Контент удален!

Сколько раз нужно ошибиться, чтобы удовлетворить вкус Джэ Гона?

Закуска, антре, горячее, десерт. Достаточно было попасть в его вкусовые предпочтения хотя бы с одним блюдом. Но даже это одно давалось с неимоверным трудом.

Проанализировав меню ресторана «Нот», Хэ Сом поняла главное правило: блюда не должны перебивать естественный вкус ингредиентов. Однако разработать рецепт, опираясь лишь на один этот факт, было слишком сложно.

Знала бы я, что так будет, лучше бы изучала его вкусовые предпочтения, а не сексуальные фетиши. Вместо этого я только и делала, что плясала под дудку Джэ Гона.

Оглядываясь назад, она понимала, что потратила время впустую.

Чего я вообще добилась, находясь в его объятиях? Ничего не смогла сделать без его помощи.

От этого ей становилось ещё тоскливее.

Как только ты сможешь разработать блюдо полностью самостоятельно — тогда отпущу. Послушно и без всяких последствий.

Возможно, Джэ Гон предложил ей это невыполнимое условие именно потому, что прекрасно знал о её скромных навыках. С другой стороны, ей было интересно, зачем ему так сильно нужно было удерживать её рядом, прибегая даже к таким крайностям.

Потому что... ты мне нравишься.

Вряд ли эти слова были правдой.

Так или иначе, у Хэ Сом действительно не было времени на пустые размышления.

Снова вернулась бессонница, которая до этого на какое-то время отступила. Причиной тому был Джэ Гон, который то привычно, то совершенно внезапно вёл себя с ней как с любимой девушкой. Чтобы выжить, ей нужно было от него сбежать.

Время, освободившееся от сна, она полностью посвятила лопуху, но была не уверена, есть ли от этого толк.

Порой казалось: «Вот оно, получилось!», но в то же время блюдо выходило слишком слабым, чтобы впечатлить непостижимые рецепторы Джэ Гона.

Хэ Сом с отчаянием смотрела на лопух, который так и не давал ей ответа. По ту сторону её рабочей станции (стейшена) шла суетливая подготовка к совместной демонстрации шефа Жака и Джэ Гона.

Завтра рано утром у меня съёмки с шефом Жаком. Мы закончим до начала сервиса. Младшим поварам (макнэ) из каждого цеха прийти на два часа раньше, чтобы помочь со съёмками.

При мысли о навязчивой, как жвачка, связи с журналом «Сэборин» Хэ Сом уже даже хотелось смеяться. И то, что Джэ Гон так легко согласился на это предложение, тоже поражало.

К счастью, Джэ Мин вызвался быть макнэ от горячего цеха, благодаря чему Хэ Сом смогла продолжить работу над своим рецептом. Джэ Мин приносил ей энергетики, бросал привычные флиртующие фразочки, заставляя её невольно усмехаться. Этот парень, заботливый, словно младший брат, был Хэ Сом приятен, и в то же время заставлял её чувствовать себя неловко.

Я всё равно покину это место, как бы то ни было.

Расставание с людьми, к которым она привязалась, было неизбежно.

Если я привяжусь к ним ещё сильнее, нам всем будет тяжело, — подумала она и нарочно стала держать дистанцию. Но чем холоднее она себя вела, тем искреннее была их доброта. В итоге тяжёлое чувство долга уже свинцовым грузом легло на её маленькое сердце.

Даже сейчас: она молчала, как тень, и просто чистила лопух, но на её станции уже выстроились в ряд ледяной американо от Джун Вона, треугольные кимпабы «1+1», которые бросил Джэ Мин, и прозрачный говяжий суп (комтан), который наверняка купил Джэ Гон. Места свободного не было.

Если подумать, она уже и не помнила, когда в последний раз нормально ела. Вспоминался только тот потрясающий завтрак, который Джэ Гон приготовил ей дней десять назад.

От этих мыслей почему-то засосало под ложечкой. Из глаз невольно брызнули слёзы.

— Сонбэ-ним.

Джэ Мин, который быстро и ловко делал заготовки (преп) по рецепту, заранее переданному Джэ Гоном, обернулся на этот безжизненный оклик.

— Я только пойду поем это и вернусь. Вдруг шеф будет меня искать.

— Да, шеф сейчас в саду. Имей в виду.

Хоть это предупреждение и запоздало, оно оказалось весьма полезным: теперь она знала, как избежать встречи с Джэ Гоном.

Хэ Сом, по привычке направившаяся было в сад, резко остановилась и пошла в лобби. Она планировала убить время до приезда съёмочной группы, а как только покажется машина — превратиться в тень и забиться в угол. Кофе, который она втянула через трубочку, показался ей сегодня особенно горьким.

И вот, когда она, в одиночестве нагоняя тоску, только-только разрезала скотч на треугольном кимпабе и откусила первый кусочек, издалека послышался шум двигателя.

