Седан Хэ Гана заехал на подземную парковку бункерного типа. Вдалеке виднелась фигура человека, вышедшего их встречать. Из-за расстояния можно было разобрать лишь силуэт. Ча Ын спросила дрожащим голосом:

— К-кто... кто это?

— Наш дворецкий.

Хэ Ган умело выкрутил руль и припарковал седан ровно по линиям.

— Если это снова вранье, я тебя убью.

Выйдя из машины, Хэ Ган обошел капот и открыл дверь пассажирского сиденья. Ча Ын сделала несколько глубоких вдохов, прежде чем ступить на землю. Земля под ногами, казалось, слегка покачивалась.

— Кхм.

Мужчина, стоявший в углу парковки, откашлялся, заявляя о своем присутствии. Седые волосы, но при этом крупное, мощное телосложение — он был вылитый Квон Хэ Ган. То есть... никакой это, к черту, не дворецкий, а отец Хэ Гана и председатель фонда «Сеун», Квон Ён Гу.

Ча Ын ткнула Хэ Гана локтем в бок.

— Ну погоди у меня.

На её злобное шипение Хэ Ган лишь ухмыльнулся.

— Добро пожаловать. Учительница Хон Ча Ын, верно?

Когда они подошли ближе, Квон Ён Гу первым протянул руку для приветствия. Ча Ын пожала её, с трудом натянув улыбку на лицо.

— Здравствуйте. Меня зовут Хон Ча Ын, я преподаю математику в старшей школе «Сеун».

— Вот как. Спасибо за ваш труд.

Выйдя с парковки, они оказались в огромном саду, обнесенном высокой глухой стеной. И там, вместо реки с подземными водами, о которой заливал Хэ Ган, плескался бассейн с прозрачной голубой водой.

Сад устилал густой зеленый газон, а повсюду гордо возвышались разнообразные декоративные деревья.

Видимо, Квон Ён Гу ухаживал за садом сам, без садовника, потому что он с энтузиазмом начал рассказывать о каждом дереве, на которое падал взгляд Ча Ын.

— Это туя, привезена из Северной Америки. У неё тонкий аромат, и очень интересно наблюдать, как она меняет цвет каждый сезон. А вон тот куст — хеномелес. Весной он усыпан красными цветами. Приехали бы вы чуть пораньше, смогли бы увидеть... А, ну и, конечно, главный в нашем саду — это сосна. Пойдемте сюда.

Ча Ын внимательно слушала Ён Гу. Даже если половина названий звучала для неё как шифр, она мило улыбалась и кивала.

— Отец.

Хэ Ган потянул Ча Ын за руку к себе, не давая ей пойти за Ён Гу, и нахмурился. Ён Гу обернулся с удивленным: «А?».

— Вы слишком много болтаете.

Ён Гу прищурился, зыркнув на сына, а затем посмотрел на Ча Ын и неловко почесал висок.

— Вы, наверное, голодны, а я вас тут заболтал, да?

— Нет, нет, что вы. Мне было очень интересно слушать.

— Что там интересного. Со скуки помереть можно.

Ча Ын, отчаянно мотая головой, глядя на Ён Гу, приподнялась на цыпочках и со всей силы наступила Хэ Гану на ногу. От боли, пронзившей пальцы ног, Хэ Ган стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном.

— Закончим экскурсию по саду и пойдемте внутрь. Моя жена с самого утра хлопочет, готовясь к встрече дорогой гостьи.

— А Юн Хи?

— Помогала бабушке, тоже вся в делах. Своими маленькими ручками то зелень помнет, то, когда мы делали шашлычки, насадит на шпажку одно только мясо.

— Это она не помогала, а мелкую моторику развивала.

— С таким непониманием детей, как ты вообще отцом стать собираешься? Тц-тц.

Втиснуться в разговор отца и сына было невозможно. Видимо, ту самую вредную четырехлетнюю племянницу, о которой говорил Хэ Ган, звали Юн Хи.

