В конце концов, все подчинённые Цзинь Ин Ван фу были хорошо обучены. После того, как Цзян Жуань приказала им, они разлетелись как птицы и звери (2), и все молодые слуги и служанки с низкими уровнем боевых искусств нашли место, чтобы спрятаться. Стражники с высоким уровнем боевых искусств устроили засаду в кабинете и спальне Сяо Шао.

Цзян Жуань сидела в главном зале с мрачным выражением лица, окружённая более чем дюжиной стражников. Управляющий Линь с тревогой сказал:

– Молодая фужэнь, если Вы действительно не хотите уходить, по крайней мере, Вы должны найти место, чтобы спрятаться. Не оставайтесь здесь. Что я могу сделать, когда эти люди придут позже?

– Если я найду место, чтобы спрятаться, те люди, которые придут, чтобы найти меня, неизбежно снова причинят вред невинным людям. Зачем тратить несколько жизней понапрасну. Я здесь, и я смогу ясно увидеть, что они хотят сделать, хотят ли они моей жизни или пришли в Цзинь Ин Ван фу с другой целью, – Цзян Жуань покачал головой.

– Это слишком опасно, – управляющий Линь был немного беспомощен. У Цзян Жуань была тот же темперамент, что и у Сяо Шао, и девяти быков было бы недостаточно, чтобы сдвинуть их с места, если эти двое что-то решили. Кроме того, этот опасный метод – это то, чего не сделал бы никто, кто дорожит своей жизнью. Цзян Жуань полностью отложила жизнь и смерть в сторону. Это не великая праведность. Управляющий Линь прожил так много лет и имел очень точное представление о других. Цзян Жуань явно никогда не принимала близко к сердцу собственную безопасность. Её методы жестоки, а сердце ожесточено. Если у этой девушки достаточно козырей для достижения своей цели, её жизнь также можно использовать в качестве сделки. Просто теперь, когда Цзян Жуань приняла решение, изменить его уже невозможно. Управляющий Линь вздохнул, и ему ничего не оставалось, как спросить: – В чем причина того, что только что сказала молодая фужэнь? Как кто-то мог сжечь дотла дома вокруг Цзинь Ин Ван фу?

– Сейчас поздняя ночь, так как может быть вокруг какое-то движения? Если никто не сможет увидеть происходящее, разве это не упростит нападающим их работу? Эти люди кажутся смелыми, но они по-прежнему осмеливаются делать это только ночью, предположительно, чтобы закрыть другим глаза и уши (3). Так как он решил действовать под личиной официального лица, я не буду вежливо разоблачать его. Дома на этой улице загорятся, что неизбежно встревожит всех, и людей будет становиться всё больше и больше. В это время, пока кто-то кричит, что приближаются грабители, у кого-то должны возникнуть подозрения. Убить и поджечь ночью – дело не тривиальное. В доме не так много стражников, но в каждом доме на улице достаточно стражников, чтобы их количество было значительным. Хотя он, возможно, и имеет возможность справиться с этими людьми, убить их одного за другим невозможно. Они взволнованы в своих сердцах, и, естественно, у них будут угрызения совести. Пока у них есть угрызения совести, мы можем найти выход.

Управляющий Линь внезапно пришёл к осознанию и сказал:

– Какое отношение пожар имеет к нам? – Цзян Жуань задала риторический вопрос, управляющий Линь был ошеломлён, только чтобы услышать, как молодая девушка продолжила в нарочито преуменьшенной манере: – В любом случае, это было движение, предпринятое теми, кто притворялся чиновниками, и мы тоже жертвы. Что касается Иньдэ… – она слегка улыбнулась: – Я ещё не закончила жить в этой жизни. Почему мне нужно беспокоиться о том, что произойдёт после смерти? Это не мы будем теми, кто умрёт сегодня ночью, – когда девушка произносила последнее предложение, тон её уже стал холодным, в нём также сквозило лёгкое чувство безопасности.

__________________________

1. 千钧一发 (qiānjūn yīfà) – литературный перевод – на волоске [висит] тяжесть в тысячу цзюнь – метафоричное описание критического момента или опасного положения. Как у нас говорят «всё висело на волоске». Цзюнь (钧) – мера веса, равная три цзиням (斤), около восемнадцати килограммов.

2. 鸟兽散 (niǎoshòusàn) – литературный перевод – разлетелись как птицы и звери – разбежались в полном беспорядке, рассеялись по территории.

3. 掩人耳目 (yǎnrén ěrmù) -литературный перевод – закрыть людям глаза и уши – идиома, описывающая действия, вводящие других в заблуждения, действия, скрытные от людей.

