А Рин, сидя в надувном круге-ходунках, инстинктивно болтала ножками, рассекая воду в бассейне родительского особняка.

— Кья-ха! У-у-у!

На её радостно смеющемся личике поблескивали капли воды. Хэ Ган, придерживая круг рукой, чтобы он не перевернулся, вел А Рин к центру бассейна.

— Квон А Рин. Кого ты больше любишь: папу или водичку?

Хэ Ган с самым серьезным видом задал вопрос А Рин, которая увлеченно шлепала ладошками по поверхности воды.

— Бу, бу-у! Бу-уль! (Водичку!)

— Ах так? А кого ты больше любишь: маму или папу?

— Ма, ма-ма-а! Ма-а!

Кто бы сомневался. Усмехнувшись, Хэ Ган легонько ткнул пальцем в пухлую щечку А Рин.

— Тут уж ничего не поделаешь. Папа тоже больше всех любит маму А Рин.

Только теперь он начал понимать, почему его сестра Квон Хэ Ён так часто привозила Юн Хи в родительский дом. Он думал, ей просто тяжело справляться с ребенком одной и она ищет помощи у родителей, но причина была не только в этом.

Когда остаешься дома один на один с А Рин, которой скоро исполнится два года, время тянется невыносимо медленно. Кажется, что играл с ней целую вечность, а смотришь на часы — прошло всего десять минут. Стоит уложить её спать и попытаться перевести дух, как она тут же просыпается и начинает заливисто плакать.

Можно выйти на улицу подышать воздухом, чтобы убить время, но пойти особо некуда. Вот и приходится ехать в родительский дом. Тут тебе и бассейн, и сад, где можно побегать — место, полное природы и развлечений.

А Рин здесь тоже нравилось, она с восторгом плавала, куда глаза глядят. В ярко-желтом купальнике с ананасами и плотно натянутой шапочке для плавания, она, казалось, никогда не уставала. Потрясающую выносливость она явно унаследовала от Хэ Гана.

— Дядя! А Рин-а!

Юн Хи, ставшая первоклассницей и заметно повзрослевшая, выбежала к бассейну в купальнике. Она уже собиралась с разбегу прыгнуть в воду, но Хэ Ган вовремя её остановил.

— Дядя же говорил, что перед тем как лезть в воду, обязательно нужно сделать разминку, м?

Тц. Юн Хи с недовольным видом потянулась, а затем медленно, начиная с ног, зашла в бассейн. И тут же крикнула Хэ Гану:

— Тётю я люблю больше, чем дядю!

Хэ Ган, привыкший к подобным заявлениям, лениво лег на спину, покачиваясь на воде, и ответил:

— А дядя любит Ча Ын больше, чем Юн Хи.

— Мам-ма-ма, ма-ма, ма!

А Рин, шлепая ладошками по воде: шлеп, шлеп, — вклинилась между ними.

— Вот видишь. А Рин тоже говорит, что больше любит тётю.

— Знаю. Меня только что уже добили этим фактом. У дяди болит, так что поиграй с А Рин немного, Юн Хи.

— Где у дяди болит?

— В сердце.

— Пф! Не притворяйся.

Юн Хи резко развернулась, умело подплыла к А Рин и, широко раскинув руки, крепко её обняла.

— А Рин-а, я тебя люблю.

— Сказала бы ты такое и дяде хоть раз. Забыла, как я таскал тебя на спине, когда ты была маленькой?

— А Рин-а такая красивая и милая. Вся в тётю.

— ...Она меня вообще игнорирует.

Неужели единственная, кто любит его в этом мире — это Хон Ча Ын? Хэ Ган, отчаянно тоскуя по Ча Ын, дрейфовал на поверхности воды, как намокший кусок цветной бумаги.

***

Пообедав с А Рин в родительском доме, Хэ Ган поехал вместе с дочерью на работу в школу. Кабинет председателя фонда находился в здании старшей школы «Сеун», так что можно было сказать, что они с Ча Ын работают в одном месте.

Возможно, раньше должность председателя и была лишь формальностью, но с тех пор как он её занял, он не мог закрывать глаза на коррупцию или ущерб репутации фонда. Поэтому он приезжал каждый день, чтобы следить за делами.

— А Рин-а, пойдем посмотрим на маму.

Хэ Ган легко подхватил А Рин, смирно сидевшую в детском кресле на заднем сиденье, на одну руку и широкими шагами вошел в школу.

— Мам-ма-ма, ма-ма!

А Рин схватила Хэ Гана за волосы, начала их накручивать на палец, а потом сильно дергать, играя.

— Дергай-дергай, всё равно папа никогда не облысеет.

— Кья-ха-ха! Кья-а!

Неизвестно, как она его поняла, но А Рин с еще большей силой вцепилась в его волосы. Хэ Ган, стиснув зубы от жжения в коже головы, распахнул дверь кабинета председателя.

— Папе теперь нужно поработать, А Рин спать не хочет?

Он мило улыбнулся и попытался незаметно уложить А Рин на диван, но она, словно почувствовав подвох, залилась громким плачем. От пронзительного крика, заполнившего кабинет, у Хэ Гана зазвенело в ушах, и он снова взял её на руки. А Рин тут же прижалась к его плечу и груди, уткнувшись лицом, всем своим видом показывая, что ни за что его не отпустит.

