Хэ Ган, прислонившись к стене, опустил голову. Тот факт, что Ча Ын сейчас находилась в этом доме, который он исходил вдоль и поперек, казался ему каким-то непривычным и новым.

Он был благодарен ей за то, что она послушно пошла за ним, и в то же время его злило, что она поставила крест на скорой свадьбе, заявив, что еще рано.

Слегка прикусив её мочку уха и отпустив, Хэ Ган прочертил губами линию по её прямой шее. Словно играя, он скользнул языком и обнял её за талию. Из приоткрытых губ Ча Ын вырвался тихий вздох.

Не желая отдавать даже этот вздох воздуху, он украл её губы. Сквозь нежно сплетающиеся языки Хэ Гану передались сомнения Ча Ын: «А можно ли так делать здесь?»

Конечно, можно, почему нет? Они же не собираются раздеваться догола и устраивать оргию средь бела дня.

С ровным дыханием Хэ Ган глубоко посасывал язык Ча Ын.

Он знал, что Ча Ын особенно слаба перед его поцелуями. Мягкие поцелуи плавили её сердце куда лучше, чем грубый напор.

Они так хорошо знали друг друга, что теперь просто не могли расстаться. У него не осталось сил переживать еще одно расставание.

Будь то законный брак или что-то еще — он хотел любым способом привязать Ча Ын к себе на всю жизнь.

Они стояли, вжавшись в стену, слившись в бесконечном поцелуе, когда...

— Мама, папа! Дядя и тётя целуются перед туалетом!

От звонкого голоса Юн Хи, разнесшегося по всему дому, Ча Ын в панике отпрянула, разрывая дистанцию.

Подбежавший с опозданием муж Хэ Ён закрыл дочери глаза ладонями.

— Нельзя. Юн Хи, закрой глазки!

Ча Ын вдруг принялась увлеченно разглядывать картину с орхидеями на противоположной стене, пересчитывая изогнутые листья. «Какая изящная кисть. Это же работа художника Ким Хи Суна», — бормотала она себе под нос, делая вид, что ничего не произошло.

Блядь, надо же было именно перед туалетом. А-а...

Хэ Ган, разочарованный тем, что её тепло покинуло его объятия, провел языком по губам.

***

Статьи вышли в понедельник утром, сразу после выходных.

Второй сын отеля «Сохын» Со Хён Джин: подозрения во взяточничестве в школьные годы... Обнаружены новые обстоятельства

Плагиат в дипломной работе младшего сына «Сохын»: пошатнется ли структура наследования?

Уклонение от армии в семьях чеболей: до каких пор будут применять мягкие наказания?

Взятки, плагиат магистерской и уклонение от службы... Отель «Сохын» в панике из-за череды скандалов

В учительской, готовящейся к каникулам, поднялся переполох. Школа гудела из-за скандала с выпускником «Сеун» Со Хён Джином. Учителя, которые его помнили, то и дело охали и ахали.

— О господи, Хён Джин? Разве тогда не выяснилось, что он к этому не причастен?

— Тогда попались только сошки поменьше. Я так и думал, что за этим скрывается что-то крупное.

— Какой хитрый, а. Чему только с детства учился?

— Вот поэтому и говорят, что как луковицу ни чисть, всё равно новые слои появляются. Те, кто хоть раз ступил на этот путь, никогда не остановятся. Понятно уже, как он в аспирантуре учился.

— Вот почему важно воспитание в семье, а ругают вечно государственное образование. Да?

— Ну, не то чтобы совсем зря... Бывший директор-то и правда был жаден до денег и брал много.

— Опозорил лицо нашей школы... Ух, слов нет.

В сети тоже сыпались проклятия в адрес чеболей и полу-чеболей. Простые люди жаловались на несправедливость, началось движение за бойкот отеля «Сохын».

— И что нам делать с этим позорным одноклассником, которого и показать-то стыдно?

Закончив урок, Хэ Ган вошел в учительскую, цокая языком. Ча Ын, готовившаяся к следующему занятию, бросила на него подозрительный взгляд.

