Нынче имение Фаней делилось на два: заднее и переднее, оба роскошные и обширные, одних только кабинетов три штуки. Отчаянный крик огласил тот из них, что выходил в сад с восточной стороны. Из всех трех именно туда свободнее всего пускали слуг и меньше всего охраняли доступ. Вопль, словно режут свинью, донесшийся оттуда, сильно напугал всех в саду.
Сразу за отчаянным воем Фань Сычжэ из кабинета послышалось еще два пронзительных женских возгласа. Побелев от ужаса, Фань Жожо и Линь Ваньэр мертвой хваткой вцепились в руки Фань Сяня, опасаясь, как бы тот в приступе ярости не запинал Фань Сычжэ до смерти.
Этим девушкам Фань Сянь всегда представлялся благовоспитанным, зрелым и надежным юношей, и пусть иногда и он бывал недоволен, но никогда раньше не демонстрировал в их присутствии насилия. Сегодня его ледяная суровость заставила их содрогнуться. Они терялись в догадках, чем же Фань Сычжэ настолько разъярил Фань Сяня, и цепко держали того за руки, не давая вырваться.
Когда Тэн Цзыцзин по приказу старого господина доставил пойманного Фань Сычжэ в имение, то тот, маясь, как муравей на сковородке, с огромным трудом улучил момент и взмолился Сысы, проходившей мимо кабинета, чтобы она украдкой срочно позвала к нему сестру и невестку.
Не зная, что произошло, Жожо и Ваньэр, войдя в кабинет и услышав причитания и мольбы Фань Сычжэ спасти ему жизнь, принялись подтрунивать над ним. Но, увидев, какой свирепый пинок достался ему от Фань Сяня, сразу поняли, что дело нешуточное, побелели лицом и с трепетом уставились на разгневанного Фань Сяня.
— А ну отпустите! — голос Фань Сяня морозил, как ночные зимние холода и ледяные ветра. — Отец уже знает о случившемся. Пусть никто не пытается больше меня остановить, до смерти я его не забью…
Лежа лицом в пол, Фань Сычжэ притворялся мертвым и, тайком краем глаза подглядывая за происходящим, заметил, что лицо у брата спокойное, да и на словах тот обещал до смерти его не бить, а значит, бояться можно уже и не сильно.
Но тут Фань Сянь холодно продолжил:
— Но побью так, что он до конца жизни останется калекой!
С этими словами он с легкостью стряхнул намертво вцепившихся ему в руки девушек. В пылу гнева искать палку для наказаний было некогда, поэтому он схватил чашку и швырнул ее на пол. Раздался треск, полная горячего чая чашка разбилась прямо рядом с головой Фань Сычжэ!
Горячие брызги и осколки разлетелись во все стороны, ошпаренный Фань Сычжэ ойкнул. На его лице появилось несколько кровавых царапин. Дальше лежать на полу и притворяться мертвым он уже не посмел, поэтому вскочил и с ревом спрятался за спиной Линь Ваньэр. Плача, он взвыл:
— Невестка… Брат хочет меня убить! Спаси меня!
Линь Ваньэр посмотрела на кровь и слезы на лице деверя и, перепугавшись, тут же встала на его защиту, отгородив собой от пышущего гневом Фань Сяня.
— Что с тобой? — поспешно спросила она. — Что случилось? Скажи же наконец!
Глядя, как Фань Сычжэ с несчастным видом прячется за спиной Ваньэр, Фань Сянь ни капли не смягчился, а при мысли о его грязных делишках только еще больше рассвирепел и, указав на него пальцем, заругался:
— Ты его лучше спроси, что он натворил.
Фань Сычжэ уже хотел начать оправдываться, но в груди вдруг сдавило, и он чуть не закашлялся кровью. Только тут он понял, как сильно пнул его Фань Сянь, и испугался до полусмерти, подумав: а вдруг вот так он и умрет. От крайнего ужаса он вдруг отчаялся настолько, что выскочил вперед и со слезами выкрикнул:
— Ну что я сделал-то? Просто основал бизнес, и всего-то! Разве за это казнят? Невестка… мне конец… а-а-а!
Завопив, как будто его убивают, Фань Сычжэ скренился набок и рухнул на пол, чем сильно напугал обеих девушек. Они сразу присели рядом и принялись растирать ему грудь и нажимать под носом.
К этому времени Фань Сянь уже успел спустить пар и разрядить часть накопившейся за сегодня злости. Глядя на притворившегося мертвым Фань Сычжэ, он вдруг от крайней ярости рассмеялся, а потом заметил, что дверь кабинета осталась открытой и слуги во дворе издалека все видят. Затворив ее, он с безучастным лицом сказал:
— От этого пинка тебе не умереть, давай, поднимайся.
Разве посмел бы Фань Сычжэ встать, когда у брата такой свирепый вид? Он лишь притаился на полу, прячась за невесткой и сестрой, надеясь, что сможет продержаться до прихода матери.