Ча Ын неловко улыбнулась и прижалась поближе к Хэ Гану. Она еще даже не встретилась со всей его семьей, а у неё уже голова шла кругом. Это было не сравнить с той внезапной стычкой в «Свинке-камджатан». Ощущение было такое... будто она пришла знакомиться перед скорой свадьбой.

***

— Не знаю, придется ли вам по вкусу. Я слышала, что семья сватов держит большой ресторан, а я в готовке только-только делаю первые шаги.

Семья сватов...

Тревожные предчувствия всегда сбываются с пугающей точностью. Что вообще Квон Хэ Ган наплел своей семье? С такими темпами она моргнет — и окажется в свадебном платье у алтаря.

Но поскольку она не могла прямо сейчас схватить Квон Хэ Гана за грудки, потрясти и потребовать всё опровергнуть, Ча Ын оставалось лишь испуганно хлопать глазами.

— Что вы, не стоило так утруждаться из-за меня. Я правда всё ем с удовольствием.

Стол ломился от изысканных блюд. Она даже в собственном ресторане не видела такого пиршества.

Мать Хэ Гана, Ён Хва, тепло улыбнулась.

— Какое утруждаться. Я всю жизнь занималась только карьерой, кулинарией увлеклась недавно. Если вы будете кушать с аппетитом, я буду только рада. Мне самой было в удовольствие всё это приготовить.

— Спасибо за приглашение. Приятного аппетита.

Во главе стола сидели Ён Гу и Ён Хва, а напротив Ча Ын и Хэ Гана разместилась семья старшей сестры Хэ Гана, Квон Хэ Ён.

Юн Хи, пухлощекая девочка с двумя высокими хвостиками, потеребила Хэ Ён за рукав.

— Мама, мама.

Хэ Ён наклонилась и подставила ухо к губам дочери. Юн Хи прикрыла рот ладошками и зашептала, но контролировать громкость голоса она еще не умела.

— А как назыают ту, с кем дядя поженится?

— Тётя. Называй её тётей. (По-корейски: сук-мо)

— Ссууук-мо? (Звучит как «вырвать с корнем»)

Изображая руками, будто она вырывает сорняк с корнем (ссууук), Юн Хи заливисто рассмеялась.

Ту, с кем дядя поженится, тётя... Ча Ын продолжала улыбаться, но её взгляд, метнувшийся к сидящему рядом Хэ Гану, был абсолютно ледяным.

— Точно. Ссууук-мо.

Хэ Ган, ничуть не смутившись, повторил жест Юн Хи по вырыванию сорняков и похвалил её.

Ах ты ж ублюдок...

Ча Ын мысленно заскрежетала зубами. «Загляни без напряга», как же. Как тут можно быть без напряга, когда вся семья в сборе и ждет свадьбу?

Ён Хва положила кусочек рыбы, очищенный от костей, на рис Ча Ын и ненавязчиво спросила:

— Как наш Хэ Ган ведет себя в школе? Проблем не доставляет?

Обычно такие вопросы задают родители, интересуясь школьной жизнью своих детей. Сколько же проблем он доставил родителям, раз они спрашивают такое о двадцатисемилетнем сыне?

Хэ Ган, словно услышав мысленные насмешки Ча Ын, сделал серьезное лицо и твердо заявил:

— Я вам не ребенок. К своей работе учителя отношусь добросовестно и честно. Пользуюсь абсолютным доверием как учеников, так и коллег, ответственность на плечах колоссальная. Вы же и так всё знаете.

Ён Хва легко проигнорировала слова сына и снова обратилась к Ча Ын:

— А как наша невестка? Работа в школе не слишком утомляет?

Теперь еще и невестка. Рядом послышалось фырканье Хэ Гана, который сдерживал смех. Внезапно ставшая «невесткой» Ча Ын с дрожащими зрачками покачала головой.

— Н-нет, мне нравится преподавать. Кажется, это мое призвание.

Если бы не Квон Хэ Ган.