— Это ты?

— Я всегда чист. Законно получил освобождение от армии за золотую медаль, диссертаций отродясь не писал, а уж про взятки и говорить нечего. У меня даже здесь всё чисто.

Хэ Ган пошло ухмыльнулся, стрельнув глазами в сторону своего паха. Но Ча Ын имела в виду совсем другое.

— Это ты куда-то слил информацию.

— За эти пару дней ты, кажется, стала сообразительнее?

— А тебе, значит, было мало превратить его лицо в кровавое месиво?

— Конечно, мало. Сделать посмешищем такую красивую и прилежную одноклассницу, а самому строить из себя благородного джентльмена — как бельмо на глазу. Вечно те, у кого рыльце в пушку, больше всех жаждут копаться в чужом белье.

Она не знала, хвалить его за это или нет. Дела давно минувших дней — это просто прошлое. Узнав, что Квон Хэ Ган не имел к этому отношения, Ча Ын собиралась всё забыть. Но в глубине души она была благодарна Хэ Гану за то, что он отомстил за неё, хотя и немного беспокоилась.

— ...А у фонда проблем не будет?

— Если бы фонд мог рухнуть из-за такого, он бы уже давно развалился.

— Сегодня на обед... кхм... пойдем, кхм, поедим на улице?

Ча Ын неловко спросила, перемежая слова покашливанием. Между влюбленными такие вещи должны говориться легко, но с непривычки она бегала глазами и запиналась.

— Если не хочешь — не надо.

— Мокрота застряла? Сплюнь.

Хэ Ган подставил сложенные лодочкой ладони к губам Ча Ын и озорно улыбнулся.

Ча Ын сделала вид, что собирает слюну — кхрр, тьфу — и метнула в него острый взгляд.

— Ого, сколько наплевали. Наверное, в горле першило.

Хэ Ган отряхнул руки и звонко, от души рассмеялся.

— А вместо обеда вечером нельзя?

— Как хочешь.

— А на ужин Хон Ча Ын нельзя?

— ...

Она кожей почувствовала его похотливый взгляд, скользящий по ней сверху вниз. Всё равно же ввалится к ней домой, зачем делает вид, что спрашивает разрешения?

Ча Ын изо всех сил попыталась опустить ползущие вверх уголки губ и легонько стукнула его кулаком в плечо. Хэ Ган, прикрыв рот рукой и усмехнувшись, тихо пробормотал:

— Твои капризы становятся всё милее.

***

— Учитель, не встречайтесь с этим придурком.

На перемене, направляясь в учительскую, Ча Ын столкнулась с Сын Хи в спортивной форме. Та подошла к ней и с ходу выдала это.

— О чем ты? Каким придурком?

— С физруком.

— Что-то случилось? Как бы там ни было, называть учителя «придурком» — это перебор...

Видимо, Сын Хи только что возвращалась с урока физкультуры — она выглядела совершенно измотанной. Её и без того бледное лицо было белым как мел, и она тяжело, с яростью дышала.

— Мы сегодня играли в вышибалы парами. И он вдруг выбрал меня и сказал, что мы будем в паре. Я-то хотела побыстрее получить мячом и пойти отдыхать! Но почему он играл активнее всех?! Я чуть не померла, бегая за ним и держась за его футболку!

— Наверное, он понял, что ты хочешь слиться пораньше и сидеть, поэтому и позвал в пару. Вам нужны физические нагрузки. Вы и так весь день сидите.

— ...Вы сейчас его защищаете?

— Учитель не подмешивает в такие вещи личные мотивы. Он просто заботится о вашей активности.

— Значит, личные мотивы всё-таки есть.

— ...

Слова застряли у Ча Ын в горле. Личные мотивы? Конечно, есть. Как же без них.

Она в растерянности встретилась взглядом с Сын Хи. Эти проницательные глаза видели её насквозь. Далеко пойдет эта девочка.

— В любом случае, вы слишком хороши для него. Не встречайтесь с физруком. Или я сама вас у него отобью. Он вообще драться умеет?

