Контент удален!

— Игнорируй её.

Эти безответственные слова повисли в воздухе, где только что бушевал настоящий шторм. Из руки мужчины, произнёсшего это, капала кровь.

«Игнорируй»? Неужели он сам в таком шоке, что даже не замечает собственной раны? — Её голос, до этого сжавшийся от унижения, теперь дрожал от разочарования:

— Почему я должна это игнорировать?

— Потому что мы можем себе это позволить.

Выражалась Джи Вон, конечно, грубо, но, по сути, в её словах не было ни грамма лжи.

Если по индустрии поползут эти слухи, пострадает только Сон Хэ Сом. И даже если их пока нет, Джи Вон ясно дала понять, что сама подожжёт этот фитиль.

И Джэ Гону останется лишь наблюдать за этим пожаром. Влияние Джи Вон было колоссальным, и он вряд ли пошёл бы на то, чтобы добровольно подставить ресторан «Нот» под такой удар.

Иронично, но в сложившейся ситуации было логичнее, чтобы весь удар приняла на себя какая-то стажёрка, у которой не было ни связей, ни веса.

Однако предательство Джэ Гона, предвидевшего такой исход и всё равно допустившего это, ранило сильнее всего.

Неужели все те ночи, всё то время, что мы делили постель и сон, стоили для него так мало?

Хэ Сом холодно оттолкнула мужскую руку, снова потянувшуюся к ней.

— Вы ведь привели меня сюда именно для этого. Чтобы я всё это выслушала.

— Да как ты могла такое подумать?

— А зачем тогда привели?

На самом деле винить шефа было глупо. Это был её собственный опрометчивый шаг, продиктованный нелепой ревностью и страхом, что он останется наедине с Джи Вон. Оказалось, стерпеть это было бы легче, чем то, как растоптали её гордость.

Я сама во всём виновата. Если бы я изначально не попёрлась сюда, мне не пришлось бы терпеть это унижение.

Но вместо того чтобы сломаться от жестоких оскорблений, превзошедших все ожидания, девушка вдруг чётко осознала реальность.

Что я вообще здесь делаю?

— Давай сначала поднимемся в номер. Поговорим наверху, — попросил Джэ Гон.

— Не хочу.

В чёрных глазах, смотревших на онемевшего мужчину, промелькнула искра. Это был взгляд, полный горечи и обиды.

— Кажется... я просто на мгновение сошла с ума. Из-за недосыпа потеряла способность трезво мыслить. И, забыв своё место, размечталась о шефе.

Между красивыми бровями Джэ Гона пролегла глубокая складка.

— Я же не могла вечно паразитировать на вас. Но вы так заботились обо мне, что я, видимо, размечталась. Моя стажировка всё равно скоро закончится.

— ...

— Я врала родителям, я творила непонятно что... И только сегодня, как дура, наконец-то прозрела.

В глазах, до этого полных решимости, заблестели слёзы. Защипало в носу, а внутри всё сжалось от боли. Но Хэ Сом не отвела взгляда.

— Пострадаю-то в итоге только я одна. Как и всегда.

— Я что, псих, по-твоему? Думаешь, буду просто стоять и смотреть на это? А?

— Но ведь вы именно это и сделали! Вы просто стояли и смотрели!

В тот момент, когда из её глаз скатилась слеза, он шагнул к ней вплотную. Его широкая грудь, которая раньше казалась такой надёжной, теперь словно удавкой стянула её хрупкие плечи. От этого непривычного, давящего чувства Хэ Сом разрыдалась, задыхаясь от слёз.

— Я не думал, что она осмелится устроить такое при шефе. Прости.

Джэ Гон гладил её по спине, но Хэ Сом никак не могла успокоиться.

Так продолжалось какое-то время, пока она, жадно глотая воздух, изо всех сил не оттолкнула мужчину от себя. На Хэ Сом, поднявшуюся с дивана, устремился растерянный взгляд Джэ Гона.

Собрав в кулак своё израненное сердце, она как ни в чём не бывало поклонилась ему на прощание.

— Какими бы ни были причины, мы не должны были этого делать. Извините.

Как бы девушка ни пыталась выглядеть невозмутимой, шок давал о себе знать — Хэ Сом поспешно ушла, даже забыв забрать свои вещи.

— Сон Хэ Сом!

