1 - 57
Эти выходные тянулись невыносимо долго.
Джэ Гон забросил походы в горы, рабочие встречи, забыл про еду и сон, ломая голову только над одним: как вернуть Хэ Сом.
В душе ему хотелось до полусмерти избить Чха Джи Вон, заварившую всю эту кашу, и бросить к ногам Хэ Сом, но вряд ли она бы этому обрадовалась.
«Я же не могла вечно паразитировать на вас. Но вы так заботились обо мне, что я, видимо, размечталась».
Даже если бы он сказал ей: «Используй меня как хочешь — от стажировки до должности шеф-де-парти (CDP), даю тебе безлимитный пропуск на паразитирование», её хвалёная гордость ни за что бы этого не позволила. Скорее уж она бы только разозлилась.
Чем глубже он пытался проникнуть в истинные мысли Хэ Сом, тем больше запутывался в этом лабиринте. Его то и дело одолевало желание обратиться за советом к лысому настоятелю или хотя бы к Ю Ын Сону: «Что делают в таких случаях?»
И всё же это мерзкое время медленно, но верно текло, и, придя в себя, мужчина обнаружил, что уже утро вторника. Перекинув через плечо рюкзак, с которым он все эти дни спал в обнимку, словно с её копией, Джэ Гон пришёл в «Нот».
Его опасения о том, выйдет ли Хэ Сом вообще на работу, рассеялись: она была здесь.
Только сидела девушка не на кухне, а в одиночестве ждала его в кабинете. С таким спокойным видом, словно приёмка доставленных продуктов больше не входила в её обязанности. Взгляд и тон Хэ Сом были абсолютно сухими.
— Второй семестр начинается в сентябре.
От такого не предвещающего ничего хорошего начала Джэ Гон потерял дар речи и просто сел на гостевой диван напротив неё. По этой маленькой, глубоко задумавшейся головке совершенно невозможно было понять, какие мысли в ней роятся.
После короткой паузы то, что она добавила, оказалось просто невыносимым.
— К счастью, период записи на курсы ещё не закончился.
— ...
— Спасибо за предложение продлить стажировку, но я вынуждена отказаться. Извините.
На её лице не было ни тени благодарности, ни капли сожаления. От этой безжизненной, сухой вежливости у Джэ Гона пересохло во рту.
Как можно так легко всё перечеркнуть, Сон Хэ Сом?
Все те бесчисленные ночи, проведённые вместе, которые дарили ей сладкий сон, а мне — бессонницу... неужели для неё они ровным счётом ничего не значили? Даже если бы мне прямо сейчас отрубили руку, я бы не чувствовал такой пустоты.
Сам того не замечая, Джэ Гон сжал кулаки. Едва затянувшаяся рана разошлась, и снова потекла кровь. Бурлящие эмоции без фильтров вырвались наружу.
— То есть ты вот так просто вломилась в мою жизнь, а теперь хочешь так же просто сбежать?
— ...
— Думаешь, общество — это тебе игрушки? Я для тебя шутка? Какого чёрта ты ведёшь себя так из-за какой-то там Чха Джи Вон!
В ответ на крик Джэ Гона Хэ Сом лишь горько усмехнулась.
— Потому что шутка — это я.
— Что?
— Разве нет? Не думая о последствиях, ослеплённая сиюминутным желанием. Ну подумаешь, сон, что в этом такого.
Только тогда заметив капающую с руки Джэ Гона кровь, Хэ Сом вытащила салфетку из коробки на тумбочке и протянула ему.
Он не взял её, но девушка почти насильно всунула салфетку ему в ладонь, так что Джэ Гону всё же пришлось стереть кровь.
— Мне было обидно, что все косятся на меня с неприязнью. Но, оглядываясь назад, я их понимаю. Кому понравится девчонка, которая пытается легко устроиться в жизни, паразитируя на шефе?
— ...
— И самое главное: какими бы ни были наши изначальные мотивы, факта это не меняет — мы с вами, шеф, были секс-партнёрами.
Бросив испачканную салфетку в мусорное ведро, Джэ Гон тяжело, глухо вздохнул.
— И что? Что изменится от того, что ты бросишь стажировку?
— Во-первых, я смогу нормально дышать. Меньше придётся терпеть косые взгляды.
— Дальше.
— Если я с головой уйду в учёбу, слухи со временем забудутся. Пусть сейчас атмосфера напряжённая, но когда-нибудь всё уляжется. А потом, выждав момент, я устроюсь в какой-нибудь другой ресторан...
— Что? Что ты сделаешь?
