Ци Фэн втянул глоток холодного воздуха. Конечно, то, что сказала Цзян Жуань, потрясло его, но что было ещё более шокирующим, так это то, что в тоне и выражении её слов была неописуемая ярость и враждебность. Он внезапно обнаружил, что слов «ядовитая женщина», упомянуты Мо Цуном, было недостаточно, чтобы описать Цзян Жуань. Она была достаточно жестокой, и, что более важно, эта девушка была достаточно смелой. Какая бы обычная юная леди, выросшая на заднем дворе фу, осмелилась говорить такие бунтарские вещи, но она просто сказала это, и это было так естественно. В случае удачи – станет ваном, а в случае провала – разбойником (1) – это истина судебных исторических баталий, но никто не осмеливается сказать это вслух.

После долгого молчания он сказал:

– Даже если бы он действительно осмелился сделать это, в столице много людей. Если с фуражом и провиантом действительно будет что-то не так, Чжан Цзи, естественно, ничем хорошим не кончит. Особенно, если его остановят и разоблачат до того, как он покинет город. Восьмой принц не дурак, как он может оставить такую лёгкую цель другим для использования.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Сюань Ли – самый подозрительный человек, он, естественно, не стал бы использовать такой плохой метод. Поэтому пассивное манипулирование с этим обозом будут происходить, по крайней мере, на дороге в пределах нескольких десятков миль от города, что не представляет никаких проблем. Более того, он обязательно устроит сцену, эта сцена должна быть очень захватывающей, и её конечной целью, естественно, будет завоевать полное доверие Его Величества.

– Ты… – Ци Фэн слегка прищурился: – Ты, кажется, очень хорошо знаешь восьмого принца, – слова Цзян Жуань, естественно, несли в себе своего рода фамильярность в отношении к Сюань Ли, что заставило сердце Ци Фэна вспыхнуть странным чувством. Но как благородная юная леди, большую часть жизни проведшая в сельской резиденции, могла познакомиться с Сюань Ли? даже если она находилась во дворце в качестве Цзюньчжу, такое понимание чужой личности и даже понимание того, что другая сторона будет делать дальше, могут иметь только те, кто ладят день и ночь. Только люди, которые близки друг к другу, могут настолько хорошо понимать противоположную сторону.

В голове Ци Фэна мелькнула догадка: может быть, Сюань Ли был мужчиной, который нравился Цзян Жуань? Только когда кому-то кто-то нравился, человек всегда будет обращать внимание на то, что делает объект его сердечных терзаний, пытаться предугадать, что он думает, и понимать каждое движение противоположной стороны. Но когда Ци Фэн серьёзно посмотрел на выражение лица Цзян Жуань, он втайне от всего сердца покачал головой. Глаза Цзян Жуань были спокойными, а её улыбка нежной, но ей не хватало ласки. Глядя на то, что она делала и что говорила, Сюань Ли, казалось, не был объектом её сердечных терзаний, что ещё больше смутило Ци Фэна.

– Даже если Сюань Ли захочет захватить трон, великое дело мира не так-то просто заполучить, – Ци Фэн гордо улыбнулся: – В этом мире даже перед ним есть люди, которых Сюань Ли не смеет провоцировать. Неужели третья невестка слишком волнуется? Я обещаю, у него не хватит смелости напасть на Цзинь Ин Ван фу.

Улыбка Цзян Жуань медленно остыла. Конечно, Ци Фэн приобрёл власть при Императорском дворе. Он мог бы использовать её для достижения своих собственных целей, но у Ци Фэна также была слабость, то есть он не умел угадывать сердца людей. Взгляд Ци Фэна на проблему состоял в том, чтобы относиться к Сюань Ли как к политику, воюющему принцу, чтобы предсказать его действия. Но поведение Сюань Ли не будет соответствовать действиям уравновешенного принца. Цзян Жуань смотрела на Сюань Ли как на эгоистичного и хитрого человека, который был хорош в терпении и выжидании. Этот человек использует всё, что доступно, включая время. Цзян Жуань была с этим мужчиной так много лет, поэтому знала его глубоко, но Ци Фэн не заботился о её мнении.

