Контент удален!

Удар обрушился на затылок, оглушая, словно выстрел в упор.

Шаги Ю Ын Сона, вышедшего из машины и идущего к дому, звучали почти с облегчением.

Хотелось схватить его за грудки и заорать, чтобы не нёс чушь, но Джэ Гон пребывал в таком шоке, что не мог пошевелить и пальцем.

То есть… первой любовью Сон Хэ Сом был Ю Ын Хо, и он умер?

А Чон Джэ Гон, который до жути похож на Ю Ын Хо, — всего лишь пустая оболочка, чтобы воскресить призрак мертвеца.

Когда я с вами, шеф, мне так хорошо спится.

Это признание она бросила, нервно перебирая пальцами.

Не могли бы вы иногда спать вместе со мной?

Предложение, казавшееся таким не по годам бесстыдным.

Ах-х!

То, как она вздрагивала и напрягалась на четвереньках, но легко ловила оргазмы в миссионерской позе, глядя ему в глаза… всё это.

Ын Хо-оппа.

…Всё это было ради того, чтобы воссоздать Ю Ын Хо?

— Ха.

Его потерянный взгляд устремился в ночное небо. Огромная, тёмная, без единой звезды высь казалась такой нереальной, что на секунду Джэ Гон подумал: может, это сон?

Нет, лучше бы это было сном.

Это должно быть сном.

Он не помнил, в каком состоянии сел за руль. Джэ Гон дико выкручивал рулевое колесо и вжимал педаль газа в пол.

Под свист ветра и мелькание пейзажей за окном счастливые моменты, проведённые с Хэ Сом, сдирались с него, словно кожа, слой за слоем.

Хэ Сом, хлопающая невинными оленьими глазами и капризная со сна. Хэ Сом, оседлавшая мужчину, который бессильно таял перед ней, и плавно двигающая бёдрами. Хэ Сом, задыхающаяся от удовольствия всего от одного поцелуя.

Как стойко она терпела грязные сплетни и как отчаянно боролась, работая до изнеможения… он так ею гордился.

Ему было до тошноты противно оставаться связанным с Чха Джи Вон, но он считал удачей, что хотя бы таким путём Хэ Сом попала в его объятия.

Девушка, которая с детства знала его дядю, в какой-то момент стала казаться ему судьбой.

Он отдал ей всё, что имел. И ни о чём не жалел. Наоборот, сходил с ума оттого, что не может дать больше.

В противостоянии с Чха Джи Вон, где он мог потерять всё, Джэ Гон чувствовал лишь освобождение. Ведь теперь между ними не будет никаких преград.

Если ты вернёшься, мы, как и прежде, будем просыпаться в одной постели, делить завтрак, сладко сливаться телами и засыпать вместе, опьянённые тягучим послевкусием.

Он знал, что чувства Хэ Сом не так глубоки, как его, но всё равно был счастлив.

Любовь человека, выросшего без любви, была до безумия слепой.

Внезапно в памяти всплыл разговор с Чон Мёном в храме Хунамса, и самооценка Джэ Гона рухнула на самое дно.

Вроде бы и похож, но вроде бы и получше будет.

Чего ты там бормочешь?

Да просто этот парень так давно ушёл. Воспоминания уже стираются.

Чон Мён… нет, человек, который прежде всего был его родным дядей, а уже потом монахом, — знал всё с самого начала.

Знал, что Сон Хэ Сом использует Чон Джэ Гона как суррогат Ю Ын Хо.

— …

Видимо, человеку, который всю жизнь искал в Хэ Сом черты своего мертворождённого ребёнка, было легко её понять.

Неужели этот монастырский подкидыш… был для тебя дороже родного племянника?

Поток мыслей привёл его к пункту назначения — храму Хунамса. Свежий сосновый ветер, спускавшийся с гор, больше не приносил утешения, и Джэ Гон горько усмехнулся.

Именно в этот момент он обратил внимание на телефон, разрывавшийся весь день.

Список пропущенных вызовов пестрел именами: начиная от Чха Джун Вона, шефов-де-парти всех цехов, деми-шефов, нескольких комми и заканчивая даже персоналом зала. Разумеется, имени Сон Хэ Сом среди них не было.

Это не первый и не второй раз, с чего бы вдруг…

Его накрыла слепая ярость. Желудок резко свело, и непереваренный гнев вырвался наружу.

Вполне естественно, что он швырнул смартфон с такой силой, будто хотел разбить его вдребезги.

Телефон полетел прямо в машину, точнее — в пассажирское окно, за которым всегда сидела Хэ Сом. Со звонким треском стекло разлетелось в крошку.

Машина истерично замигала аварийкой и зашлась пронзительным воем сигнализации.

Холодно отвернувшись от источника шума, перебудившего всю округу, Джэ Гон направился к укрытому тьмой храму Хунамса.