Пока Чон Джэ Гон ломал голову над тем, как её удержать, Хэ Сом думала только о том, как бы от него сбежать. Всего лишь об этом...
Поскольку ему и в голову не приходило, что она может его покинуть, шок был двойным. Его точёная челюсть напряглась от невероятного абсурда происходящего.
Раз уж она упрямо настаивает на уходе, мне тоже придётся играть грязно.
В его голосе, вновь обретшем властность, проскользнула странная усмешка.
— Кто тебя наймёт?
— ...!
В больших глазах Хэ Сом вспыхнул гнев. Прямо как тогда, в их первую встречу, когда она с гордостью совала ему бесполезное рекомендательное письмо.
Может быть, именно тогда моё сердце и дрогнуло?
Внезапно вспомнив её первый образ, Джэ Гон предпочёл просто закрыть глаза.
— Чему ты вообще здесь научилась, чтобы какая-то стажёрка с опытом в два с половиной месяца могла выйти отсюда, прикрываясь именем «Нот»?
— ...
— Какой ресторан с радостью примет стажёра, безответственно разорвавшего контракт? А даже если тебе так сказочно повезёт, я лично буду против. Моего влияния на это хватит.
— Вы и правда отлично подходите друг другу.
Поверх его холодно-спокойного голоса эхом наложились слова Чха Джи Вон:
«Сон Хэ Сом теперь придётся всю жизнь таскать на себе ярлык 'подстилки Чон Джэ Гона'. Куда бы ты ни пошла, какова бы ни была правда. Я позабочусь о том, чтобы именно так всё и было».
У него раскалывалась голова. Сильно надавив на виски, Джэ Гон открыл глаза, которые зажмуривал на несколько секунд.
Встретившись с его ледяным взглядом, не моргнув и глазом, Хэ Сом отстранённо улыбнулась.
— Интересно, когда я стану взрослой, я буду такой же? Использовать чужую наивность, безжалостно растаптывать за малейшее сопротивление. А когда человек станет не нужен — холодно выбрасывать.
— Сон Хэ Сом.
— Я думала, вы другой, шеф. Мне всё это время было нелегко с вами работать, но я терпела, потому что безмерно вас уважала.
На лице Хэ Сом, до этого говорившей нарочито сухим тоном, наконец появилась трещина. Её ясные, как у оленёнка, глаза беспомощно задрожали.
— То, что вы, находясь в статусе шефа с тремя звёздами Мишлен, каждый квартал полностью меняли меню, — это было так свежо. То, что вы давали возможность разрабатывать новые блюда даже младшим поварам, — это впечатляло.
— ...
— Из-за моей бессонницы наши отношения зашли куда-то не туда... но я ни о чём не жалела.
До прошлых выходных. Лицо, которое словно произнесло это одним лишь вздохом, Джэ Гон разглядывал не отрываясь.
От желания прямо сейчас запугать её и хотя бы так заставить уснуть у него зудели ступни. Мрачные фантазии баламутили рассудок, который он едва удерживал.
— Наверное, поэтому мне так тяжело. Не злитесь на меня слишком сильно и давайте просто расстанемся по-хорошему.
Несмотря на минутную слабость, Хэ Сом удалось сохранить деловой тон. Она поклонилась и встала с места.
Джэ Гон мог лишь тупо смотреть на то, как промятая кожа дивана медленно возвращается в исходное положение.
Сквозь мутную, словно грязная вода, кашу в голове пробилась единственная идея, которую хоть как-то можно было назвать предложением.
— Хорошо, уходи.
Лицо, обернувшееся к нему, застыло с выражением: «Вы это серьёзно?». Глядя на эту растерянность, Джэ Гону до безумия хотелось обхватить её лицо руками и поцеловать.
Но он знал: эта слабая попытка вряд ли сможет пробить ту глухую стену обиды, что выросла в её сердце.
— Как только ты сможешь разработать блюдо полностью самостоятельно — тогда отпущу. Послушно и без всяких последствий.
Заданный в качестве домашнего задания лопух был одним из самых сложных овощей для разработки рецептуры. С момента открытия «Нот» за него брались многие повара, но ещё ни один не смог удовлетворить вкус Джэ Гона.
Так что, какой бы эксперткой в храмовой еде ни была Сон Хэ Сом, для неё это тоже было невыполнимо.
Поняв это, Хэ Сом с таким видом, словно её обманули во второй раз, пулей вылетела из кабинета.
Глядя вслед фигурке, ускакавшей, как испуганная косуля, Джэ Гон нервно зачесал упавшие на лоб волосы.