– Итак, молодой господин Ци готов мне помочь или нет? – легко сказала Цзян Жуань.

Ци Фэн был ошеломлён, и он внезапно понял, что в коротких словах, которые только что сказала Цзян Жуань, содержалась сила, которая потрясла сердце молодого человека. Слова Цзян Жуань действительно оказали на него большое влияние, и Ци Фэн уже бессознательно согласился со словами этой девушки. Он нахмурился.

______________________________

1. 成王败寇 (chéng wáng bài kòu) – это сокращение идиомы «成则为王，败则为寇 (chéng zé wéi wáng, bài zé wéi kòu)», литературным переводом которой является «в случае удачи – стану ваном, в случае неудачи – стану разбойником», а означает она извечную правоту победителей. Выражение соответствует нашим «победителей не судят» и «историю пишут победители».

2. Думаю, это очевидно, но всё-таки скажу, что это слова Сунь Цзы из его Искусства Войны.

– Мой третий брат и я процветаем вместе и вместе же несём потери. На мне лежит обязанность разобраться с вопросом о безопасности третьего брата. Третья невестка, – медленно произнёс он. – Ты не можешь напугать змею этим вопросом. Ты могла бы с таким же успехом позволить тёмной страже сначала продолжать следить за Чжан Цзи, а затем найти кого-нибудь для охраны Ся фу и Цзян фу. Давай обсудим это в долгосрочной перспективе. По крайней мере, если ты хочешь остановить это, тебе необходимо найти идеальное решение.

– Зачем останавливать это? – легко спросила Цзян Жуань.

Ци Фэн был ошеломлён и озадаченно посмотрел на неё:

– Каково же тогда решение этой проблемы?

– В мире есть своего рода страдание, которым нельзя поделиться с другими, если вы добьётесь успеха, и вы не можете довериться другим, если вас обидели. Поскольку Ся Цзюнь и Цзян Чао собираются сделать это в темноте, я хочу, чтобы они молча съели горькую пилюлю и ничего не могли об этом сказать (1). Молодой господин Ци привык к честной и справедливой силе, но я думаю, что иногда удобнее действовать втёмную. На этот раз я хочу, чтобы они заплатили за это!

Потрясённый холодным светом, который на мгновение вырвался из этих прекрасных глаз, Ци Фэн не мог не застыть на месте, но он чувствовал, что эта очаровательная девушка, которая родилась от природы прекрасной, была жестокой, и в одно мгновение расцвела неотразимым цветом. Молодой человек никогда раньше не встречал такой женщины, поэтому не мог удержаться от долгого вздоха и сказал:

– Итак, что, по мнению третьей невестки, нам необходимо предпринять?

Цзян Жуань посмотрела на него с улыбкой:

– Я знаю, что у молодого господина Ци тоже есть личность при Императорском дворе. Восьмой принц обязательно выступит в следующем большом представлении. Для этого шоу молодой господин Ци должен договориться, чтобы кто-нибудь пошёл и позвал на представление. Таким образом, это будет крайне весело.

– Он сказал тебе даже это? – Ци Фэн снова вздрогнул, а затем сказал с кривой улыбкой: – С другой стороны, ты оказалась юной леди, принадлежащей к Цзинь Ин Ван фу, так что нет ничего плохого в том, чтобы рассказать тебе. Пожалуйста, третья невестка, позаботься обо мне в будущем. Но и на этот раз, пожалуйста, дай мне ещё один совет.

Цзян Жуань мягко кивнула, в её глазах вспыхнул холодный огонёк.

* * *

Во дворце.

В Императорском саду Императрица пила чай и беседовала с несколькими Мэй Жэнь. Весенний пейзаж (2) во внутреннем дворе был грациозен, но Императрица на главном месте, облачённая в прекрасное платье, не имел возможности скрыть следов старости на своём лице.