* * *

От внезапно взвывшей сирены веки Чон Мёна резко распахнулись. Спросонья он решил, что начался пожар, но, прислушавшись, понял: звук доносится от машины.

Глубоко в горах такое случалось часто: дикие звери, например кабаны, нередко таранили автомобили. Его, конечно, волновало, в какую сумму обойдётся ремонт, но ситуация не казалась настолько критичной, чтобы вскакивать с тёплой постели. Выбежать наружу сгоряча — верный шанс стать ужином для хищника.

Постаравшись абстрагироваться от воющей сирены, настоятель уже почти снова провалился в сон, когда…

— Настоятель, вам бы выйти на минутку.

Проигнорировать эту просьбу было нельзя, поэтому Чон Мён скинул одеяло и вышел из комнаты.

Глядя на помощника-чэгона, который дрожал как осиновый лист, Чон Мён лениво спросил:

— Кабан? Или косуля?

— Да тут такое дело… племянник ваш приехал.

— Джэ Гон?

Среди ночи и без предупреждения?

— Д-да, я же говорю.

Что именно натворил Джэ Гон, было неясно, но помощник, стуча зубами, выглядел до смерти перепуганным. На немой вопрос Чон Мёна он лишь замотал головой и, бросив, что племянник сейчас возле трапезной, пулей скрылся из виду.

Хотя ситуация явно выходила из-под контроля, Чон Мён и в страшном сне не мог представить, что к недавнему переполоху причастен Джэ Гон.

Джэ Гон не из тех, кто поддаётся эмоциям. Все его решения всегда принимались только после полного анализа ситуации и причинно-следственных связей.

Когда умерла его мать, восьмилетний мальчик оставался настолько невозмутимым, что все вокруг говорили:

— Видимо, Джэ Гон ещё не осознал, что такое смерть.

Все были уверены, что ребёнок просто не понимает происходящего, и просили Хён Чхоля поговорить с ним.

Надевая траурные одежды на его крошечное тельце, дядя сказал:

— Теперь ты никогда не увидишь маму. Но она всегда будет смотреть на тебя с небес.

На эти тёплые слова восьмилетний ребёнок ответил совершенно безэмоционально:

— Всё равно ведь всё должно было закончиться именно так.

Мальчик, так рано осознавший природу смерти, спокойно слушал причитания рыдающих бабушки и дедушки:

— Ах, наш бедный Джэ Гон, что же с ним будет! Как же тяжело ей было оставлять такого кроху!

Он лишь отвечал:

— Поэтому мама изо всех сил старалась продержаться. Она ведь должна была умереть, когда мне было пять. А сейчас мне уже восемь. Врачи говорили, что дотянуть до такого — это уже хорошая смерть.

С одной стороны, то, что его эмоциональные реакции казались атрофированными, было благом. Считалось, что так он легче перенесёт утрату матери.

Именно поэтому, когда Хён Чхоль, потерявший жену и ребёнка друг за другом, решил уйти в монахи, он не слишком переживал за Джэ Гона.

Он знал его твёрдый, как железо, и сухой, как камень, внутренний стержень.

Да, именно таким был его племянник…

Как он вообще вёл машину? Автомобиль был помят в нескольких местах. А стекло с пассажирской стороны исчезло так чисто, словно его там никогда и не было, — разлетелось в крошку.

— Джэ Гон-а.

Джэ Гон, всё ещё одетый в поварской китель, неотрывно смотрел на кран, где когда-то, сидя на корточках, мыла посуду Хэ Сом.

— Даже переодеться не успел? Что за вид?

Джэ Гон, стоявший неподвижно, как статуя, медленно повернулся. Его глаза, сверкнувшие в темноте, точь-в-точь напоминали глаза дикого волка.

Чон Мён невольно затаил дыхание.

— На кого я похож?

— …Что?

— Ты же сам сказал в прошлый раз: «Вроде бы и похож, но вроде бы и получше будет».

Взгляд, в котором сквозила откровенная жажда убийства, пронзил Чон Мёна насквозь.

— Ты сказал, что этот парень так давно ушёл, что воспоминания уже стираются.

— …!

А-а, вот оно что. Время пришло. Карие глаза Чон Мёна беспомощно дрогнули.

— Я спрашиваю: был ли это Ю Ын Хо, дядя?

Чон Мён, так и не поняв всего скрытого смысла вопроса, в котором ядовитый акцент был сделан на слове «дядя», молча повёл племянника в главный зал.

Дорога от трапезной до храма Тэунджон показалась ему вечностью.

— Он с рождения был очень слабым. Врождённый порок сердца, а потом и целая куча осложнений. К тому же лёгкие работали плохо, поэтому он постоянно задыхался.

Взгляды обоих мужчин скрестились на поминальной табличке: [Упокоение души усопшего Ю Ын Хо].

