Атмосфера была такой серьезной, но Ча Ын вдруг рассмеялась. Квон Хэ Ган, который так долго мялся ради одной этой фразы, был невероятно милым. То, как он отбросил все лишние предисловия и выдал эти честные слова, было в точности в духе Квон Хэ Гана.

— Ты смеешься?

Хэ Ган слегка склонил голову набок и нахмурился. Ча Ын быстро стерла улыбку и плотно сжала губы.

— А, извини.

— Извини? В каком смысле «извини»?

Увидев его по-настоящему серьезное лицо, ей захотелось немного над ним подшутить. Сделав вид, что глубоко задумалась, Ча Ын ответила:

— Хм, ну не знаю. В каком же смысле это может быть «извини»?

Ошарашенный Хэ Ган выдохнул со смешком:

— Ты что, играешь со мной?

— Ну не то чтобы играю.

— Если подумать, то правильнее сказать не «будешь встречаться?», а «встречайся со мной». У тебя нет права выбора. Ты обязана выполнить мою просьбу.

— Разве это... так работает?

Внезапно оказавшись загнанной в угол, Ча Ын почесала щеку и забегала глазами. Если подумать, звучит логично. Квон Хэ Ган первый выполнил её просьбу, значит, и она должна выполнить его, чтобы был справедливый обмен, так?

— Но знаешь, Квон Хэ Ган.

— Чего. Всё еще не избавившийся от напряжения Хэ Ган облизнул губы и вздернул подбородок.

— Ты сейчас как-то... не очень круто выглядишь.

— Думаешь, у меня сейчас есть силы заботиться о том, как я выгляжу?

Разве можно не любить Квон Хэ Гана, который терял самообладание только рядом с ней? Некоторые чувства передаются от сердца к сердцу даже без слов. Она уже давно чувствовала его любовь, поэтому признание не стало сюрпризом. Её ответ тоже был готов, но Хэ Ган, не зная этого, продолжал нервничать.

— Ха-а, раз уж я и так потерял всё свое лицо, не собирался рассказывать, но...

— Что рассказывать?

— Я впервые увидел тебя не в школе.

Это было совершенно неожиданно. Глаза Ча Ын округлились.

— Я с самого начала всё знал. Что ты дочь хозяйки «Свинки-камджатан».

— ...!

— Увидел тебя пару лет назад, когда проходил мимо вашего ресторана.

— ...

— И с тех пор почему-то всё время ходил тем путем. Заглядывал внутрь, как дурак, пытаясь высмотреть, там ты или нет.

Хэ Гану, видимо, было стыдно в этом признаваться, потому что он прикрыл глаза тыльной стороной ладони.

— Всё думал, как бы к тебе заговорить, взвешивал варианты... Но стоило увидеть твое лицо, как язык отнимался, и поэтому...

Чмок. Легкое, как перышко, прикосновение коснулось щеки Хэ Гана и исчезло. Удивленный Хэ Ган опустил руку и открыл глаза: перед ним стояла красная как помидор Ча Ын и крепко жмурилась.

— Я тоже согласна.

От её тихого шепота сердце Хэ Гана рухнуло куда-то к ногам. Ча Ын ковыряла носком кроссовка асфальт стадиона, который ни в чем не провинился.

— Я встречаюсь с тобой не потому, что обязана выполнить твою просьбу, а потому, что сама этого хочу. Уясни это.

Сказав это, она резко развернулась и быстро зашагала вперед. Хэ Ган, стоявший как вкопанный с ошарашенным лицом, как только пришел в себя, бросился вдогонку за ней широкими шагами.

— Эй, девушка! Как бы тебе ни было стыдно, рюкзак-то свой забери!

Услышав это смущающее обращение «девушка», Ча Ын вскрикнула и пустилась наутек.

***

Атмосфера в университетском кампусе разительно отличалась от средней или старшей школы. Везде кипела жизнь, а от разнообразия стилей и индивидуальностей разбегались глаза.

Перед поступлением Ча Ын набралась смелости и впервые в жизни сделала завивку. На ориентации (ОТ) перед началом семестра она подружилась с однокурсниками, они вместе составили расписание, и она с нетерпением ждала начала студенческой жизни. Но первокурсница Ча Ын кое-чего не знала.

В старшей школе встать рано утром и пойти на урок к 9:00 было сущим пустяком, поэтому она с энтузиазмом записалась на лекцию по общеобразовательному предмету на 9 утра. Однако друзья сказали, что на такое не подпишутся, и вычеркнули её из своих расписаний. В итоге Ча Ын пришлось идти на свою первую лекцию в одиночестве. Она-то думала, почему записаться на этот курс было так легко... Оказалось, что лекции в 9 утра были тем временем, которого все избегали.