Фань Сянь к этому времени с непроницаемым лицом сел за стол, и кто знает, что было у него на уме. Жожо осторожно собрала осколки чашки и тихо спросила:
— Что за бизнес?
Фань Сянь медленно отпил зеленого чая из чашки, чуть прикрыл глаза и ледяным тоном ответил:
— Бордель.
Ваньэр и Жожо пораженно замерли. Сегодня им пришлось пережить немало пугающих неожиданностей, однако по сравнению со свирепым пинком в грудь, который достался Фань Сычжэ, открытие борделя, хоть и звучало абсурдно, вовсе не вызывало столько эмоций. В столице золотая молодежь часто вела теневой бизнес. Хотя торговля телом — предприятие бесславное, но Фань Сычжэ еще слишком юн: разве его вина настолько велика, чтобы так сильно его лупить?
Фань Сянь холодно усмехнулся, выудил из-за пазухи дело Дома Баоюэ, которое за ночь и полдня собрали в первом отделе, и кинул его сестре.
Фань Жожо с сомнением взяла в руки бумаги и принялась читать. Написано было немного, но грязные делишки Дома Баоюэ осветили очень четко, доказательства собрали полные — отпираться бесполезно. Она быстро дочитала до конца.
В кутерьме до этого ее волосы растрепались, и несколько черных прядей упали на лоб, заслонив лицо и глаза, поэтому ее реакцию разглядеть было нельзя. Ее дыхание потяжелело, повеяло горечью и гневом, а губы сжались, словно она стиснула зубы.
Линь Ваньэр с любопытством наблюдала за происходящим: ей очень хотелось узнать, что же написано в деле. Она бы подошла к золовке и тоже прочитала, но вдруг, стоит оставить Фань Сычжэ, как Фань Сянь прибьет его насмерть? Поэтому она не отважилась.
***
Фань Жожо медленно подняла голову. Хотя девушка и выглядела невозмутимо, но ее обычная холодность сгустилась сильнее, а в спокойных глазах проглядывал гнев. Она посмотрела на прячущегося за невесткой Фань Сычжэ, который продолжал притворяться мертвым, стиснула зубы и спросила:
— Это все ты натворил?
Ее голос звучал ровно, но от скрытого в нем напора всем в комнате сделалось не по себе. Жожо воспитывала младшего брата с детства, и по сравнению с остальными родственниками свою на вид безобидную сестру он боялся куда сильнее, да и отношения у них были ближе. Фань Сычжэ невольно сел на полу и дрожащим голосом перепуганно попытался объясниться:
— Сестра, ты про что?
На лице Фань Жожо мелькнули горе и разочарование. «Как мой брат стал таким?» — думала она. Ее глаза налились слезами. Стиснув зубы, она швырнула папку с делом прямо Фань Сычжэ в лицо и сердито прикрикнула:
— Сам посмотри!
Тот взглянул на неподвижно сидящего старшего брата, затем на невестку, подобрал папку и начал читать. Чем дальше, тем сильнее он мрачнел — брат знал все, что делалось в Доме Баоюэ!
В этот момент Фань Сянь, прищурив глаза, медленно поднялся со стула.
Фань Сычжэ взвизгнул, с подвыванием вскочил и отчаянно замахал руками. Полумертвый от страха, он заикался:
— Брат! Это был не я! Не бей меня больше!
Фань Сянь холодно ответил, сузив глаза:
— Убийства и поджоги, принуждение женщин к проституции — если бы это творил ты, я бы сейчас забил тебя ногами до смерти! Но кто ты такой? Ты владелец Дома Баоюэ. Разве эти мелкие паршивцы из семей гогунов решились бы на это без твоего одобрения?
— Кое-что делал третий брат, это не я, — дрожащим голосом пролепетал Фань Сычжэ.
— Эх, Фань Сычжэ, Фань Сычжэ, — усмехнулся Фань Сянь. — Жожо была права, когда говорила, что ты тупой, как свинья. Думаешь, ты сможешь себя обелить? Я тебя недооценил — ты заделался главарем столичных хулиганов. Великолепные способности!
«Великолепные способности».
Отчаяние Фань Сычжэ становилось все горше. Несмотря на юный возраст, он был весьма проницателен и знал, что брат не будет слушать его объяснения. Все сильнее ощущая, как несправедливы обвинения, он скорбно воскликнул:
— Это правда не я!
И тут он увидел такое, что чуть не сомлел.
Фань Жожо, не меняясь в лице, достала из-под стола палку длиной с руку и подала ее Фань Сяню.
Когда Фань Сянь только приехал в столицу, Жожо била Сычжэ линейкой по ладони. Линейка считалась меньшим традиционным наказанием в семье Фань. А что же было главным?
Палка.
Шипастая палка, обмотанная грубой пенькой.
Ужасающая палка, с одного удара разрывающая кожу и плоть жертвы.