— И в кого наша А Рин такая упрямая?

— В па-пу.

— Да-да, конечно. Вся в маму, правда?

— А-а, а-а! Па-па! Па-а-а!

— Понял, понял. Папа знает, что ты упрямишься, потому что пошла в маму.

Конечно, всё плохое — в него. Привычный к таким ситуациям, Хэ Ган смиренно сел за рабочий стол, держа А Рин на одной руке. Свободной рукой он открыл стопку папок с документами и начал внимательно читать.

Естественно, ручки А Рин тянулись к его носу, щипали за щеки, ерошили волосы и пытались закрыть ему глаза, но он оставался непреклонен.

— Тс-с. Не видишь, папа занят важными делами?

— Гы-ы...

Личико А Рин тут же помрачнело. Она обиделась, что с ней не играют. Игнорировать её с холодным сердцем он не мог. Внимание Хэ Гана всё время переключалось на дочь. Он начал ласково поглаживать по спине А Рин, которая сидела, надув губы и прижавшись лбом к его плечу, пытаясь ей всё объяснить. Кто знает, сколько из этого она поймет.

— Папе нужно работать, чтобы наша А Рин могла есть всё, что захочет, делать всё, что захочет, и покупать всё, что захочет.

Сказав это, Хэ Ган понял, что тут есть логическая ошибка, склонил голову набок и поправился:

— Вообще-то, мы можем хорошо жить и есть, даже если папа не будет работать, но...

Как же сладок пассивный доход. Пенсия олимпийского чемпиона регулярно поступает на счет, а активы семьи фактически уже принадлежат ему, так что о нехватке денег можно было не беспокоиться. Но ведь ради воспитания ребенка нужно показать, что труд вознаграждается, а если ничего не делать — ничего и не получишь, верно? То есть, no pain, no gain (без труда не вытащишь и рыбку из пруда). Ведь когда-нибудь настанет время, и А Рин придется стать самостоятельной.

Дойдя до этой мысли, он почувствовал, как защипало в носу. Встретившись взглядом с ясными, блестящими глазками А Рин, которые внимательно смотрели на него, его сердце наполнилось теплом.

— Да ладно. К черту всё. Главное, чтобы мой ребенок был счастлив. No pain, no gain пусть идет лесом. Папа возьмет на себя pain, а А Рин пусть получает только gain.

Внезапно переполненный невыразимыми эмоциями, Хэ Ган крепко обнял дочь.

Так вот что значит отцовская любовь? Ему хотелось отдать ей всё на свете и защитить её, даже если для этого придется пожертвовать собой. Почувствовав пылкую любовь отца, А Рин, до этого грустившая, снова радостно заулыбалась и принялась выдирать ему волосы.

— Да. Если А Рин это нравится, папа согласен стать лысым.

— Кья-ха-а!

— И чего ты так радуешься тому, что папа облысеет?

— Кья-рык. Хи-я-а!

— Такая маленькая, а хватка железная.

Успокаивая А Рин и одновременно пытаясь читать документы, он остро нуждался во втором теле, а скорость перелистывания папок бесконечно замедлилась.

***

Ча Ын, у которой не было урока на последнем часе, быстро закончила оставшиеся дела и встала с места.

— Я пойду первая.

Лицо Ча Ын светилось от предвкушения. Раньше она бы просто радовалась раннему уходу с работы, но теперь её сердце трепетало от мысли, что она скоро увидит А Рин.

А Рин скоро исполнится два года, но каждый раз, когда Ча Ын разлучалась с ней, силы покидали её. Казалось, она страдает от тяжелой формы тревоги разлуки. Не А Рин, а она сама.

— Уходишь вовремя, чтобы заступить на вторую смену — материнскую. Наверное, это очень утомительно, учительница Хон.

На самом деле, львиную долю забот о ребенке брал на себя Хэ Ган, так что ей было не так уж и тяжело. С домашними делами помогала нанятая домработница. Одним словом, её материнство было сплошным благословением.

Ча Ын ответила легкой улыбкой и вышла из учительской. Быстрым шагом она добралась до кабинета председателя, приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Хэ Ган, который сегодня снова пришел на работу в удобной одежде, легко держал уснувшую А Рин на одной руке, а другой держал папку, расхаживая взад-вперед по кабинету. Ча Ын тихо вошла, стараясь не разбудить дочь, и их взгляды с Хэ Ганом встретились. На его уставшем лице тут же расцвела радость.

— Сегодня рано закончила? — прошептал Хэ Ган, максимально понизив голос.

— Последнего урока не было, так что доделала дела и сразу спустилась. Давай А Рин мне. Я подержу. А ты заканчивай свои дела.

Когда Ча Ын подошла с протянутыми руками, Хэ Ган, словно увидев спасителя, быстро передал ей спящую дочь. А Рин, даже сквозь сон почувствовав уютные мамины объятия, крепко прижалась к Ча Ын. Спящая А Рин была похожа на маленького ангела, спустившегося с небес. Ча Ын потерлась щекой о её пушистые волосики, чувствуя тепло маленького тельца.

— Зая, может, и меня так же обнимешь?

Хэ Ган, уперев язык в щеку изнутри, ждал ласки Ча Ын, всем своим видом показывая, что он тоже заслужил утешение после тяжелого дня.