Наследный принц сейчас становится всё более и более непопулярным. Хотя Император явно не отдавал приказа об упразднении положения наследного принца, наследный принц был не так вовлечён в крупные события при дворе, как восьмой принц и пятый принц. Этого достаточно, чтобы заставить людей, которые всё ещё наблюдают, изменить своё мнение. Первоначально там было несколько нейтральных людей, но теперь они тайно нашли убежище во фракциях восьмого и пятого принца, почти повергнув двор в хаос. Что касается людей наследного принца, то, напротив, их осталось не так уж много. По крайней мере, все при дворе знали, что ноша становления будущим монархом Великой династии Цзинь, к сожалению, не ляжет на плечи наследного принца. Теперь всё зависело от того, кто, пятый или восьмой принц, окажется более способным.

Одной из девушек, сидевших рядом с Императрицей, была Ван Лянь’эр, а другой – Цзян Дань. Ван Лянь’эр была одета в розовое шёлковое газовое дворцовое платье с высокой талией, подчеркивающее её и без того светлую кожу цвета козьего молока. Её внешность была прекрасна, а в её жестах проскальзывали такие мягкость и элегантность, которые могут присутствовать лишь у человека, который впитал их до мозга костей, а также слабая книжная аура. Юная леди из семьи учёного – по-настоящему талантливая девушка, теперь получила благосклонность со стороны Императора и часто сопровождала монарха.

Цзян Дань была одета в изумрудное платье. Когда дело доходило до её внешности, она не была такой нежной и элегантной, как Ван Лянь’эр, но в Цзян Дань чувствовалось ощущение свежести и бодрости. По сравнению с такими людьми, как Ван Лянь’эр, Цзян Дань сейчас выглядела вполне счастливой во дворце, и даже Императрица с трудом могла относиться к ней с отвращением. Цзян Дань действовала с видом невинности и была добра к подчинённым во дворце, не говоря уже о том, что не проявляла никаких активных действий в попытках добиться Императорской благосклонности. Поэтому, по сравнению с Ван Лянь’эр, все во дворце любили её, сверху донизу. Теперь она часто следовала за Императором, иногда говоря вещи, которые заставляли Его Величество смеяться, и Император это очень ценил.

Му Си Жоу сегодня не пришла. Она всегда была высокомерной и равнодушной, и она всегда пренебрегала необходимостью поддерживать хотя бы видимость добросердечных отношений с другими наложницами. Также не было Сянь Фэй. После поражения Гуй Фэй Чэнь и Шу Фэй она весь день пряталась в своей резиденции, очищая сердце и смиряя желания. Именно потому, что битва между пятым принцем и восьмым принцем стала более напряжённой, ей пришлось поспешно отступить, чтобы не выглядеть высокомерной и честолюбивой.

______________________________

1. 哑巴吃黄连，有苦说不出 (yǎba chī huánglián yǒukǔ shuō bùchū) – литературный перевод – проглотили горькую пилюлю и ничего не могли об этом сказать – идиома, которая описывает невозможность поведать о своих страданиях; держать горе в себе.

2. 莺莺燕燕 (yīngyīng yànyàn) – литературный перевод – весенний пейзаж – в переносном смысле это описание скопления прекрасных девушек.

Остальные – новые наложницы низких рангов. Многие из этих красавиц оживлённые и прекрасные, но сейчас только три из новых наложниц пользуются наибольшим успехом. На лице Императрицы появилось слабое выражение усталости, и она сказала:

– Последнее время погода становится всё холоднее и холоднее.

Действительно, становилось всё холоднее и холоднее. В начале зимы солнечный свет греет уже не так сильно. Ван Лянь’эр улыбнулась и сказала:

– Это верно, но в столице всё ещё тепло. Я слышала, что в королевстве Тяньцзинь начинают падать снежинки размером с бумагу. Честно говоря, мне становится холодно даже при одной мысли об этом.

Императрица взглянула на Ван Лянь’эр, и слова Ван Лянь’эр показали, что Император должен очень сильно любить её, иначе как он мог бы даже рассказать Ван Лянь’эр о границе. Императрица тут же побледнела, точно от холода, и ответила:

– Это правда, что солдаты страдают от холода снаружи, и это действительно тяжёлая работа.

