Когда классный руководитель Джин Мён, поддерживая ученицу, ушел с ней в больницу, в медпункте моментально воцарилась тишина. Звуки торопливых шагов и суета, только что наполнявшие комнату, исчезли, оставив их вдвоем. Тонкий, терпкий запах антисептика витал в воздухе, а в ушах стояло лишь жужжание работающего очистителя воздуха.

Хэ Рин, присевшая на край опустевшей кушетки, держала в руках чашку кофе. Этот кофе ей дал Докго Хён, и он был такого насыщенного темно-коричневого цвета, что казался горьким на один только вид.

— Вы не любите кофе?

Он стоял вполоборота, скрестив руки на груди, и спросил это с полным равнодушием. Вопрос был обычным, но из-за его жесткого, холодного тона он прозвучал как: «Пей быстрее и проваливай».

— Люблю. Люблю, но...

Хэ Рин осеклась, и её лицо застыло. То, что она только что сказала, больно кольнуло совесть. Сказать женатому мужчине «я люблю»! Конечно, это был ответ про кофе, но от мысли, что он может понять это превратно, у неё ёкнуло сердце.

— Только не говорите, что предпочитаете растворимый кофе 3-в-1 или типа того? — добавил Докго Хён с легкой насмешкой.

— Если хотите, скажите. Я растворимый за кофе не считаю, так что у меня его тут полно.

Казалось, он затаил какую-то личную обиду на растворимый кофе. Причина была неясна, но это тоже не было в её вкусе.

— Нет. Я тоже люблю свежесваренный кофе из зерен.

Блин, опять сказала «люблю»... Пока Хэ Рин, чтобы он не заметил, незаметно кусала нижнюю губу, он коротко бросил:

— Тогда пейте.

Твердый, но спокойный голос. В нем не было никаких особых эмоций, но кончики ушей Хэ Рин почему-то загорелись. Поддавшись на его уговоры, она сделала глоток и в тот момент, когда перехватывала чашку, её взгляд упал на его руку.

— У вас... нет кольца.

— Кольца?

Докго Хён склонил голову набок и поднял руку, чтобы посмотреть. Аккуратно подстриженные ногти, длинные, прямые пальцы, проступающие синие вены на тыльной стороне ладони. От одного только взгляда на эти руки у неё перехватило дыхание. Словно увидев то, чего не должна была, Хэ Рин поспешно опустила глаза и тихо пробормотала:

— А. Вы же медработник, наверное, снимаете из соображений гигиены или безопасности.

То ли от послевкусия кофе, то ли от ситуации, но во рту осталась горечь. Жизнь... такая горькая штука. Как её угораздило влюбиться в женатого мужчину? Чувства появились всего пару дней назад, так что скоро пройдут, но всё равно было обидно — ведь она нашла свой идеальный типаж, который встречается раз в тысячелетие.

Докго Хён, то и дело разглядывая свою руку, почесал висок и спросил:

— А что, его обязательно нужно носить?

— Ну... да. Иначе незнакомые люди могут сделать неправильные выводы.

— Неправильные выводы?

— Да. Говорят, в западных странах этому придают еще большее значение.

— ...Хм?

— Если кольцо снято, люди могут подумать, что в семье какие-то проблемы... Даже повара и медработники носят кольца из гигиеничных материалов. Это означает, что кольцо — важный социальный договор.

— Социальный договор?

В этот момент дверь медпункта открылась. Хэ Рин думала, что здесь довольно спокойно, но оказалось, что посторонние заходят сюда довольно часто. Докго Хён, с выражением лица человека, привыкшего к рутине, произнес:

— Сначала напиши класс, номер группы и имя.

— Это я.

Вошедшим человеком оказалась Хон Ча Ын, та самая учительница математики, которая каждый день обедала с Докго Хёном. Вблизи её изящные черты лица на маленьком личике делали её красивой, как кинозвезду. Почувствовав себя неуютно, Хэ Рин робко встала и слабо улыбнулась.

— Как раз... ваша жена пришла.

Как только эти слова сорвались с губ Хэ Рин, воздух в медпункте замерз. Глаза Докго Хёна удивленно расширились, а затем он застыл как изваяние. В его обычно равнодушном и холодном взгляде мелькнули растерянность и возмущение.

— ...Что вы сказали?

Лицо Хон Ча Ын, стоявшей напротив, тоже стало ледяным. Было видно, как её лицо размером с кулачок стремительно бледнеет. Лицо человека, услышавшего то, что он не должен был слышать, вскоре исказилось от ужаса. Только тогда Хэ Рин поняла, что сморозила глупость.

— Ой, простите. Ваш тайный брак... М-м!

Огромная ладонь Докго Хёна стремительно закрыла Хэ Рин рот. Видимо, они пытались притворяться не женатыми, чтобы это не мешало работе, и тот факт, что даже новенькая учительница в курсе, поверг их в панику. Но всё равно, затыкать ей рот рукой прямо на глазах у жены — это как-то...

— Послушайте, учительница Со Хэ Рин. Кажется, вы совершили грандиозную ошибку.

Когда из уст Докго Хёна прозвучало её имя, Хэ Рин от удивления широко раскрыла глаза. Он знал мое имя? Женатик... ты виновен!

Зрачки Хон Ча Ын безостановочно дрожали. Она перевела взгляд на Докго Хёна и спокойным тоном произнесла:

— Ты же понимаешь, что если Квон Хэ Ган об этом узнает, то убьет тебя, убьет меня, а потом и сам сдохнет? Объясни, что здесь происходит.

