Почувствовав легкую стимуляцию между ног, Ча Ын закусила губу. Чем больше она отворачивалась, тем настойчивее Хэ Ган преследовал её лицо, прижимаясь своим лбом к её лбу и ловя её взгляд.

— М-м... к-какие еще объяснения...

— С каких пор ты так течешь?

От бесстыдных движений его пальцев, ласкающих её клитор прямо под водой, Ча Ын потеряла дар речи. В глазах Хэ Гана отражалось её собственное раскрасневшееся от возбуждения лицо.

— С того момента, как я показал пресс? Наверное, с ума сходишь, так хочешь меня сожрать. У тебя сейчас чертовски пошлое лицо.

Пока Хэ Ган говорил это, его член, раздувшийся до предела, уже плотно прижимался к её животу. С трудом сдерживая стоны, Ча Ын спросила в ответ:

— А у тебя... ах... с каких пор он стоит?

— Дай подумать. Он стоит так часто и не к месту, что даже не назову точное время.

— Бесстыдник.

— Я просто честный.

Воспользовавшись тем, что ухмыляющийся Хэ Ган слегка ослабил хватку, Ча Ын резко оттолкнулась от него и попыталась сбежать. Она же просто хотела поплескаться в бассейне, почему всё опять скатилось к этому? С Квон Хэ Ганом всегда так, всегда!

Ча Ын отчаянно барахталась, рассекая воду. Она отталкивалась пальцами ног от дна, но продвигаться вперед оказалось сложнее, чем она думала. Решив, что отплыла уже достаточно далеко, она оглянулась. Хэ Ган стоял всего в трех шагах от неё, наблюдая за её потугами с выражением крайнего недоумения на лице. Осознание того, что он так близко, повергло её в отчаяние. Выталкивающая сила воды делала человеческие усилия такими жалкими.

Она собрала все силы, чтобы снова рвануть в противоположную от него сторону. Звук рассекаемой воды стал ближе, и прямо над ухом раздался его голос:

— И когда ты собираешься применить то, чему тебя учил бывший пловец национальной сборной?

В то же мгновение рука, вынырнувшая сзади, забралась под бюстгальтер и сжала её грудь.

— Ах!

— Пытаешься ходить пешком по воде, вот и попалась.

— Даже если бы я поплыла, ты бы всё равно меня поймал.

— Понимаешь, значит?

Хэ Ган уткнулся лицом в мокрую шею Ча Ын. Нещадно сминая её грудь, он нашел кончиками пальцев сосок и начал мягко перекатывать его.

— Ха-а, обожаю твою грудь.

— Не говори... м-м... таких извращенских вещей. Не хочу.

Разряд тока прошил тело от самых ягодиц до макушки. Ноги постепенно слабели, и всё внимание сосредоточилось на затвердевшем соске.

— Говоришь, что не хочешь, а сама улыбаешься. Кто тебе поверит? Специально меня соблазняешь?

— Когда это я... улыбалась...

Свободная рука, поглаживавшая низ её живота, тоже поднялась и задрала бюстгальтер над грудью. Как только прохладный воздух коснулся белоснежных полушарий, тело Ча Ын мелко задрожало.

— Смотри. Соски встали от того, что тебе приятно.

Ча Ын медленно опустила глаза. Грудь, выскользнувшая из-под лифчика, была полностью открыта и безжалостно сминалась руками Хэ Гана. Её грудь, зажатая в его огромных ладонях, перекатывалась и сплющивалась. От этого зрелища, лишающего дара речи, Ча Ын запрокинула голову.

Хэ Ган осыпал её лицо поцелуями. При этом его руки, мнущие грудь, словно тесто, и не думали останавливаться. От непрерывной стимуляции силы окончательно покинули Ча Ын, и она безвольно обмякла в его объятиях. Да ладно, будь что будет. Смирившись, она смотрела на невинно-довольное лицо Хэ Гана, который наслаждался ситуацией.

Одна рука Хэ Гана, увлеченно ласкавшая грудь, медленно скользнула ниже пупка. Отодвинув в сторону трусики, насквозь промокшие от воды и её собственных соков, он начал яростно растирать сверхчувствительный клитор.

— А-а, ах, м-м!

Нарастающее сексуальное напряжение выбелило все мысли. Пальцы на руках и ногах скрючились. Повиснув на его крепких руках, удерживающих её тело, она терлась о него грудью, и от этого стимуляция сверху и снизу становилась вдвое острее.

Он обхватил её лоно ладонью и, сильно надавив кончиком пальца на клитор, начал быстро-быстро вибрировать кистью. На спокойной глади воды поднялись бурные волны.

— А, хватит, хва-а-атит...!

Склонив голову набок, Хэ Ган впился зубами в шею Ча Ын, глубоко вдыхая её запах.

От бешеной ласки Ча Ын достигла оргазма. Соки брызнули из неё фонтаном, а на глазах выступили слезы. Безудержно всхлипывая, она вдруг вспомнила об общественной морали.

— Ах... что теперь с бассейном делать? Мы такие свиньи...

— Шутишь? О себе беспокойся. Воду всё равно завтра поменяют.