Сиюминутный пожар вроде бы потушен, но в корне ничего не изменилось.
«Потому что... ты мне нравишься».
Чон Джэ Гон признался ей в чувствах.
«Вы и правда отлично подходите друг другу».
И был эффектно отшит.
Как теперь восстанавливать этот любовный фронт, окончательно запутавшийся из-за его слов, брошенных в сердцах, он понятия не имел. Джэ Гон, заложив руки за голову, смотрел в окно.
Хэ Сом, которая, казалось, должна была с головой броситься в разработку рецепта, вместо этого молилась перед каменной башенкой. И молитва её сегодня была необычайно долгой.
А у тебя, я смотрю, ещё есть на это время.
Проглотив горькую улыбку очевидного поражения, Джэ Гон тоже взял в руки первую попавшуюся папку с документами. В такие моменты нет лучшего спасения, чем работа.
* * *
В последние несколько дней Сон Хэ Сом вела себя пугающе решительно.
Словно вознамерившись извести весь урожай лопуха в стране, она за день переводила больше коробки корней. При виде того, как девушка работает на износ, посыпались беспокойные комментарии:
Что он ей такого наговорил, что она так пашет? Она же себя в могилу загонит. Шеф должен вмешаться и остановить её.
А когда стало известно, что Со Джун Ён — шеф цеха антре, славящийся своей холодностью, — сам предложил ей рецепт, но Хэ Сом отказалась, заявив, что справится сама, волна осуждения в адрес Джэ Гона стала ещё мощнее.
Можно подумать, я сам не переживаю. Из-за Хэ Сом, сутками напролёт ломавшей голову над практикой, Джэ Гон тоже потерял сон.
Неужели ей так сильно хочется сбежать от меня?
Если бы это хоть немного мешало сервису, он бы тут же придрался и заставил её остановиться.
Но упрямая Сон Хэ Сом не только идеально выполняла свою обычную работу по подготовке ингредиентов, но и безупречно ассистировала поварам горячего цеха. А иногда даже бегала в кондитерскую помогать Ун Сопу.
Единственное — она даже случайно не подходила к шеф-тейблу. Лишь изредка бросала на него настороженные взгляды.
Держаться изо всех сил, делая вид, что всё в порядке, и вести себя как взрослый, пока внутри всё разрывалось от боли, было уже выше его сил.
Рано утром, после очередной бессонной ночи, Джэ Гон вместо кабинета свернул на кухню, услышав шум воды.
Хэ Сом, покусывая губы, покрытые коркой, такой же шершавой, как кожица лопуха, яростно оттирала комковатые корни. Её маленькие руки, измученные бесконечной грязной работой, выглядели ужасно.
— Сон Хэ Сом.
Ответа не последовало. Только руки, мывшие лопух, на секунду замерли.
— Хэ Сом-а.
Под белым поварским кителем отчётливо проступила напряжённая линия её худой спины. Она вообще ест? До какой степени она собирается высасывать из меня все соки? Она и правда намерена вот так просто уйти?
Ему было до безумия её жаль, он чувствовал свою вину. Но больше всего он до сумасшествия скучал по ней, поэтому Джэ Гон просто подошёл и обнял тонкое, словно тростинка, тело. Хэ Сом, у которой, видимо, даже не было сил вырываться, послушно замерла в его объятиях, как тряпичная кукла, и продолжила работать.
От женщины, твёрдо решившей его игнорировать, резко пахло дешёвым шампунем — запахом, которого он раньше от неё не чувствовал. Внезапно вспомнились её недавние слова, и сердце Джэ Гона рухнуло.
«Вы когда-нибудь бывали в мотеле?»
Неужели это был какой-то комплекс, порождённый её прошлым опытом?
А Чон Джэ Гон, как последний идиот, отшутился на это детской, дурацкой ревностью. Даже не подозревая о скрытом смысле...
Пока Джэ Гон стоял, оцепенев от безысходности, Хэ Сом в его объятиях продолжала деловито двигаться. Сделала уксусную воду и закинула туда очищенный лопух, часть завакуумировала в заранее приготовленном сладком маринаде, ещё часть тонко нашинковала, а остальное нарубила крупными кусками.
Перед лицом её плавных, отточенных движений Джэ Гон как-то сам собой отступил. Вернувшись в кабинет с чувством побеждённого солдата, он обнаружил на столе одинокий лист бумаги.
[Запрос на сотрудничество в проведении съёмок.
Осенний выпуск фуд-журнала «Сэборин».
Предложение о коллаборации с шеф-поваром Жаном Жаком и съёмках в ресторане.]