— Как хорошо. Значит, вы любите детей.

— Да, и я чувствую большую отдачу, когда учу их.

Если бы не Квон Хэ Ган, отдача была бы еще больше.

— Если работа по призванию, то лучше и не придумаешь. А Квон Хэ Ган не надоедает вам там? Даже не видя, могу сказать. Наверняка бегает за вами, как кобель в течке, и пристает.

Услышав это грубое слово, Ча Ын вздрогнула. Квон Хэ Ён без стеснения озвучила то, о чем Ча Ын только думала.

— Какой еще кобель? Юн Хи же слушает.

— Юн Хи, закрой ушки.

Когда Хэ Ган со стуком положил ложку и мрачно процедил это, муж Хэ Ён, заранее почуяв неладное, закрыл дочери уши ладонями.

— А как еще назвать кобеля, если не кобелем?

— Да хватит повторять «кобель», «кобель». Аппетит портишь этому самому кобелю.

— Учительница Хон Ча Ын, как вас вообще угораздило связаться с этим? Он вас шантажировал? Пока не поздно, бегите от него.

— Давай завязывай. Гордишься отсутствием манер?

— Да что вы творите при гостье?!

Не выдержав, Ён Гу гаркнул так, что изо рта полетели рисинки. Куда делся тот благодушный председатель, который с улыбкой хвастался своим садом?

Ча Ын задрожала и крепко зажмурилась. Ей казалось, что она увидела то, чего видеть не следовало.

Почему всё, к чему прикасается Квон Хэ Ган, превращается в руины? Понятно, почему Ён Хва так переживала. Она лучше всех знала своего сына, который вечно притягивал хаос.

***

Куда бы ни пошла Ча Ын, за ней следовал Хэ Ган. Куда бы ни пошел Хэ Ган, за ним следовала Юн Хи. А за Юн Хи, как примагниченные, ходили Хэ Ён и её муж.

В итоге, пока Ча Ын осматривала дом, им пришлось передвигаться единым комком из пяти человек.

— Мне нужно в туалет.

Хэ Ган, нанизывающий яблоко на вилку, махнул рукой и повел Ча Ын к ванной на первом этаже. Дом был настолько огромным, что без проводника можно было заблудиться по пути в уборную.

Оказавшись достаточно далеко от гостиной, чтобы остаться наедине, Ча Ын резко развернула Хэ Гана к себе. Хэ Ган на секунду удивился, а затем лениво ухмыльнулся.

— Моя зая всегда такая страстная.

— Что ты наговорил своей семье? Почему я «тётя»? Почему я «невестка»? С чего мои родители стали «сватами»?

Хэ Ган вздернул подбородок и посмотрел на Ча Ын сверху вниз, слегка прищурившись.

— В нашем возрасте, когда приходишь в дом к партнеру с корзиной фруктов знакомиться с родителями, разве не нужно быть внутренне готовой к такому? Если ты думала, что просто зашла в гости к другу, то ты слишком наивна.

— Конечно, я была готова к знакомству. Но это уже перебор... Мы же не собираемся в следующем месяце идти под венец?

— Если ты хочешь, то можно.

— Я не об этом, я говорю, что это слишком быстро.

— Откуда, по-твоему, у меня такие гены? От родителей достались. Они у меня слегка нетерпеливые.

Ха-а. Глубокий вздох вырвался из самых недр. Похоже, Квон Хэ Ган был настроен сыграть свадьбу еще в этом году. И, возможно, втайне он именно этого и хотел.

Еще месяц назад она считала брак чем-то бесконечно далеким от себя. Как всё обернулось таким образом? Голова гудела.

— Бери, пока дают. Лови, пока сам лезу в руки. Не трать силы и просто забирай даром. Такого шикарного товара, как я, на рынке больше не найдешь.

Хэ Ган поднял руки Ча Ын и закинул их себе на шею. Он легонько прикусил её мочку уха и зашептал низким голосом, от которого сердце безвольно таяло.