Оказавшись на первой в своей жизни университетской лекции совершенно одна, Ча Ын начала нервничать. От волнения она пришла в аудиторию на целых полчаса раньше. Сев на свободное место, она начала теребить кольцо на безымянном пальце, и напряжение постепенно спало. Это кольцо Хэ Ган подарил ей в честь поступления.

«Если какие-нибудь жуки будут к тебе клеиться, покажи им это кольцо и скажи, что у тебя есть парень. Они сразу сдуются и отвалят».

Кольцо с маленьким камушком в центре и узором в виде трещинок внутри круга оказалось действительно эффективным. На ориентации один из старшекурсников, восстановившийся после армии, изрядно выпив и покраснев, уселся рядом с Ча Ын. Какую школу ты закончила, если будет трудно — обращайся ко мне, у меня много шпор, так что пиши, когда будешь делать задания... Когда этот парень, хвастаясь тем, что еще недавно стрелял на передовой, начал к ней откровенно подкатывать, она просто крикнула: «У меня есть парень!» — и показала кольцо. Старшекурсник скривился и пересел.

С тех пор, стоило ей потрогать кольцо, как на душе становилось спокойно, словно Хэ Ган был рядом.

[Я уже в аудитории. Наверное, пришла слишком рано. Еще никого нет.]

Прошло уже минут десять с тех пор, как она отправила сообщение Хэ Гану, но ответа всё не было. Время шло, пустые места в аудитории постепенно заполнялись, стрелки приближались к девяти. Вдруг кто-то постучал по парте рядом с ней: тук-тук.

— Здесь случайно не занято?

Ча Ын вздрогнула и подняла голову, поспешно убирая свою сумку с соседнего стула. В этот момент человек, которого здесь быть не должно было, заполнил всё её поле зрения, заставив остолбенеть.

— Т-ты почему здесь?

— Надо было сказать, что занято. Зачем ты так легко уступаешь место? Почему не используешь то, чему я тебя учил?

Прищурившись, Квон Хэ Ган со спортивной сумкой на плече пристально смотрел на Ча Ын.

— Я спрашиваю, почему ты здесь? Тебе разве не надо в свой универ? У тебя же сегодня тоже занятия с утра!

— Вот я и пришел. На занятия.

Хэ Ган невозмутимо поставил сумку и сел рядом с ней. Ча Ын с трудом разжала онемевшие губы.

— Университет «Сеун»...

— Нет, вообще-то это Корейский университет.

— Ты же студент «Сеуна»...

— К сожалению, я студент Корейского университета.

Она ничего не понимала. Хэ Ган точно говорил, что поступит в «Сеун», и в новостях писали то же самое. А главное, если бы он поступил в тот же университет, зачем ему было врать?!

— Ну как? Удивлена? Это сюрприз.

Ча Ын склонила голову набок, всё еще не веря своим глазам.

— Я умолял агентство держать всё в секрете до сегодняшнего дня и не выпускать опровержений. Они меня чуть ли не Квон-мухой прозвали, так я вокруг них жужжал. Я так тер руки, умоляя, что они чуть в ноги не превратились. Подуй мне на них.

 Какое еще «подуй».

— Как, с каких пор...

Ты обманывал меня, ах ты ж негодяй.

— Ча Ын-а. Кажется, ты до сих пор не осознала мою истинную ценность. Я, если что, такой талант, который может сам выбирать себе университет.

Хэ Ган ухмыльнулся и подмигнул.

— Но знаешь, общеобразовательные лекции в 9 утра — это как-то не очень. Я так считаю, Ча Ын-а.

— Так значит, когда ты просил скинуть мое расписание, сказав, что приедешь в гости... это тоже было...?

— Оказалось, записаться на те же самые лекции довольно сложно. А я-то думал, что как только мы поступим в универ, сможем быть вместе неразлучно.

Ча Ын от возмущения потеряла дар речи. То, что он появился здесь, само по себе шок, но он еще и всё это спланировал? Только чтобы удивить её? Стиснув зубы, она стукнула его кулаком по плечу: БАМ.

— Ай, ай.

С таким выражением лица, будто ему вообще не больно, он отлично притворялся страдальцем. Хотя на самом деле больно было её кулаку.

— Ну погоди у меня.

— Чего годить-то. Я прямо здесь, так что смотри на меня хоть с этого момента и дальше. Не бойся, дырку не протрешь.

 — Знаешь, что когда ты говоришь с таким лицом, ты жутко бесишь?

В этот момент в аудиторию вошел профессор в очках в золотой оправе.

— Как ты можешь болтать, когда профессор вошел, Ча Ын-а? Профессор! Хон Ча Ын разговаривает на паре!

Хэ Ган, сдерживая смех, попытался поднять руку. Ча Ын еле-еле успела перехватить его руку обеими руками, но студенты, сидевшие поблизости, уже обернулись и начали перешептываться.