Видимо, не судьба мне спокойно поесть, — подумала она и начала собираться. В этот момент перед ней плавно остановился седан.

— Парковщик? (Валет?)

Спросившая это Джи Вон, медленно опустив стекло машины, была, как всегда, обворожительна. В отличие от кое-кого, жующего уголок треугольного кимпаба, она выглядела по-настоящему элегантно.

Видимо, Хэ Сом уже выработала иммунитет к этой ощутимой разнице, поэтому ответила довольно уверенно:

— У меня ещё нет прав.

— Могла бы получить их ещё в старших классах. Когда устроишься на работу, выделить на это время будет очень сложно.

Хотя большая часть слов Джи Вон обычно была ядом, к этому совету, пожалуй, стоило прислушаться.

В то же время Жак, сидевший на пассажирском сиденье, занервничал. Он не знал, какую очередную ядовитую фразу выплюнула всегда приветливо улыбающаяся Джи Вон в адрес девочки, похожей на оленёнка (Бэмби).

Увидев, как Хэ Сом покорно кивает, выглядя такой грустной, он тут же отстегнул ремень и вышел из машины.

Хэ Сом, провожая взглядом машину, отъезжающую на парковку, с недоумением поприветствовала Жака.

— Хай, шеф.

— Гуд монинг.

— Хау ар ю?

— Айм файн, сэнкью. Энд ю?

От этого классического, как из школьного учебника, диалога на английском она невольно рассмеялась.

— Вот ар ю итинг?

— Брэкфаст. Эм... Трайэнгл кимпаб! Ду ю вонт ту трай?

— Оф корс! Сэнкью!

Жак, учитывая, что Хэ Сом не очень хорошо владела иностранными языками, специально перешёл на простой английский. Внезапно он достал маркер.

— Ю вонт май автограф?

— Что?

— Сэлфи ту?

— Да, шеф!

От такой неожиданной возможности Хэ Сом удивлённо заморгала своими оленьими глазами. Жак тепло улыбнулся и, чтобы избежать приближающейся Джи Вон, жестом пригласил девушку поскорее зайти в здание.

Хэ Сом на ходу запихнула в рот недоеденный треугольный кимпаб и со всех ног помчалась в раздевалку. Достав из сумки кулинарную книгу, она снова подбежала к Жаку.

— Ай эм биг фэн оф ю.

— Рили?

— Да, шеф.

Глядя на размашистую подпись, она почувствовала прилив уверенности.

Я обязательно стану шеф-поваром, таким же великим, как он, и превзойду Джэ Гона.

Иссушенные, покрасневшие глаза наполнились влагой.

Жак, уже знавший от Джэ Гона о её способностях и сильных сторонах, шутливо спросил:

— Хау мач? Море дэн Гони? (Насколько сильно? Сильнее, чем Гони?)

Хэ Сом, серьёзно задумавшись, осторожно покачала головой. А затем прошептала чуть слышно:

— Сорри, шеф.

Её ладошки, сложенные перед грудью в извинении, были такими крошечными, что закрадывалось сомнение — а сможет ли она вообще нормально держать нож? Жак не выдержал и тихо рассмеялся:

— Бат, ай лайк ю ту.

Жак, кажется, начал понимать, почему Джэ Гон так сходил по ней с ума. В голубых и глубоких, как озеро, глазах плескался смех.

* * *

Съёмки под руководством Джи Вон шли гладко и профессионально. То, как она руководила тремя громоздкими камерами, настраивая идеальные ракурсы, и брала интервью у двух шефов, вызывало уважение.

Они готовили свои фирменные блюда и одновременно обсуждали их. Жак в основном сыпал шутками, а Джэ Гон, цинично отбивая их, то и дело бросал взгляды на Хэ Сом, которая была бледна как полотно.

— Фу-ух.

Видимо, из-за того, что она в спешке запихнула в себя кимпаб, желудок остановился. Земля уходила из-под ног, а мир перед глазами кружился. Тем не менее она делала вид, что всё в порядке, и упрямо держалась за стебель лопуха, продолжая работу.

Она не хотела показывать свою слабость Джэ Гону, который постоянно за ней следил. Он, кажется, и так всё понимал, но это было делом чести.

Эта бессмысленная битва взглядов с лопухом продолжалась довольно долго. Внезапно съёмочная группа оживилась. Было готово долгожданное первое блюдо.

Младшие повара, которые до этого как заворожённые наблюдали за совместной работой двух великих мастеров, тут же налетели на еду, словно саранча.

Шеф Жак, ловко зачерпнув порцию, принёс блюдо Хэ Сом, которая, как мышка, пряталась в углу горячего цеха.

— Бон аппети.

От тошноты у неё темнело в глазах, но когда ещё выпадет шанс попробовать блюдо лучшего шефа современности?

Это надо съесть, даже если потом придётся всё выблевать!

Хэ Сом так низко опустила голову, что почти упёрлась в стол макушкой, и взяла вилку. Это была довольно классическая закуска из запечённой свёклы с козьим сыром.