4. 阴德 (yīndé) – Иньдэ – тут возможно несколько вариантов перевода. 1) женская добродетель; 2) женская сила природы (негативная); 3) тайные добрые дела / добродетели.

Управляющий Линь успокоился и сказал:

– А как насчёт сигнальных ракет? Я не слышал, чтобы молодая фужэнь говорила о сигнальных ракетах.

– У нас с моим двоюродным братом были некоторые договорённости, – сказала Цзян Жуань. – После того, как Сюань Ли в будущем начнёт нападать на Цзинь Ин Ван фу, семья Чжао неизбежно станет незаменимой в качестве поддержки. С тех пор как я вышла замуж в Цзинь Ин Ван фу, он будет думать, что семья Чжао должна быть с семьёй Сяо. Чтобы предотвратить какие-либо несчастные случаи, я всегда тайно общалась со своим старшим двоюродным братом. Гвардии Цзиньи неудобно выходить сегодня вечером, но это не обязательно так для семьи Чжао. Конные солдаты семьи Чжао знали о Сюань Ли. Генеральский фу находится недалеко отсюда. Поскольку там есть готовый городской гарнизон, также неплохо использовать городской гарнизон для уничтожения грабителей, замаскированных под чиновников, – Цзян Жуань посмотрела на чай, стоящий перед ней: – Они хотят устроить засаду на весь Цзинь Ин Ван фу, чтобы поймать в кувшине черепаху (1), но я должна использовать конные войска семьи Чжао, чтобы поймать их всех. Я хочу, чтобы люди, которых Сюань Ли послал тайно наблюдать, наблюдали за всем этим, и я хочу, чтобы они поняли, что даже если в Цзинь Ин Ван фу нет Сяо Шао, они не смогут ничего позволить себе поделать. Это ни в коем случае не то место, куда можно приходить, как только захочешь, и уходить, как только захочешь!

То, что она сказала, было крайне безразлично, но окружающие стражники, которым было приказано защищать её, и управляющий Линь были втайне шокированы. Они не могли не быть впечатлены молодой фужэнь в своих сердцах. Вначале подчинённые Цзинь Ин Ван фу также обсуждали, какая женщина в мире могла бы сравниться с Сяо Шао. Другими словами, только дочь семьи Яо едва ли могла считаться таковой. Дочь семьи Яо хорошо владела игрой на цинь, шахматами, каллиграфией и живописью, а также она была чрезвычайно умна, и её внешность и семейное происхождение – всё на высшем уровне. Но если бы Сяо Шао женился на ней, какая ситуация сложилась бы сегодня? По крайней мере, лучше, чем сейчас, точно не стало бы. Дочь семьи Яо может быть сравнима по мудрости с Цзян Жуань, и её внешность неотличима от Цзян Жуань, но она никогда не сможет быть Цзин Ин Ванфэй, как Цзян Жуань. Потому что юная леди, выросшая в богатой семье, могла научиться танцевать с длинными рукавами (2), но не могла обрести такую убийственную ауру. Подобная девушка привыкла к мягкости внутреннего двора, а не к жестоким боям в тёмную ночь.

Только те, кто испытал сильную боль и опасность, наберутся смелости хранить молчание перед лицом любого убийственного намерения. Её сердце чрезвычайно жёсткое, как будто Цзян Жуань выросла не во внутреннем дворе благородного дома, а перед лицом бесчисленных кровавых дорог, проложенных остриём ножа, в которых она практиковала своё нынешнее железное сердце.

Управляющий Линь сказал с серьёзным выражением лица:

– Старый раб знает, старый раб сделает всё возможное, чтобы защитить безопасность юной фужэнь.

– Ты должен защищать не меня, – беспечно сказала Цзян Жуань. – А Цзинь Ин Ван фу.

Управляющий Линь почувствовал, что сходит с ума, поэтому предпочёл замолчать.

* * *

Огонь поднялся в небо и яростно горел ночью. Треск разбудил спящего человека. Благородные семейства, проживающие на улице, начали кричать и выбежали тушить огонь. В то же время кто-то, невидимый в темноте ночи, внезапно закричал:

– Вперёд, грабители убивают людей!

Паника, прозвучавшая в этом голосе, мгновенно распространилась на всех. Всеобщая сонливость исчезла почти одновременно, и стражники в особняках один за другим выбегали с обнажёнными клинками. Какое-то время на всей улице было очень шумно, точно куры и собаки оживлённо носились повсюду.

Ся Цин очнулся ото сна в каком-то оцепенении, натянул туфли, надел верхнюю одежду поспешно вышел из дома, чтобы посмотреть на торопливо бегущего прочь маленького слугу. Остановив его Ся Цин спросил:

– В чем дело? Почему на улице так шумно?