Во всей семье Фань только одному человеку не посчастливилось испытать на себе главное наказание: бывшему любимому слуге бо Сынаня, который, прикрываясь его благосклонностью и властью семьи, мутил что-то в Министерстве финансов. За это он оказался бит палкой в руках Фань Цзяня и теперь влачил жалкое существование в поселке за городом, только с давно переломанной ногой и в полном ничтожестве.
Фань Сычжэ в детстве наблюдал ужасное положение того человека, когда еще учился. Теперь, видя, как Фань Сянь взвешивает палку в руке, он обмер от страха и разинул рот, не в силах выдавить ни слова.
Фань Сянь вышел вперед и холодно сказал жене и Жожо:
— За это дело отвечаю я, но и вы обе тоже замешаны.
Ваньэр молча отошла в сторону, к Жожо.
В объятом ужасом Фань Сычжэ при виде приближающейся палки внезапно вспыхнула дикая ярость. Он вскочил на ноги и заорал, тыча в лицо Фань Сяню:
— Невестка, сестрица, не слушайте его… Брат… Нет! Фань Сянь, не притворяйся святым! Что с того, если я держу бордель? Что с того, если я издеваюсь над людьми? Кто в столице не таков же? Почему именно меня ты решил побить? Как будто я не знаю, о чем ты думаешь! Просто сейчас ты разошелся во мнениях со Вторым принцем, а я втянул тебя в это, и у него появилось, чем тебя прихватить… Ладно, ты потерял лицо и проиграл, и что? Вымещаешь это на мне? Собираешься забить меня до смерти?
Фань Сычжэ громко зарыдал:
— Ну давай, забей меня до смерти! Что ты за брат! Когда я начинал дело, откуда я мог знать, что ты поссоришься со Вторым принцем? При чем тут я? Ты так мне и не сказал! Если ты такой крутой, иди и избей Третьего принца! Меня и так отец не любит, мать не приголубит, а ты только и можешь, что обижать… тоже мне, крутость! Разве ты не тисы Контрольной палаты? Иди арестуй столичного градоначальника, иди во дворец, избей Третьего принца! Давай! Давай!
Раздался шлепок — это ему по лицу прилетела легкая оплеуха, но она мгновенно вернула к реальности: он застыл и только смотрел на приближающегося Фань Сяня.
Его возмутительные слова безмерно рассердили Фань Сяня. На его лице это не особо отразилось, но на висках запульсировали жилы. За почти двадцать лет новой жизни он впервые был настолько зол. Самое главное, он искренне окружал Фань Сычжэ братской заботой, а тот вдруг выкинул подобное, а потом еще начал дерзко оправдываться.
— Заткнись! — наконец не сдержался он. — Хочешь вести бизнес — веди. Но если бы не твоя подлость, посмел бы кто-то меня шантажировать? Даже если бы и посмел, я что, такой человек, которого можно шантажировать? Я наказываю тебя не за кого-то там, а именно потому, что ты сам это заслужил! Ни второй, ни третий принцы тут ни при чем. Запомни, Фань Сычжэ, это все ты натворил!
Фань Сянь одновременно убивался и негодовал:
— Ты еще маленький, а уже такой жестокий! Если тебя не наказать, кто знает, какие беды ты навлечешь на отца! Я возлагаю на тебя большие надежды, поэтому не могу позволить продолжать свои проделки. При чем тут второй и третий принцы? Злюсь я на тебя, презираю я тоже тебя. Мои братья не они, мой брат — это ты! — Он посмотрел Фань Сычжэ в глаза и мрачно добавил: — Я провел тщательное расследование. К счастью, ты своими руками ничего не творил, и тебя еще можно спасти. Раз уж ты свернул на кривую дорожку, палка наставит тебя на путь истинный.
Едва он замолчал, палка обрушилась.
Под ее ударом штаны у Фань Сычжэ порвались между ног, брызнула кровь, и он душераздирающе завопил. Звук тут же разнесся по всему имению Фань: ужаснулись слуги и служанки в саду, вздрогнули подчиненные Тэн Цзицзина и Дэн Цзыюэ, перепугались детишки из семей Фань и Лю, ожидавшие в саду своей участи, а кое у кого, естественно, сжалось сердце от боли и отчаяния.
Крики второго молодого господина Фаня непрерывно оглашали имение, до того пронзительные, что резали уши. Сперва их сопровождало ожесточенное сопротивление Фань Сычжэ, затем оно сменилось мольбами о пощаде, потом жалобными призывами помощи. Звуки становились все тише, но в слабых рыданиях еще можно было различить, как четырнадцатилетний мальчик зовет и зовет маму.
***
— Господин! Чжэ-эра же забьют до смерти! — Госпожа Лю, заливаясь слезами, упала на колени перед министром Фанем, цепляясь за его ноги. — Пойдите и скажите Фань Сяню остановиться. Он уже наказан достаточно, и, если он действительно умрет от побоев, что делать?