Едва миновав зону бара и выйдя в лобби, она была поймана. Рука Джэ Гона, скользнувшая по её худым плечам, крепко обхватила Хэ Сом за талию, прижимая к себе.

Спиной она ощущала, как колотится его сердце, прижатое к ней без единого миллиметра зазора. Оно билось даже быстрее, чем во время секса.

Он был напряжён. Но из-за чего? Хэ Сом не понимала.

Его руки, сомкнувшиеся у неё на груди словно тиски, всё ещё кровоточили. Рана, видимо, была глубокой.

— У вас кровь.

— Думаешь, это сейчас важно?

— Вы же порезались, шеф.

— Я тебя спрашиваю, неужели ты думаешь, что мне сейчас есть дело до этой царапины?! Тебе только что сделали больно!

Хэ Сом криво усмехнулась:

— А это разве важно?

Руки, сцепленные крест-накрест, бессильно разжались, и Джэ Гон развернул девушку за плечи к себе.

— Как ты думаешь... почему я всё это делал?

— ...

— Ты сама сказала, что я о тебе заботился! Как думаешь, почему?

Его лицо было искажено отчаянием, но всё равно оставалось невероятно красивым. Её сердце предательски ёкнуло, забыв о гордости.

Ненавижу себя за то, что так легко ведусь на него.

Хэ Сом холодно отвернулась и сделала шаг прочь. Джэ Гон шагнул следом. И то, что он сказал ей в спину...

— Потому что... ты мне нравишься.

Просто идеальная, своевременная отговорка для бабника, — только и подумала она.

* * *

Хэ Сом ушла, вызвав такси, а оставшегося в одиночестве Джэ Гона поймал шеф Жак, притащил в свой номер и силой усадил на диван.

За десятилетия работы на кухне Жак повидал бессчётное количество порезов. Не моргнув глазом, он остановил кровотечение, обработал рану и, цокнув языком, привёл Джэ Гона в чувство:

— Это даже не для больницы, так что не строй из себя мученика.

Но внимание Джэ Гона было приковано не к раненой руке, а к вещам, которые забыла Хэ Сом: рюкзаку, увешанному брелоками, кулинарной книге Жан Жака внутри, кошельку и телефону.

Как она вообще собирается добраться до дома без копейки денег?

Ему до одури хотелось броситься за ней, но вряд ли она бы этому обрадовалась. Скорее уж возненавидела бы ещё больше.

«Пострадаю-то в итоге только я одна. Как и всегда».

Конечно же, он привёл Хэ Сом сюда не для того, чтобы причинить ей боль. Джэ Гон был уверен, что при шефе Жаке всегда покладистая Джи Вон не посмеет сказать девушке ничего лишнего. Он просто хотел лично доказать ей, что отношения с Чха Джи Вон, которые так напрягали Хэ Сом, остались в прошлом.

Хотел показать, что всё совсем не так, как ты думаешь. Что наши с ней отношения были принципиально иными.

Но его расчёты не оправдались, и всё обернулось катастрофой.

Он даже не представлял, с чего начать, чтобы всё исправить. И то, что он остался в номере Жака под предлогом перевязки (в которой особо не нуждался), было попыткой спросить совета. К тому же Джэ Гону было интересно, что именно наплела старику Чха Джи Вон.

Жак, сверкая голубыми глазами, с интересом листал свою книгу рецептов, на обложке которой красовалась надпись [☆Хэ Сом☆]. Время от времени он издавал восхищённые вздохи — видимо, натыкаясь на страницы, где Хэ Сом добавляла рецепты из «Нот», адаптированные на основе его оригинальных идей. Глядя на её корявый французский почерк, наставник громко расхохотался.

И это было далеко не всё, чем она могла удивить. Начиная с их первой, весьма дерзкой встречи и заканчивая суматошной адаптацией в горячем цехе и бессонными сутками напролёт ради дегустации десерта.

Ему хотелось похвастаться ею, но язык словно прилип к нёбу, и Джэ Гон молчал, кусая губы.

Поэтому хвалить эту удивительную ученицу пришлось Жаку:

— Прямо как будто смотрю на юного Гони. Хотя нет, она, пожалуй, ещё упорнее. В тебе такой тяги к учёбе не было. Ты только и делал, что огрызался на наставников.

Жак не упустил случая подколоть ученика.

— Для девчонки, которой едва перевалило за двадцать, у неё поразительный талант. Сначала она показалась мне просто милой, но как только начался сервис — стала быстрой, сообразительной, с точными и уверенными движениями. Среди всех именитых шефов мой взгляд цеплялся именно за неё.