К сожалению, в этом сомневаться не приходилось.

— Сын Хи, он отлично дерется. Полезешь к нему — костей не соберешь.

— А... ну тогда отбой.

В этот момент между ними вклинился жесткий журнал посещаемости, разделяя их. Ча Ын в испуге отскочила, а в образовавшуюся брешь просунулся Квон Хэ Ган.

— Кто это тут слишком хорош? Если судить по вкладу в поднятие престижа страны, то я на уровень выше.

Слушать его высокомерное хвастовство у Ча Ын не было сил.

— Всё еще упиваетесь былой славой? Какое жалкое зрелище.

— Завидуете даже этому? Так начните тренироваться прямо сейчас, учительница Хон. Вы бы отлично смотрелись в легкой атлетике.

Ни в чем не уступит. Ни единого словечка. А ведь обещал, что будет «подстилаться» под неё. Сплошное вранье.

Стоявшая рядом Сын Хи передернулась, всем видом показывая, как её это достало.

— Смотрю я на вас... вы же абсолютно друг другу не подходите. И зачем только встречаетесь?

— Это потому, что ты еще ребенок и ничего не понимаешь.

— Какая у вас там разница в возрасте...

— Эта разница значит очень многое, друг мой.

— Брр, сейчас вы прозвучали как настоящий душный старик.

Хэ Ган, внезапно ставший «душным стариком», застыл с ошарашенным лицом. Он явно не ожидал услышать в свой адрес нечто подобное.

— Вот переведусь — и растреплю всем ваш секрет напоследок.

— Пожалуйста, растрепи! Мы тут чуть ли не прилипли друг к другу, а вам всем плевать!

— Да потому что вы не смотритесь вместе! Вообще не мэтчитесь!

— А с медбратом, значит, мэтчится?

— Вроде того? Да, учитель, лучше встречайтесь с медбратом. Вы с ним как-то на одной волне.

— Куда ты мне этого задрота из научного кружка суешь?

Докго Хён и научный задрот. Креативное сравнение.

Ча Ын ускорила шаг, оставив препирающихся Сын Хи и Хэ Гана позади. Ей не хотелось находиться в их компании. Уровень их диалога застрял на отметке восемнадцати лет.

Завернув за угол на пути к учительской, Ча Ын нос к носу столкнулась с завучем Мун Чон Сиком. Она хотела вежливо поклониться и пройти мимо, но он остановил её.

— А, Ча Ын-а. То есть, учительница Хон.

Так как он был её классным руководителем целых два года, имя Ча Ын слетало с его языка привычнее, чем формальное обращение.

— Да, завуч.

— Ты... видела сегодняшнюю статью? Про Хён Джина.

— А, да.

— Ты знала об этом?

— Нет, я тоже сегодня впервые прочитала в новостях.

Лицо Мун Чон Сика было омрачено глубокой печалью. Всего пару дней назад Со Хён Джин приезжал в школу и предлагал угостить его ужином. Узнать о социальном скандале своего любимого ученика было для него нелегко.

— Понятно... Вот как...

В нем Ча Ын увидела себя через пару десятков лет. Каково это — узнать из новостей о грязных делах ученика, которым когда-то дорожил?

Сутулая спина уходящего Мун Чон Сика выглядела жалко и печально. Каждый раз, когда она видела горечь старых учителей, во рту оставался горький привкус.

Ей все уши прожужжали о том, что нельзя слишком сильно привязываться к ученикам, но с годами, видимо, контролировать это не становится легче.

Ча Ын оглянулась на Сын Хи, которая ссорилась с Хэ Ганом, идя следом. С одной стороны, ей было жаль себя — такую мягкотелую, готовую отдать частичку души каждому из них. Но она ничего не могла с собой поделать.

Ча Ын гордилась своей профессией и любила учеников. Она не хотела, чтобы хоть один из них получил такие же шрамы, как у неё. Наверное, до самого конца своей карьеры она будет без остатка дарить им свое тепло.

✨P.S. Переходи на наш сайт! Вся история уже готова к прочтению!  ➡️ Fableweaver