Охранники Дома Баоюэ уже лежали без сознания на полу, а в дверях комнаты стоял один Фань Сянь и с каменным лицом смотрел на своего всего-навсего четырнадцатилетнего брата.
Только теперь подростки и телохранители в комнате наконец опомнились. Некоторые не поняли, кто такой Фань Сянь, и сразу забеспокоились. А юноша со сломанной рукой узнал в нем вчерашнего молодого господина Чэня, сразу же пронзительно закричал и еще с несколькими людьми кинулся прямо на него!
Фань Сычжэ, не раздумывая, размахнулся и ударил чайником, что держал в руке!
***
Бац! Ломанувшемуся вперед быстрее всех и уже проскочившему мимо Фань Сычжэ здоровяку удар прилетел прямо в голову. Он застонал и рухнул на пол, а на голове проступила кровь.
Чайник в руке Фань Сычжэ разбился, кипяток брызнул ему на руку, на пол и на здоровяка, повалил белый пар. Фань Сычжэ с ужасом глядел на стоящего в дверях человека, его рука, сжимающая осколки чайника, подрагивала, а голос внезапно изменился до неузнаваемости:
— Брат, ты… откуда здесь?
Фань Сянь ничего не ответил, но окружающие сильно перепугались. Почему старший хозяин вдруг вырубил чайником своего же человека? Все потрясенно глядели на Фань Сычжэ, и только совсем юный третий принц с наивным сомнением смотрел на Фань Сяня.
И тут кто-то особо сообразительный наконец вспомнил, как именно Фань Сычжэ обратился к пришедшему, и догадался, что перед ними Фань Сянь. Но люди Дома Баоюэ обычно так много себе позволяли потому, что их прикрывал этот самый брат хозяина — тисы Контрольной палаты? Неужели юноша в дверях и есть тот самый молодой господин Фань, их покровитель?
Фань Сянь, не особо осознавая себя покровителем борделя, прикрыл глаза и спросил:
— Ну, ты идешь?
Фань Сычжэ не успел даже представить, какая участь его вот-вот ожидает. Он стиснул зубы, и его полные щеки едва заметно задрожали. Он долго молчал и наконец едва слышно ответил:
— Иду.
Опустив голову, он подошел к Фань Сяню, словно нашкодивший ребенок. Фань Сянь чуть склонил голову набок и, глянув на младшего брата, обнаружил, что тот успел за последние пару лет сильно прибавить в росте, став макушкой ему почти по ухо. Вздохнув про себя, он сказал:
— Во-первых, ты провинился, а во-вторых, ты уже не ребенок. Поэтому не стоит пытаться меня разжалобить.
— Понял, — простонал Фань Сычжэ.
Фань Сянь не стал обращать на него внимание, а обвел ледяным взглядом остальных в комнате и заметил среди них несколько знакомых по вчерашней ночной стычке. Тогда им удалось сбежать, и он не успел голыми руками переломать им кости. Он прищурился и понял, что кое на кого произвел впечатление. Пусть память у них была не столь цепкой, как у него, однако, осознав его статус, они могли лишь выйти вперед и смиренно поклониться.
***
— Приветствуем старшего двоюродного брата.
— Благополучного дня, старший дядя.
— Господин Сянь.
Со скорбными лицами и жалким видом крупные и мелкие дольщики Дома Баоюэ стали выходить вперед и приветствовать его. Когда они называли себя и свой род, в душе Фань Сяня лишь рождался беспрерывный гнев, переплетенный с самоиронией. Это что же за дела такие?! Вашу маму за ногу… Столько расследовал и в конце концов вышел на себя самого!
Не зря Сан Вэнь говорила, что повозка приезжала из переулка Шаншу. Все эти люди, оказывается, состоят с ним в родстве, если не из рода Фань, то из рода Лю из поместья гогуна. Фань Сычжэ и третий принц среди этих двух семей занимали очень значимое положение и, открыв публичный дом, конечно, использовали свои связи. Фань Сянь покачал головой, еле сдерживая гнев. Ему так и хотелось взять всех этих непонятно откуда нарисовавшихся зловредных родственничков и утопить в озере позади Дома Баоюэ.