– Матушка-Императрица (1) говорит верно, – улыбнулась Цзян Дань. – Страна Великой династии Цзинь зависит от этих солдат, которые будут её охранять. У Вашего Величества долгое благословение. Тяньцзиньская сторона определённо не сумеет выиграть битву. Когда солдаты вернутся в столицу, их шествие будет прекрасной картиной. Однако каждый раз, когда я думаю о том, что солдаты так усердно работают, а наложницы здесь высокомерны и роскошны, мне очень стыдно в глубине души. Чэньце готова пожертвовать несколько серебряных украшений, обменять их на продовольствие и припасы и отправить их вместе с остальным обозом к границе, тем самым вложив в их труд и частичку своего сердца.

Услышав слова Цзян Дань, Императрица была немного удивлена, а затем её взгляд стал оценивающим. Как мать страны, Императрица, независимо от того, какие мысли она питала к Императорскому двору в обычные дни, всегда надеялась, что Великая династия Цзинь продолжит процветать. Естественно, она также надеялась, что битва с королевством Тяньцзинь пройдёт быстро и завершится красиво. Но все знают, что это непростая задача. В настоящее время ощущалась нехватка фуража и припасов, но Цзян Дань взяла на себя инициативу пожертвовать некоторые припасы для армии. Это действительно непросто. Будучи Мэй Жэнь во дворце, Цзян Дань, естественно, не могла пожертвовать много, но как только новость распространилась, все во дворце последовали её примеру, и важные министры двора не могли оставаться в стороне, когда даже наложницы жертвовали на поддержание армии. Совместными усилиями можно было собрать много припасов. Более того, Цзян Дань инстинктивно упомянула об этом не перед Императором, но она упомянула об этом перед Императрицей, что показало, что у неё не было намерения бороться за благосклонность, так что Императрица почувствовала большое облегчение. Поэтому выражение лица Императрицы по отношению к Цзян Дань смягчилось ещё больше:

– Сердце, подобное твоем, редкость в этом мире, я подниму этот вопрос перед Его Величеством, – эти слова действительно должны были стать похвалой в адрес Цзян Дань.

Цзян Дань рассмеялась:

– Спасибо, Ваше Величество Императрица, Чэньце совершенно бессильна повлиять на ситуацию, но она может сделать хотя бы то, что в её силах.

Красавицы вокруг неё смотрели на Цзян Дань с завистью и ревностью. Выражение лица Ван Лянь’эр слегка изменилось. Через некоторое время она вернулась к нормальному состоянию, улыбаясь, как ни в чём не бывало.

После того, как Императрица приказала всем разойтись, Цзян Дань вернулась к себе во двор. Вань’эр, служанка рядом с ней, передала письмо и прошептала:

– Юная леди, пришло письмо.

Цзян Дань прошла в дом и попросила дворцовых служанок покинуть комнату, прежде чем вскрыть письмо. Когда она увидела содержание письма, то сначала была поражена, а затем прочитала его за несколько вздохов. Отложив письмо, Цзян Дань немного подумала и вдруг медленно рассмеялась.

* * *

Войска снабжения отправились примерно через три дня. Поскольку Цзян Дань предложила пожертвовать припасы, наложницы во дворце не должны были уступать в пожертвовании своих драгоценностей. Даже женщины во дворце достаточно вдумчивыми. Как Императорские наложницы, они, естественно, не освобождены от обычаев. Двор более или менее выплатил определённую сумму денег, и эти суммы вместе тоже составляют довольно неплохой капитал. В настоящее время война отнимала много серебра из национальной казны и требовала большого количества фуража и провианта. Это временно приостановило острую потребность в дефиците фуража и припасов. Император был невероятно счастлив, услышав об этом, и чем больше он общался с Цзян Дань, тем больше благоволил ей.

Чжан Цзи каждый день был занят заготовкой фуража и планированием маршрутов. На этот раз войну с королевством Тяньцзинь нельзя было недооценивать. Всё должно быть надёжно защищено. Когда на третий день пришло время отправляться в путь, из дворца пришло известие, что Чжан Цзи, предводитель войск снабжения, злоупотребил своей властью, наложив на своего подчинённого наказание в размере половины жалования несчастного офицера.