Докго Хён, не веря своим ушам, издал смешок: Ха.

— Неужели то, что вы сказали про отсутствие кольца, имело этот смысл?

Хэ Рин, с зажатым ртом, несколько раз кивнула. Она понимала, что ситуация неправильная, но от приятного запаха, исходившего от его руки, разум, казалось, улетучивался. Это был запах только что вымытых рук и хорошего крема — чистый и освежающий нос.

— Я, честно говоря, впервые сталкиваюсь с таким оскорбительным недоразумением.

Его рука медленно убралась от её лица. Почему-то почувствовав сожаление, Хэ Рин опустила уголки глаз.

— Я холост. Услышав этот внезапный звук, проникший в уши, Хэ Рин распахнула глаза.

— ...Вернувшийся в статус холостяка (в разводе)?

— Какой еще «вернувшийся». Я неженат. Не разведенный, а просто неженатый мужчина.

Не женатый, не разведенный... холостой? Это были лучшие слова, которые она могла услышать, но тогда что же ей рассказывали в столовой?

— Но я слышала, что вы недавно женились... Что вы пара учителей, которые сошлись в школе.

— Кажется, это больше похоже на историю обо мне.

Хон Ча Ын, стоявшая с ужасом на лице, плавно вклинилась в разговор и подняла руку. На её безымянном пальце ослепительно сверкало обручальное кольцо.

— И мой муж — точно не он.

Хэ Рин переводила моргающий взгляд с Хон Ча Ын на Докго Хёна. Мозг словно перестал работать. Только спустя несколько секунд тишины к ней вернулся рассудок.

Что... что я только что натворила? От нахлынувшего чувства стыда лицо загорелось так сильно, что терпеть было невозможно.

***

Впервые в жизни столкнувшись с тем, что его приняли за женатого мужчину, Докго Хён почувствовал себя глубоко оскорбленным. Да и как вообще можно было додуматься до того, что они с Хон Ча Ын — муж и жена? От одной только мысли, что кто-то видел их в таком свете, оставался неприятный осадок.

Однако та, кто нанес ему это оскорбление, казалось, совершенно не переживала по этому поводу и с того самого дня начала таскаться в медпункт как к себе домой. Дверь, которая осторожно, словно проверяя обстановку, приоткрывалась. Теперь он мог узнать, кто пришел, по одному только звуку шагов.

— Э-э... Здравствуйте.

Со Хэ Рин, забегав глазами, вошла и начала теребить сцепленные руки. Вроде бы учительница, но вела себя как школьница, которая каждый день сбегает в медпункт, симулируя болезнь. Докго Хён искоса глянул на нее и кивнул.

— За то, что вы приходите сюда каждый день, вам не будут доплачивать. Хотите оформить как производственную травму?

— Нет, нет. Дело не в этом...

Со Хэ Рин торопливо замахала руками, пытаясь выкрутиться. Её мешковатый спортивный костюм и румянец на щеках действовали на нервы. Её неуклюжее, неловкое поведение вызывало в нем странные амбивалентные чувства.

Было очевидно, что она испытывает к нему интерес. То, как она мялась на пороге, чтобы попросить пластырь или таблетку от головной боли, было одновременно раздражающим и смешным. То, как она не решалась на активные действия, но при этом каждый день исправно «отмечалась» в медпункте, было даже довольно милым.

— Что вам дать сегодня? Пластырь? Лекарство для пищеварения?

— Сегодня я правда поранилась... Со Хэ Рин слегка прикусила нижнюю губу и неловко улыбнулась.

— Поранились?

Только когда он нормально повернул к ней голову, он увидел длинную царапину на голени Со Хэ Рин. Между бровями Докго Хёна залегла глубокая складка. Как бы он ни был школьным медбратом, вид крови не доставлял ему удовольствия.

— Идите сюда, садитесь. Как это произошло?

Со Хэ Рин, прихрамывая, подошла и села на стул.

— Ну... я закрывала дверь на склад со спортинвентарем и поцарапалась о железный край.

— А, это. Учителя физкультуры обязательно хотя бы раз приходят с такой царапиной. Будьте осторожнее.

Когда он наклонился, чтобы внимательнее осмотреть рану, Со Хэ Рин непроизвольно вздрогнула.

— Будет щипать. Докго Хён взял пинцетом марлю, смоченную в антисептике, и начал промакивать рану. Послышался звук резкого вдоха Со Хэ Рин, которая задержала дыхание: Всхлип.

Сквозь стиснутые зубы Докго Хёна вырвался тихий смешок, и ему пришлось прикусить губу. Он понимал, что ей больно, но то, как кристально ясно она реагировала на каждое его прикосновение, было забавным. Когда он обработал рану и подул на неё — Фу-у, — кончики пальцев Со Хэ Рин, державшейся за голень, мелко задрожали.

— Сейчас буду мазать мазью. Сами справитесь? Боясь, что ей может быть некомфортно, он протянул ей тюбик с мазью и ватную палочку, но Со Хэ Рин покачала головой.

— Нет. П-помажьте вы...

Этот короткий ответ почему-то пощекотал ему сердце. То, как она произнесла это, вытягивая перед ним свою белоснежную ногу, прозвучало особенно двусмысленно. Докго Хён, слегка прищурившись, выдавил мазь на кончик ватной палочки.