Вскоре он насильно подавил в себе злость, схватил Фань Сычжэ за шиворот, словно котенка, и выволок из тайной комнаты Дома Баоюэ. Когда братья, потеряв всякий интерес к происходящему, уже выходили за дверь, вдруг словно бы наконец очнулся третий принц и, заискивающе улыбаясь, восторженным голосом позвал:
— Молодой господин Фань… Старший двоюродный брат!
Фань Сянь обернулся и посмотрел на самого младшего принца с невероятно нежной полуулыбкой:
— Ваше высочество, никогда больше не пытайтесь умничать в моем присутствии… И еще, у меня нет никакого желания разговаривать с такими сопляками, как вы.
Окружающие не могли поверить своим ушам. Наверняка со времен основания государства Цин Фань Сянь стал первым, кто посмел прилюдно назвать принца сопляком!
Потрясенные наглостью Фань Сяня, все еще и принялись недоумевать: несмотря на невероятное благоволение императора, этот человек все равно оставался лишь подданным, как он посмел так неуважительно обращаться с принцем? Третий принц уставился на Фань Сяня, и от гнева у него затряслись губы.
Фань Сянь заулыбался еще слаще:
— А эти трясущиеся губки — актерская игра на высоте!
От гнева третий принц чуть не хлопнулся в обморок, но вспомнил, как матушка говорила, будто когда старший двоюродный брат нежно улыбается, это значит, что его терпение вот-вот закончится, и его ни в коем случае нельзя в такие моменты злить. Поэтому принц стиснул зубы и ничего не ответил.
***
В послеобеденное время посетителей в Доме Баоюэ не так много, но случившееся наверху быстро стало всем известно, а столпившимся на первом этаже даже посчастливилось лицезреть, как старший брат воспитывает младшего. Все посвященные уже знали, что наделавший вчера много шума в Баоюэ молодой господин Чэнь на самом деле и есть пришедший сегодня знаменитый молодой господин Фань. Конечно, никто не смел лезть на рожон, все лишь со страхом наблюдали со стороны.
А вышибалы и девушки, которые все еще оставались не в курсе дела, тихо перешептывались, не сдерживая оживления, и передавали друг другу только что ставшие известными слухи. Неужели этот толстый сопляк, которого тащат за ухо, и есть их неимоверно таинственный старший хозяин? Где же та устрашающая и свирепая персона, которую все описывали?
И кто этот прелестный молодой человек, который тянет за ухо старшего хозяина?
Гордо шагая и таща за собой «старшего хозяина» Дома Баоюэ, Фань Сянь оставался абсолютно спокоен. Краем глаза он заметил в углу ту самую Яньэр, которая прислуживала ему вчера. Она встревожено смотрела на него.
Он вскинул бровь, внезапно поняв, сколько шума они только что наделали, а значит, скоро вся столица узнает о случившимся. Однако он и не собирался ничего утаивать, у него имелись другие планы.
***
Выйдя из Дома Баоюэ, Фань Сянь обнаружил на тихой улице две кареты: одна из них принадлежала Фаням, а на другой не было никаких отличительных знаков. Ее шторка приподнялась, и показалось лицо принца Цзина, на котором читалось желание извиниться, так не похожее на счастливое сияние, исходившее от него в былые дни. Он поприветствовал Фань Сяня.
Солнце над головой двигалось на запад, от его яркого закатного сияния становилось не по себе. Проникая сквозь потерявшие по осени всю листву кроны деревьев, его лучи падали Фань Сяню на лицо, слепили глаза и заставляли недовольно щуриться.
Непонятно откуда вдруг появился Тэн Цзыцзин и тихо сказал:
— Старший господин знает, что молодому господину нужно еще кое-что обсудить, поэтому отправил меня забрать домой младшего господина.
Фань Сянь, не оборачиваясь, кивнул и сказал:
— Вскоре я пришлю в имение еще кое-кого из наших родственничков. Пусть дома охрана как следует стережет их, чтобы ни один по-тихому не ускользнул. — Потом он глянул на бледного, как мел, Фань Сычжэ: — Если кто-то попытается сбежать, то не церемоньтесь, просто ломайте им ноги.