Эта новость появилась необъяснимо, но она потрясла всех по всей стране. Если вычет из военного жалованья будет подтверждён, десяти голов Чжану Цзи будет недостаточно, чтобы срубить их. Но этот вопрос был очень тривиальным, и Император немедленно приказал кому-то остановить Чжан Цзи и быстро приказать Чжан Цзи вернуться в столицу.

______________________________

1. Она обращается к Императрице как к матери народа, а не указывает на разницу возраста. Хотя кто эту змею знает…

В то время Чжан Цзи только что покинул город с войсками снабжения и обозом под их контролем. Он не ожидал, что будет остановлен дворцовой гвардией, посланной Императором, на полпути. Этот инцидент немедленно распространился по всей стране, и почти все оказались в опасности.

Через короткий промежуток времени Император созвал своих придворных, чтобы выяснить их мнение по этому вопросу. Сюань Ли поправил воротник, выражение его лица было таким же неторопливым, как всегда, как будто омытый весенним ветерком (1).

Цзян Чао отошёл в сторону и почтительно спросил:

– Ваше Высочество, всё было устроено, и было выпущено достаточно новостей, чтобы привлечь людей, которые могли бы заглотить наживку. Как только этот вопрос выйдет наружу, это не только заставит Его Величество больше доверять Вашему Высочеству, но и подавит сторону Его Пятого Императорского Высочества.

– Это только начало, – хотя Сюань Ли был в приподнятом счастливом настроении, он не показывал, что радуется чему-то. Независимо от того, когда и где он находился, молодой человек сохранял спокойствие и терпение.

– Ваше Императорское Высочество мудры и проницательны, – сказал Цзян Чао и вдруг, казалось, о чём-то задумался, прежде чем снова посмотреть на Сюань Ли: – На этот раз, благодаря распространению новостей из уст Мэй Жэнь Цзян, кажется, что сотрудничество хорошее, и будет гораздо удобнее общаться с ней в будущем, – новость распространила сама Цзян Дань. В гареме много женщин, поэтому легко распространять слухи. Кроме того, за каждой из них стоит другая сила. Все эти сети по-своему напоминают гарем, но на самом деле они более сложные и простые в использовании, в отличие от того, как это было в предыдущей династии. Если правильно руководить этим, то легко можно было достичь желаемого эффекта. Цзян Дань оказалась умна, сохраняя беспомощный вид перед лицом остальных и чистоту собственных поступков. Никто не усомнится в ней. Цзян Чао вздохнул: – Этот подчинённый считал её законченной трусихой, но теперь, похоже, это не так. Это всё ещё была мудрость Вашего Императорского Высочества, который предсказал, что она будет сотрудничать с нами.

Сюань Ли покачала головой:

– Не стоит недооценивать женщин. Женщины очень хитры. Пока они знают, как использовать своё тело и красоту, они могут легко делать многие вещи, которые не под силу мужчинам. Цзян Дань не робкого десятка, её амбиции выше небес. Что касается её готовности сотрудничать с нами, она так охотно согласилась, с одной стороны, потому что понимала, что должна полагаться на нашу силу во дворце, с другой стороны… – глаза Сюань Ли потемнели: – У неё зуб на Цзян Жуань.

– Зуб на неё? – Цзян Чао удивился: – Она никогда ничего не делала Цзян Жуань в фу. Её вырастила мать Цзян Жуань. Откуда взялась эта вражда?

Сюань Ли усмехнулся, но ничего не ответил. Есть некоторые вещи, которые Цзян Чао, возможно, не знает, но сам Сюань Ли имел возможность узнать несколько больше. Как именно умерла Чжао Мэй? Ся Янь была осторожна, когда вошла в особняк, но она использовала руку Цзян Дань. Когда он узнал эту новость, сам Сюань Ли тоже был удивлён. В конце концов, Цзян Дань был всего лишь ребёнком в начале, но она смогла без колебаний напасть на вырастившую её мать. Однако из этого становилось видно, что Цзян Дань была жестока уже в очень юном возрасте и легко научилась прятаться за маской невинной овечки.