Значит, тот самый «Ын Хо-оппа», который раздражал его не меньше, чем Ю Ын Сон, действительно оказался покойником.

Сквозь стиснутые зубы Джэ Гона вырвался смешок. Это была абсолютно пустая, горькая усмешка.

— Только когда он приезжал в Хунамсу, ему становилось лучше. Поэтому мы решили оставить его здесь под присмотром.

— …

— Родители боялись оставлять Ын Хо в горах одного, поэтому отправили сюда и Ын Сона. А за ними увязалась и Хэ Сом, которая всегда ходила за Ын Хо как привязанная.

От неожиданного открытия, что Сон Хэ Сом вообще способна ходить за кем-то хвостиком, он снова язвительно фыркнул.

Каким же шармом обладал этот Ю Ын Хо, что смог полностью завладеть сердцем Сон Хэ Сом? Как ни странно, именно эта мысль пришла ему в голову первой.

— А откуда вообще Ю Ын Хо и Сон Хэ Сом знали друг друга?

— Кажется, их отцы были одноклассниками. Настолько близкими друзьями, что даже совместный бизнес открыли.

Видимо, бизнес оказался весьма успешным. Квартира Ю Ын Сона, даже на первый взгляд, находилась в элитном жилом комплексе.

Скромный родительский дом Хэ Сом вызывает некоторые вопросы, но сейчас не время копаться в чужом финансовом положении.

О чём тогда спрашивать? Подумав об этом, Джэ Гон понял, что и это уже не имеет смысла.

Для Хэ Сом, которая ходила за ним как привязанная, Ю Ын Хо значил нечто невообразимо огромное. И то, что её тяжелейшая бессонница началась именно из-за травмы от его потери, — неоспоримый факт.

Как и то, что ради спасения от бессонницы, сжирающей её по ночам, она использовала Чон Джэ Гона, чья внешность так напоминала мёртвого парня. Это не требовало никаких доказательств.

— В один миг потерять человека, которого любила и с которым росла с самого детства… Хэ Сом была просто сама не своя. Она сломалась так сильно, что казалось, вот-вот последует за ним.

От этого контрольного выстрела, о котором он не просил, из груди Джэ Гона вырвался истеричный смех. Ему было до одури смешно от всей этой ситуации.

Зачем он вообще приехал сюда? Чтобы услышать слова утешения от дяди, которому всегда было плевать на племянника и который заботился только об этом подкидыше?

У него не осталось сил даже на то, чтобы злиться на факты, превзошедшие его худшие ожидания.

Джэ Гон на собственном опыте познавал: стресс, превысивший предельные значения, отключает все эмоции.

Чон Мён, удивлённый спокойствием племянника, продолжил:

— Наверное, ей было настолько невыносимо больно, что она решила просто вычеркнуть воспоминания о том времени.

Потерять память от шока из-за предсказуемой смерти больного? Какая великая, мать вашу, любовь.

Хотелось стоя аплодировать этой несгибаемой преданности, которая даже не дрогнула в ответ на его признание.

Он больше не хотел копаться в этом. Их трагичный, пронзительный роман был для него равносилен самоистязанию…

Сон Хэ Сом — бесстыдная дрянь, которая использовала Чон Джэ Гона ради своих эгоистичных целей. А Чон Джэ Гон — конченый идиот, который купился на её невинное лицо и позволил себя использовать.

Следовательно, вся вина за этот кошмар лежит на Сон Хэ Сом. Ему нужно просто забрать все свои чувства, всю заботу, которую он ей давал, и чисто разорвать эти отношения.

К тому же и повод отличный. Ведь первым, кто захотел прекратить стажировку, был не Чон Джэ Гон, а Сон Хэ Сом.

Он не собирался мелочно и жалко выяснять, кто прав, а кто виноват. Его гордость ещё не упала так низко. И если он отрубит всё разом, как ножом, ей тоже должно стать не по себе.

Будь взрослым. Будь великодушным.

Как раз в тот момент, когда он более-менее определился с тем, как поступить с Хэ Сом, тишину разрезал звонок мобильного.

В жутковато-холодной атмосфере храма мелодия прозвучала слишком жизнерадостно. Взглянув на экран, где высветилось [Сон Хэ Сом], Чон Мён крепко прикусил губу.

По его реакции Джэ Гон сразу догадался, кто звонит, и, дёрнув напряжённой челюстью, кивнул — отвечай.

— Да, Хэ Сом-а.

Раз она не спит во втором часу ночи, значит, хоть каплю, но всё же переживает.

Только вот о ком именно беспокоится Сон Хэ Сом? О главном шефе, который бросил сервис и исчез? Или о невинном парне, которому Ю Ын Сон раскрыл всю правду?

[— Какой номер телефона у шефа?]

Этот вопрос превзошёл все его ожидания. Джэ Гон не выдержал и разразился диким, жестоким хохотом.