И хотя его тон казался легким, но у всех, кто услышал эти слова, по телу поползли мурашки. Тэн Цзыцзин ясно ощутил, насколько молодой господин разъярен, поэтому не смел выказать неосторожность и почтительно ответил:
— Старый господин сказал, что оставляет это дело на ваше усмотрение, как вы решите, так и будет. Сегодня закроемся в имении и будем ждать вашего возвращения.
Фань Сянь кивнул и пошел в сторону кареты Ли Хунчэна. Фань Сычжэ за его спиной удрученно позвал его, но, не получив никакого ответа, послушно сел в карету.
***
Встреча рядом с каретой совсем не походила на переговоры или обсуждение мира, скорее, на обычную семейную беседу.
— Так торопишься забрать барышню Юань обратно на реку Люцзин? — с непринужденной улыбкой спросил Фань Сянь.
— Не ожидал, что тебе станет известно о Юань Мэн, — горько усмехнулся Ли Хунчэн.
— Ты же знаешь, какая у меня работа, конечно, подобное от меня сложно утаить, — ответил Фань Сянь.
Ли Хунчэн немного посторонился, приглашая его подняться в просторную карету. Фань Сянь покачал головой, но тут заметил, что внутри кроме чуть потупившейся пухленькой барышни Юань есть еще один человек.
Этот знатный господин сидел на стуле на корточках и теплым, искренним взглядом смотрел на Фань Сяня.
На мгновение зрачки Фань Сяня сузились, он сложил руки и с поклоном сказал:
— Приветствую второго принца.
— А весной между нами не чувствовалось такого отчуждения. — Тонкие губы второго принца слегка дрогнули, в глазах показалось сожаление. — Как случилось, что теперь все так, как сейчас?
— Возможно, некий Фань не ценит хорошего отношения к себе.
Второй принц немного помолчал, а потом сказал:
— Здесь разговаривать неудобно, может, господин Фань согласится отправиться ко мне в гости для беседы?
Фань Сянь перестал улыбаться и покачал головой:
— Сейчас я очень спешу домой: надо разобраться с набедокурившими детьми. Нет времени ходить по гостям.
— Я просто случайно проезжал мимо, — чуть улыбнувшись, второй принц произнес слова, в которые никто из присутствующих не поверил бы.
Будут расследовать дело Дома Баоюэ или нет, его совершенно не касалось, ведь если Фань Сянь продолжит копать дальше, то лицо потеряет имение Фань, да и прибыли лишатся они же; а если не станет дальше расследовать, так это самый лучший исход. Ведь раз они едят из одной с ним миски, род Фань во дворце в дальнейшем просто станет ко второму принцу проявлять больше «снисхождения».
Хотя сейчас второму принцу и приходилось волноваться о том, что доходы от внутренней сокровищницы вскоре исчезнут, да и прибыль с борделя для него была значимой, но деньги — это такая мелочь по сравнению с перспективой перетянуть на свою сторону Фань Сяня!
Фань Сянь вздохнул:
— Расследовал дело и вышел на свою же семью, и все это на глазах у второго принца, вот уж я насмешил людей…
Второй принц покачал головой и вздохнул:
— Что-то мне смеяться совсем не хочется, дело Дома Баоюэ слишком запутанное. Хотя я в нем не участвовал, но знаю, что в отличие от этого негодника, третьего принца, по крайней мере двумя третями бизнеса владеет Фань Сычжэ. Вы с ним родные братья, и если возможно оставить все как есть, то лучше бы дальше и не расследовать.
Оба прекрасно понимали, на что они намекают.
— Откуда у него столько денег, чтобы стать главным владельцем? — покачал головой и горько улыбнулся Фань Сянь.
— Два внука гуна Хунъи… тоже внесли немало капитала, — словно бы из самых хороших побуждений подсказал второй принц.
Госпожа Лю происходила из семьи гуна Хунъи, и Фань Сянь тут же продемонстрировал притворное удивление, немного помолчал и ответил:
— Похоже, это дело действительно лучше всего не расследовать.