Было бы жаль, если бы он не смог использовать такую превосходную шахматную фигуру. Конечно, восьмой принц опасался, что у Цзян Дань было слишком много ненависти. Если Цзян Дань хотела убить Чжао Мэй, то даже если сам Сюань Ли хорошо воспользуется этим в будущем, это может не сильно помочь. Просто ему следовало тщательно продумать, где надлежит использовать этот материал. Цзян Чао был смелым и находчивым, и он не собирался говорить Цзян Чао об этом заранее.

К тому времени, когда они встретились с Императором, гражданские и военные чиновники уже разделились на две отдельные фракции. Одна фракция настаивала на том, что Чжан Цзи злоупотреблял своим положением, распоряжаясь жалованием подчинённых, в то время как другая фракция твёрдо верила, что с Чжан Цзи поступили несправедливо.

Все знали, что старший сын Чжан Цзи, Чжан Мин, когда-то был близким другом Сюань Ли, поэтому, когда Сюань Ли вошёл, все взгляды были обращены на восьмого принца. Он мог стать вестником праведного негодование, а мог быть вестником катастрофы и несчастья. Когда Сюань Ли пришёл сюда, на его лице было лишь мягкое и нежное выражение, как будто ничто важное в мире не могло поколебать его спокойствия.

Сюань Хуа холодно наблюдал за приближением Сюань Ли, его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

Случилось так, что в этот момент придворный кланялся и вещал:

– Ваше Величество, Чжан Цзи дерзок. Только из-за своей собственной жадности он проигнорировал жизнь и смерть десятков тысяч солдат и даже оставил позади благосклонность правителя нашей Великой Цзинь. Это действительно ужасное преступление!

– То, что сказал Ван Сян, очень плохо. Дажэнь Чжан много лет командовал войсками снабжения. Как он мог совершать такие ошибки? Должно быть, его спровоцировал кто-то с чёрным сердцем. Чиновник не может поверить в подобное, – возразил другой придворный муж.

– Провокация? Господин Чжан столько лет был чиновником, и кто может спровоцировать его? Подобные речи – не более чем клевета! – другой голос произнёс с некоторым глубоким смыслом: – Я слышал, что трое сыновей господина Чжана сейчас становятся старше…

______________________________

1. 如沐春风 (rú mù chūn fēng) – литературный перевод – будто омытый весенним ветром – идиома, описывающее нечто, подобное глотку свежего воздуха, доставляющее истинное наслаждение.

Говоря это, он намеренно или непреднамеренно направил копьё на Сюань Ли. Это были довольно странные слова. Действительно, Чжан Цзи в эти дни не испытывает недостатка в славе и деньгах. Если кто-то действительно пообещал ему что-то, что заставило бы его совершить такую большую ошибку любой ценой, то обещанные вещи должны быть очень богатыми. Какое обещание может быть настолько привлекательным, чтобы человек, служивший стране верой и правдой столько лет, мог бы поддаться искушению? Естественно, это обещание благосклонности Сына Неба. А отношения между сыном Чжан Цзи и Сюань Ли заставляют людей задуматься о том, есть ли в этом что-то хитрое.

Император посмотрел на придворных внизу тяжёлым взглядом. Это был всего лишь вопрос Чжан Цзи. Фракции двора были настолько различны, что он не знал, что теперьдаже не считает его хозяином Императорского трона. Это действительно из-за его возраста? Если с ним случится какая-то неожиданная неприятность, Император был уверен, что эти люди не станут дожидаться его последнего приказа –сразу же сменить своего правителя!

Евнух Ли заметил выражение лица Императора и вздохнул про себя. Соперничество между принцами становилось всё более и более ожесточённым, и он даже не мог этого скрыть. Но кто знает, что на уме у Императора, кроме этого человека… Эх, в сердце евнуха Ли оставалось ещё одно сомнение. Почему эта преемственность сегодня такая ненормальная? Вообще говоря, прежде чем всё станет известно, эти придворные, которые видят ветер и встают у руля (1), должны сидеть и наблюдать за тем, как вода обнажает камни (2). Вместо этого, ещё до того, как компрометирующие показания против Чжан Цзи были подтверждены как правдивые или неправомерные, они начали говорить один за другим. Сегодняшний день такой странный.