Из зала кухню было видно так же хорошо, как и зал — из кухни. Джэ Гон легко мог представить, как наставник весь ужин украдкой наблюдал за работой поваров.

И то, что его внимание привлекла именно Хэ Сом, было вполне ожидаемо.

— Раз уж ты привёл её познакомиться, могу я расценивать это как просьбу забрать её к себе комми-шефом?

Такие мысли... у него действительно были. Конечно, её навыков пока было недостаточно, но он планировал попросить Жака принять её, когда придёт время.

Но теперь, когда он упустил сердце Хэ Сом, эта мысль казалась ему невыносимой. Джэ Гону хотелось навсегда привязать её к себе, пусть даже используя дурацкие придирки начальника-самодура. Ему было до ужаса страшно потерять ночи, проведённые с Хэ Сом.

Она оставила телефон, поэтому связаться с ней было невозможно, а её местонахождение оставалось неизвестным. От тревоги у него задрожали кончики пальцев. И дело было вовсе не в ране.

Жак, внимательно наблюдавший за ним, вдруг заговорил:

— Мисс Чха представилась как твоя давняя возлюбленная.

Эти совершенно нелепые слова почему-то принесли Джэ Гону облегчение. Поэтому он не стал перебивать, а лишь взглядом попросил наставника продолжать.

На губах Жака заиграла слабая, загадочная улыбка.

— Когда она впервые связалась со мной, я её просто проигнорировал. У меня и так забот хватало, чтобы вникать в какие-то сплетни моего ученика. Но она проделала такой путь и приехала ко мне в Америку лично... В общем, я сдался. Если пытаться найти себе жалкое оправдание, то всё было именно так.

Джэ Гон, крутя в руках телефон Хэ Сом, спросил:

— Когда это было?

— Не так давно. В начале лета, так что, наверное, месяц-два назад.

Это явно совпадало с тем временем, когда Джи Вон маниакально пыталась с ним связаться после перевода Хэ Сом в «Нот».

Но в телефоне Хэ Сом, которой так жестоко воспользовались, не было ничего, кроме страсти к кулинарии. Увидев приложение для заметок, выведенное на экран блокировки, Джэ Гон не смог сдержать грустной улыбки:

[Разработка рецепта с лопухом — десерт опять проблема ㅠㅇㅜ]

[Отобрать ингредиенты, сочетающиеся с лопухом. Обязательно проверить, нужен ли гарнир!!!]

[Взять автограф у шефа Жака. А если повезёт, сделать селфи!!!♡]

В то время как Чха Джи Вон плела интриги, чтобы отвлечь его внимание от других, Хэ Сом со всей искренностью отдавалась делу. Если с инжиром она так мучилась, то интересно, насколько она выросла бы сейчас, когда, кажется, начала понимать суть? Лопух — ингредиент не из лёгких. Не сломается ли она?

Надо было выбрать тему попроще, — подумал Джэ Гон, отгоняя запоздалые сожаления и стараясь скрыть нежный взгляд. Жак продолжал оправдываться:

— Как я мог отказать красивой женщине, которая со слезами на глазах просила об одолжении? Тем более речь шла о моём ученике. Да и то, что она сестра Джуни (Джун Вона), тоже сыграло свою роль.

— ...

— Но сегодня я понял, что ошибся. Понял, что повёлся на её змеиный язык. И мельком догадался, что именно это стало причиной вашего разрыва. Если Гони хочет, я могу прямо сейчас отменить съёмки. Подумаешь, заплачу неустойку.

Если он сейчас же отошьёт Чха Джи Вон, возникнет куча проблем, но и сидеть сложа руки было нельзя.

Спонсоров можно найти других, пусть и за меньшие деньги, а если совсем припрёт, у меня всегда есть план «Б» — Джинурим...

Приняв решение, Джэ Гон взял снятый пиджак и поднялся с дивана.

— Уходишь?

— Когда увидите Хэ Сом, сделайте с ней пару селфи. И автограф в книге оставьте.

— А?

Оставив опешившего старика-наставника, Джэ Гон с чувством небывалого облегчения покинул отель. Моросящий дождь и ночное небо казались зловещими, но он не придал этому значения.

То, что это была фатальная самонадеянность, ему суждено было понять очень скоро.