Второй принц, понимая, что это означает временное перемирие между ним и Фань Сянем, в душе немного обрадовался и вполне отчетливо улыбнулся:
— Хотя у нас разное положение, в столице всем приходится с трудом изыскивать заработок. Сейчас и ты в семье человек не последний и должен как следует позаботиться о племянниках.
— Не стану скрывать от вашего высочества, что и я не сторонник строгого следования букве закона, — сказал Фань Сянь и, глядя принцу в глаза, продолжил: — К тому же вы так хорошо все просчитали. Разве, кроме как уступить, у меня остался другой выбор?
Второй принц вздрогнул: он знал, что такой человек, как Фань Сянь, никогда не проявит слабость! И в самом деле, тот равнодушно хлопнул в ладоши, и в Доме Баоюэ позади кареты поднялась суматоха, послышались пронзительные крики куртизанок, грохот перевернутых столов и падающих стульев.
Ли Хунчэн слегка помрачнел — он понятия не имел, сколько же людей из Контрольной палаты привел с собой сегодня Фань Сянь, — и встревожился:
— Аньчжи, по правде говоря, даже если ты доведешь расследование до конца, то все равно это никак не затронет нас, так зачем же столько мороки?
Фань Сянь подумал, что Ли Хунчэн любит говорить напрямик, и в его глазах промелькнула насмешка.
Видя неизменную отстраненность Фань Сяня, второй принц, как бы ни был терпелив, тоже уже начал к нему охладевать. Глядя Фань Сяню в глаза, он сказал:
— Они же просто дети, не знали, чем себя занять, и поигрались немного, к чему так строго к этому относиться?
Фань Сянь знал, что дело Дома Баоюэ не сможет нанести ощутимый удар по такой важной особе, как принц, что уж говорить про изящного на вид второго принца, который не имел никаких явных связей с борделями. Даже если потянуть за ниточку Юань Мэн, то вытянуть удастся разве что Хунчэна, а если и дальше расследовать, то в итоге можно и самому пострадать.
— Сычжэ — мой брат, я сам разберусь, как его наказать, — сказал он, глядя на второго принца. — А вам стоит получше присматривать за собственными братьями.
Хунчэн наконец не выдержал и покачал головой:
— Аньчжи, прошу, ни в коем случае не пойми превратно. Дом Баоюэ основали двое юнцов, и хотя я знал, что Юань Мэн отправилась им помочь, но ни я, ни второй принц совершенно не вмешивались в это дело.
Фань Сянь покачал головой:
— Иногда просто наблюдать со стороны и не вмешиваться — очень искусный ход. — Он, невесело улыбнувшись, посмотрел на Хунчэна: — К тому же я совершенно не верю, что у Фань Сычжэ хватило бы возможностей самостоятельно найти Юань Мэн и связаться с ней.
Погром в борделе продолжался, оттуда все так же доносились вопли и шум. Второй принц нахмурился и подумал: неужели Фань Сянь и правда принял твердое решение стоять на своем? Чтобы защитить свою репутацию и ударить по нему, даже родного брата и кучи родственников не пожалеет?
Фань Сянь догадался, о чем тот подумал, и, насмехаясь над самим собой, глянул на второго принца:
— Ваше высочество все верно просчитали. Я не осмелюсь расследовать дело Дома Баоюэ, ведь так я рискую своими руками отправить Фань Сычжэ в столичную управу.
Только при условии их мирных отношений со вторым принцем люди из семей Фань и Лю, замешанные в деле Дома Баоюэ, не попадут в лапы закона. Даже Фань Сяню казалось, что второй принц провернул гениальный ход, да и цену запросил не слишком высокую.
***
Прошло немало времени. Вдалеке из Дома Баоюэ Му Фэнэр подал Фань Сяню знак, означающий, что счетоводные книги изъять не удалось. Фань Сянь и не особо надеялся, что они найдутся. Компромат на этого негодника Фань Сычжэ, конечно же, в руках второго принца. Мелкий прохвост только и знает, что заниматься торговлей при помощи вымогательств, но не понимает, что за такими людьми чиновники всегда следят в оба.