***

Пообедав в студенческой столовой, Хэ Ган и Ча Ын гуляли по кампусу, вооружившись мороженым со вкусом дыни. На деревьях, готовящихся к приходу весны, уже набухли почки.

Пока они ели в столовой, на них со всех сторон сыпались взгляды. Хэ Ган, казалось, привык к вниманию и невозмутимо продолжал есть, а вот Ча Ын не понимала, еда попадает ей в рот или в нос.

— Мне кажется, все смотрят только на тебя.

Откусив огромный кусок мороженого, Хэ Ган посмотрел на Ча Ын.

— Что поделать, такие видные парни, как я, встречаются нечасто. Тебе придется с этим смириться.

— Они смотрят не потому, что впервые видят видного парня, а потому, что им интересно вживую увидеть человека из телевизора.

— Вижу, тебе не хочется это признавать. Ну, пусть будет так.

— Я не говорю «пусть будет так», я говорю...

— Что говоришь?

— ...Проехали.

Посмотрев на лицо Хэ Гана, Ча Ын решила промолчать. Потому что, как он и сказал, она вдруг осознала, что такие парни, как Квон Хэ Ган — высокие, с отличной фигурой, да еще и красивые — действительно большая редкость.

— Но ты не ревнуй и всё такое. Я всё равно твой.

Квон Хэ Ган подмигнул и указал на неё кончиком палочки от мороженого, из-за чего Ча Ын прыснула со смеху. Был еще только март, ветер дул холодный, и для весны приходилось плотнее запахивать пальто, но воздух в кампусе был пропитан трепетным ожиданием новых начинаний. Прикончив мороженое всего за три укуса, Хэ Ган легким броском отправил палочку прямо в урну. Затем он естественно переплел свои пальцы с пальцами Ча Ын. Ча Ын сжала его руку, к которой уже так привыкла, и начала легонько раскачивать их сцепленные руки вперед-назад.

— Может, бросить все эти тренировки и просто ходить с тобой за ручку в универ?

Ча Ын нахмурилась и строго предупредила:

— Хватит нести чушь.

— Думаешь, я серьезно? Просто к слову пришлось.

— Даже если несерьезно, не говори так. У меня аж сердце обрывается.

Именно Ча Ын была тем человеком, который всегда болел за него, смотря даже неофициальные соревнования. Теперь она могла определить его состояние по одному только выражению лица или походке. Самым крутым Квон Хэ Ган был тогда, когда бесстрашно рассекал воду. Если бы она больше никогда не увидела этого зрелища, это было бы равносильно потере радости в жизни.

Ча Ын засунула уже начавшее таять мороженое глубоко в рот и, вытянув губы трубочкой, с шумом засосала его: Чмо-ок. Хэ Ган, наблюдавший за ней, внезапно остановился.

— И ты тоже так не делай.

— А?

Лицо Хэ Гана заметно напряглось. Между его ровными бровями появилась морщинка. От его непривычно сурового тона Ча Ын опешила.

— Я сказал, не делай так больше.

Кадык на шее Хэ Гана дернулся. Он выхватил мороженое из рук растерянной Ча Ын и выбросил его в урну.

— Там же еще осталось...!

— В следующий раз ешь фруктовый лед. Или то, что ложкой едят.

— С чего вдруг?

— Если ты еще раз сделаешь так перед другими людьми, я им всем глаза повыкалываю. Обещай.

Не понимая, за что её лишили сладкого десерта, Ча Ын уставилась на протянутый мизинец Хэ Гана.

— Не знаю, в чем дело... но раз тебе не нравится.

Она сцепила свой мизинец с его. Хэ Ган тут же достал телефон и сфотографировал их переплетенные пальцы.

— Ты даже не представляешь, насколько ты сексуальная.

Только что был серьезным, а теперь выдает такое. Ча Ын фыркнула в ответ.

— Смешно. Сам-то еще сексуальнее...

— Не понимаешь, какая ты милая и красивая.

— Чья бы корова мычала.

— И даже не догадываешься, что люди смотрели не на меня, а на тебя.

— А вот с этим я категорически не согласна!

— Хочу запереть тебя так, чтобы никто не видел, кроме меня.

— Хватит уже. Ведешь себя как влюбленный дурак.

— Да, я влюбленный дурак. Только сейчас поняла?

Ча Ын, смущенная непрекращающимся потоком его признаний, потянула его за руку. Теплые солнечные лучи падали на них сверху. В отличие от школьных лет, она с нетерпением ждала начала своей университетской жизни. Потому что Квон Хэ Ган был рядом.

Потому что человеком, с которым она могла делить повседневные мелочи, был именно Квон Хэ Ган. Иногда с ним было легко, как с другом, иногда — надежно, как со старшим братом, а порой он вел себя по-детски, но всё это было прекрасно, потому что это был Квон Хэ Ган. Пока он рядом, всё было просто замечательно, и улыбка не сходила с её губ.

Конец.