Хэ Ган, фыркнув на её слова, небрежно ответил, подхватил Ча Ын под колени и легко поднял на руки. Разрезая воду, он уверенно вышел из бассейна и встал перед огромным панорамным окном, отделявшим террасу от гостиной. В темном стекле окна их фигуры отражались со всеми подробностями.

Увидев себя, висящую на руках Хэ Гана в полуснятом белье, Ча Ын почувствовала такое унижение, будто её лишили всех прав человека. Стало совсем тоскливо. Отбросив гордость, она с плачущим лицом взмолилась:

— Лучше раздень меня полностью.

— Всё нормально. Так даже сексуальнее.

— Мне не нормально!

С жарким выдохом Хэ Ган впился в её нижнюю губу долгим поцелуем. Ему явно нравилось то, как она выглядит, потому что он не мог скрыть довольной ухмылки. Поставив Ча Ын на ноги, Хэ Ган накрыл её руки своими ладонями и заставил опереться на стекло перед ними. Затем он подхватил её за одно колено и приподнял ногу.

Трусики были сдвинуты в сторону, и её покрасневшее, набухшее лоно отчетливо отражалось в стекле. Зрелище было не для слабонервных, и Ча Ын крепко зажмурилась.

— Открой глаза. Хочешь, чтобы я один наслаждался таким красивым видом?

Пошлый шепот щекотал уши. Проведя языком по раковине уха, он игриво прикусил пухлую мочку. Ча Ын нехотя приоткрыла глаза.

Квон Хэ Ган в отражении не сводил глаз с её промежности. Его длинный, толстый член, тершийся в ложбинке между ягодиц, наконец нашел вход и начал медленно погружаться.

— Ах, а-а! Большой, слишком большой!

Как только тупая головка проникла внутрь, от пугающего ощущения инородного тела её бедра задрожали. Возможно, из-за того, что их тела были мокрыми, место их соединения чувствовалось еще острее.

Не обращая внимания на её мольбы, Хэ Ган мелкими толчками вогнал ствол глубоко во влагалище. Почувствовав, как влажные стенки жадно сжимают его плоть, он слегка нахмурился.

— В бассейне, который тебе так понравился, ты берешь член, который тебе так нравится. Наверное, тебе сейчас вдвойне хорошо, Ча Ын-а.

Их взгляды встретились в отражении. Зная, что это странное чувство в итоге приведет к наслаждению, Ча Ын не могла ни возразить, ни согласиться.

— Х-хорошо... но я не хочу.

Хэ Ган усмехнулся.

— Разве не вы говорили не использовать логику потока сознания, а говорить рационально, учительница Хон? Забыла свои же слова?

Знай она, что эти слова вернутся к ней бумерангом, в жизни бы их не произнесла. Хэ Ган одной рукой раздвинул её ягодицы, расширяя вход. Когда проникновение стало легче, он вогнал горячую, налитую кровью плоть до самого конца.

— А! Ха-а! Ах!

Тела бились друг о друга, издавая громкие шлепки: шлеп, шлеп. Хэ Ган, начавший с осторожных толчков, терял контроль по мере нарастания удовольствия и наращивал темп. Он оттягивал член до самой головки, а затем с размаху, с глухим стуком вбивал его глубоко внутрь. Казалось, плотно облегающие стенки каждый раз тянутся наружу вслед за ним. Наслаждение от того, как тупая головка разглаживала складки её лона, было неописуемым.

— Фу-ух... Хэ Ган закусил губу, его глаза слегка сузились, а взгляд становился всё более затуманенным.

Красное, искаженное от возбуждения лицо Хон Ча Ын, её тяжело подпрыгивающая огромная грудь, раздвинутые ноги, выставляющие всё напоказ, и влагалище, жадно заглатывающее его член — всё в Хон Ча Ын доводило Хэ Гана до исступления. Он схватил Ча Ын за подбородок, заставляя её смотреть прямо в стекло. Глядя на свое отражение, она непрерывно стонала.

Ча Ын казалось, что у неё горит живот. Она не знала, как вынести это обжигающее чувство.

— Слишком... ах... слишком большой... Почему он... ах... всё время увеличивается...?!

Это была правда. Член Хэ Гана, казалось, рос внутри неё без остановки.

— Это просто ты узкая, Ча Ын-а. Процедив это сквозь стиснутые зубы, Хэ Ган вдруг звонко шлепнул её по ягодице. От неожиданности стенки лона судорожно сжались, еще сильнее стиснув его член.

— А! Зачем бьешь?! Ты извращенец?

— Не я, а мы. Мы оба извращенцы.

— Я... я... ах... не извращенка...

Она пыталась отрицать, но её вид в отражении был до того развратным, что слова застряли в горле.

— Шлепки по заднице — это даже на плей не тянет. Не преувеличивай.

С наглой ухмылкой Хэ Ган продолжил яростно вколачиваться в неё.

— К-какой еще... ах! М-м!... плей? Где ты вообще таких слов набрался?

В этот момент она разозлилась на него. Гордость Ча Ын была задета: казалось, он знает о той сфере, в которой она была абсолютно невежественна. Что вообще значит этот «плей»...?!