Второй принц понял, что хотел устроить Фань Сянь, и чуть улыбнулся, подумав про себя, что Дом Баоюэ основал Фань Сычжэ и от этого факта никак не отвертеться. Обе семьи, и Фань, и Лю, угодили в ловушку на этом деле, и если Фань Сянь не хочет раздувать его, то придется поддерживать со вторым принцем мирные отношения.
— Дом Баоюэ продолжит работу, — сказал Фань Сянь и спокойно добавил: — Ваше высочество, должно быть, понимает, что это значит.
Второй принц чуть кивнул головой в знак согласия, но в глубине души вдруг ощутил сильное беспокойство. Он прекрасно знал, что Фань Сяня не так-то легко контролировать, и уж точно этот бордель никак не поможет повязать его по рукам и ногам. Кто знает, что он может выкинуть дальше…
Фань Сянь сменил тему и со строгим видом сказал:
— Хунчэн, как же ты мог так поступить? Ладно, сам ты частый гость борделей, и я не хотел рассказывать об этом Жожо, чтобы не расстраивать ее, надеясь, что после свадьбы ты завяжешь с этой привычкой… Но почему же, зная, какими противозаконными делами занимается Фань Сычжэ, ты ничего не рассказал нам об этом? Пусть я уехал за границу в то время, но ведь Жожо-то ты мог предупредить? Ведь, как ни крути, еще немного, и станешь для Фань Сычжэ зятем.
Глядя на принца Цзина, он печально добавил:
— Хунчэн… ты меня ужасно разочаровал.
Второй принц помолчал: несмотря на свой блестящий ум, он не мог уловить, что за мрачный подтекст скрыт в словах Фань Сяня. Пусть Ли Хунчэн и сам знал вину за собой, но неизвестно, как захочет использовать это Фань Сянь и какую тайную цель преследует.
Обыск с конфискацией в Доме Баоюэ продолжался, и второй принц недоумевал, почему Фань Сянь не прекратит его, раз согласился на перемирие. Немного беспокоясь, как бы эти черные псы из Контрольной палаты действительно не накопали что-то, связывающее Ли Хунчэна с Домом Баоюэ, второй принц нахмурился и сказал:
— Господин Фань, почему бы вам не отозвать людей? Ведь этим делом должна заниматься городская управа, и Контрольной палате негоже вмешиваться, император строго запрещает подобное.
— Ваше высочество, я здесь от имени моего семейства, чтобы выловить впутавшихся в дела борделя бесполезных родственников, — усмехнулся Фань Сянь. — Конечно, я прибегнул к помощи людей из первого отдела, а значит — воспользовался служебным положением, но при дворе чиновники нередко привлекают подчиненных помочь при переезде, мои же умеют только драться — позвать их изловить нескольких родственников не такое уж большое дело.
Второй принц загрустил: Фань Сянь сослался на семейные дела, и крыть было нечем.
Шум в доме Баоюэ постепенно утих, и переодетые в штатское сотрудники первого отдела вывели около десятка понурых сородичей из семей Фань и Лю, наиболее серьезно замешанных в делах борделя. А последним на лестницу у входа выкинули избитого богатенького парня, который вчера предводительствовал среди пытавшихся убить Фань Сяня подростков.
Глядя на перепуганных родственничков, Фань Сянь прищурился и процедил сквозь зубы:
— Всех до одного доставить в наше имение.
Он повернулся и мягко сказал второму принцу:
— Не волнуйтесь, ваше высочество, я обязательно выполню все, что обещал, однако этих людей я должен сегодня забрать… Негоже наказывать их по закону Цин, но по домашнему уставу я с ними как следует разберусь.
Вторый принц про себя подумал, что, как бы Фань Сянь ни использовал домашние наказания, все равно не скроет, что семья Фань владела частью борделя. Зачем с ним спорить, пусть делает как хочет. И только третий принц, наблюдая, как людей из семей Фань и Лю сажают в кареты, с дрожью в уме рисовал страшные картины ожидающего их в имении домашнего наказания.
Тут Фань Сянь вдруг посмотрел ему в глаза и сказал:
— Будьте добры, принц, передайте тем людям, что вчера устроили на меня засаду, чтобы я их больше на улицах столицы не видел. Так что вот так.