он раньше мог только представлять, по одиночеству массируя свой член, — это тоже взвинчивало его.

Кажется, не выдержу. Может, кончить разок снаружи и потом продолжить?

В тот самый момент, когда он, измученный приближающимся к пределу наслаждением, размышлял об этом, тонкая, как порхающая бабочка, рука обхватила его за предплечье.