Естественно, они не знали, что причина, по которой эти придворные так рано проявили своё отношение, заключалась в том, что кто-то уже напомнил им об этом. Все думали, что информация, которую они получали, являлась наиболее точной, и сегодняшний разумный аргумент заключался только в том, что они испытывали непоколебимую уверенность в том, что сторона, на которой они находятся, сможет преуспеть.

Тень гордости промелькнула на лице Сюань Хуа, и Сюань Ли нашёл это забавным в тот же момент, когда увидел это в его глазах. Сюань Хуа был слишком нетерпелив. В течение стольких лет Сюань Хуа полагался на руководство Сянь Фэй, чтобы быть в целости и сохранности во дворце, и даже достиг своего нынешнего положения, но его нетерпеливый темперамент нисколько не изменился. Если это обычное дело, это определённо вызовет у Императора подозрения. Но с древних времён Императоры были подозрительны. Теперь, когда ситуация выглядит неблагоприятной для Сюань Ли со стороны, Император будет лишь ещё больше доверять Сюань Ли. Естественно, когда с Чжан Цзи действительно что-то случилось, первым человеком, который усомнился в том, кто мог его проинструктировать, был, естественно, Сюань Ли. Чем больше Сюань Ли оказывался в невыгодном положении, тем сильнее было всеобщее осуждение, тем более нерешительным был Император. Поскольку Сюань Ли казался слишком изолированным и беспомощным, люди всегда сочувствовали слабым, как и Император. Это естественно.

Однако… Тень сомнения также мелькнула в глазах Сюань Ли, не слишком ли гладко прошли сегодняшние события? У него также было странное чувство в сердце, как будто так не должно быть. Вначале Цзян Дань была просто проинформирована фиксированной группой людей, которые попросили её распространить новости, но некоторые из людей, которые выступали сегодня, не входили в этот план. Это правда, что эти люди продвигали его план и даже сделали его более гладким, но это было слишком гладко, и это действительно вызывало у людей подозрения.

– Восьмой, что ты думаешь об этом деле? – наконец спросил Император, глядя в глаза Сюань Ли, точно неотразимый меч, как будто, если Сюань Ли скажет неправильное слово, на месте его тела останется лишь разбрызганная кровь.

– Правосудие спокойно живёт в сердцах людей, – легко сказал Сюань Ли. – Я верю, что мой Императорский Отец принял решение в своём сердце. Эр Чэнь верит в своего Императорского Отца, а также верит в придворных своего Императорского Батюшки. Он только ждёт, когда человек, который отвечает за расследование и изыскание истрины, предоставит результаты о ходе расследования.

Он уже изложил свою позицию и считал, что Чжан Цзи невиновен, но также использовал слова придворного, который верил в своего Императора, будучи чрезвычайно разговорчивым. Выражение лица Императора постепенно смягчилось, и положение Сюань Ли стало ещё более обнадёживающим.

Сюань Хуа увидел это в его глазах, уголки его губ приподнялись, но он был в предсмертной агонии. Сегодня Сюань Ли ждёт только одно – смерть!

В этот момент командир солдат, которые расследовали вопрос о военном жалованье снаружи, уже вернулся, чтобы сообщить Императору и чиновникам о ходе и результатах своих изысканий. Он вошёл большими шагами, опустился на колени и проговорил:

– Возвращаясь к Вашему Величеству, этому подданному было приказано провести расследование. Войска снабжения были проверены, и все они в полной безопасности.

Улыбка Сюань Хуа стала жёстче, и он услышал снаружи сердитый голос Чжан Цзи:

– Ваше Величество, со старым министром поступили несправедливо…

______________________________

1. 见风使舵 (jiàn fēng shǐ duò) – литературный перевод – править рулём в зависимости от ветра – идиома, соответствующая нашему выражению «держать нос по ветру», то есть действовать сообразно с обстановкой, лавировать.

2. 水落石出 (shuǐ luò shí chū) – литературный перевод – «вода спала – камни обнажились» – идиома, которая соотносится с нашим выражением «всё тайное однажды становится явным».