— Мерси боку, шеф.

Восхитившись её базовым французским, шеф Жак громко расхохотался: «Уха-ха!». Даже под гневным взглядом Джэ Гона он ещё долго хихикал. Когда Жак наконец успокоился, Хэ Сом с трудом проглотила первый кусочек.

На вид — ничего особенного...

Но стоило положить в рот, как характерный землистый аромат свёклы взорвался на языке, гармонично сливаясь с гарниром, и полностью захватил рецепторы. Во вкусе чувствовалось истинное мастерство.

От этого вкуса, который с лёгкостью заткнул за пояс её закуску из лопуха, в которой она была так уверена, Хэ Сом на несколько секунд впала в ступор.

Голова опустела. Как вообще можно добиться такого вкуса? Кроме основных видимых ингредиентов, она не могла распознать больше ничего.

То же самое повторилось со вторым и третьим блюдом. Чем дольше длилась дегустация, тем глубже становилось молчание Хэ Сом. Уверенность, покинувшая её грудь, сменилась ощущением полной безысходности перед будущим.

Внезапно её прошиб холодный пот, закружилась голова, а мир наклонился на сорок пять градусов. Шеф Жак и Джэ Гон как раз готовили четвёртое блюдо.

Хэ Сом незаметно выскользнула с кухни. Ноги на пути в туалет подкашивались, словно ватные. К горлу подкатила тошнота.

— Уу-угх!

Едва откинув крышку унитаза, Хэ Сом согнулась пополам. Еда, которую она так жадно проглатывала, очарованная её великолепием, хлынула обратно из сжавшегося спазмом желудка.

На глаза навернулись физиологические слёзы. Челюсть, открытая так широко, будто она кричала, дрожала в судороге, изо рта тягуче капала кислая слюна. И вдруг...

— ...!

К её вздрагивающей от позывов рвоты спине прикоснулась до боли знакомая рука. Хэ Сом судорожно сжала горло, чтобы сдержать новый позыв, и постаралась ответить как можно спокойнее:

— Это женский туалет.

— А ресторан — мой.

— Тут занято. Уйдите.

То ли его разозлили эти слова, брошенные ею специально, чтобы ранить, но указательный палец Джэ Гона, лежавший у неё на плече, внезапно скользнул прямо ей между зубов.

— Да что вы творите, это же мерз... угх!

— Это приготовил я. Что тут может быть мерзкого?

Его палец, безжалостно надавив на язык, покрытый желудочным соком, скользнул глубоко внутрь и задел язычок. Естественно, это вызвало новый приступ тошноты.

— У-у-угх.

Поглаживая её голову, снова склонившуюся над унитазом, он ласково постукивал девушку по спине.

Недожёванные кусочки свёклы вышли наружу, и Хэ Сом наконец почувствовала, как то, что стояло колом в желудке, отступило. Тяжесть прошла, но тошнота всё ещё оставалась.

Хэ Сом вытерла рот, липкий от кислой слюны, тыльной стороной ладони и поднялась. Вяло оттолкнув Джэ Гона, который стоял как вкопанный, перегораживая выход, она подошла к раковине. Вымыла руки, прополоскала рот и умылась.

Осознание того, что без его помощи её даже стошнить нормально не может, было до слёз унизительным. Слёз, текущих по лицу, было больше, чем воды из-под крана. Вода, попадающая в рот, была солёной.

Услышав её влажные всхлипывания, эхом разносящиеся по туалету, Джэ Гон в один шаг преодолел расстояние между ними и крепко обнял девушку. Прижав вырывающуюся Хэ Сом к стене, он наклонился, чтобы поймать её взгляд.

— Не делайте этого. Мне это не нравится.

— Если не нравится, почему ты всё время на меня смотришь? Почему отворачиваешься, когда мы встречаемся взглядами? Тебя же саму от этого тянет ко мне, ты с ума сходишь.

Раскалённое до предела мужское тело вплотную прижалось к ней. Чувствуя знакомые прикосновения его губ, спускающихся по её шее, Хэ Сом стиснула зубы и замотала головой.

— Прекратите.

— Я просто в принципе не понимаю. Почему мы должны ссориться?

Ещё бы ты понимал. Разладятся наши отношения или нет — Джэ Гон от этого не потеряет ровным счётом ничего. К тому же «ссориться»? С каких это пор какая-то Сон Хэ Сом стала ровней самому Чон Джэ Гону?

Её самооценка упала ниже плинтуса, но гордость оставалась непоколебимой. Хэ Сом с силой прикусила губы Джэ Гона, едва они попытались накрыть её собственные. Вокруг чёткого отпечатка зубов выступила алая кровь.

Даже не скривившись от боли, Джэ Гон слизнул кровь языком и прижался лбом к стене туалета. А затем, словно умоляя, прошептал:

— Хватит смотреть на этот ебаный лопух, посмотри уже на меня, Хэ Сом-а.