– Молодой господин, многие дома загорелись! – поспешно ответил маленький слуга.

– Да? – сонливость Ся Цина внезапно отступила более чем наполовину, и он торопливо спросил: – Как могло случиться, что дома загорелись? Кто-нибудь пострадал?

– Нет, – маленький парень коснулся своей головы: – Мы здесь не в лучшем положении, и я не знаю, в чём дело. Дома на этой улице внезапно загорелись, и этот слуга только что слышал шум снаружи, кто-то кричит, что напали грабители. Молодой господин, не выходите на улицу, оставайтесь в доме, а этот слуга снова поинтересуется новостями.

– Грабители? – Ся Цин был ошеломлён: – Какой грабитель настолько свиреп, что сжигает дотла дома на улице? Кто-то определённо обманывает людей! – пока он говорил, Ся Цин увидел Ци Фэна, который тоже выходил в своей верхней одежде из соседнего двора.

__________________________

1. 瓮中捉鳖 (wèng zhōng zhuō biē) – литературный перевод – поймать в кувшине черепаху – идиома, описывающая верную добычу и гарантированный успех. Похоже на наше выражение «проще пареной репы».

2. 长袖善舞 (chángxiù shànwǔ) – литературный перевод – в одеянии с длинными рукавами хорошо танцевать – идиома, описывающая ловкачей, воротил, людей, которые пользуются не всегда честными средствами, чтобы добиться успеха. Выражение пошло из изречения из «Хань Фэй Цзы» «多财善贾», что переводится как «при большом богатстве и торговать легко», а означает «при наличии прочной [материальной] основы любое дело легко ладится.

Ци Фэн, очевидно, был гораздо более бодр, чем он сам. Ся Цин поспешно сказал:

– Четвёртый брат, тебя тоже разбудили? Как ты думаешь, откуда здесь взялись грабители? Разве это непод ногами Сына Неба? Это слишком опасно.

Ци Фэн собирался что-то сказать, когда внезапно пошевелился и, не мигая, уставился в определённое место в небе. Ся Цин проследил за его взглядом и ясно увидел, что в небе на юго-западе расцвёл фейерверк. Фейерверк был не очень громким, но его вспышка была достаточно чёткой, особенно на юго-западе, так как ночь была освежающе морозна. Ся Цин совершенно опешил, когда пробормотал:

– Как у кого ещё может хватить ума играть с фейерверками? Четвёртый брат, как ты думаешь, что, чёрт возьми, происходит? – он повернул голову, чтобы спросить Ци Фэна, но когда Ся Цин сделал это, то был ошеломлён выражением лица Ци Фэна. Лицо Ци Фэна было немного бледным, и в его всегда спокойных и проницательных глазах был намёк на панику. Он прошептал:

– Что-то случилось, с ней, должно быть, что-то не так, я должен пойти и посмотреть, – сказав это и не обращая больше внимания на Ся Цина, он развернулся и собрался уходить.

Ся Цин поспешно остановил его:

– Четвёртый брат, куда ты идёшь? Снаружи грабители!

– Замолкни! – Ци Фэн прошептал: – Оставайся здесь и никуда не выходи, не создавай мне проблем! – с этими словами он выбежал со двора и исчез в ночи.

* * *

Цзян Жуань Фан сидела в главном зале и время от времени прислушивался к рассказам стражников о том, что происходит снаружи. Если это действительно был огонь, который набирал силу, не было ничего удивительного в том, что так много людей внезапно встревожились. Люди снаружи, очевидно, обезумели от паники. Они просто перестали притворяться офицерами и солдатами и уже прорвались напрямую. В конце концов, все стражники Цзинь Ин Ван фу были очень искусны в боевых искусствах, но они не позволяли этим людям какое-то время одерживать верх. Просто они были в меньшинстве, а противник опасен, так что можно было опасаться, что долго это не продлится.

Управляющий Линь тоже поначалу был очень встревожен. Столько лет Цзинь Ин Ван фу стоял в столице, как железная стена, но в этот момент он вдруг понял, что те люди в прошлом не осмеливались перемещать Цзинь Ин Ван фу только потому, что там был Сяо Шао. Теперь, когда Сяо Шао не было в его стенах, этот Цзинь Ин Ван фу похож на лачугу с ободранными стенами и черепицей. Слава, заложенная предками, постепенно угасала, и все боялись гвардейцев Цзиньи и Сяо Шао, но не Цзинь Ин Ван фу. Тем не менее будущая фужэнь Цзинь Ин Ван фу усердно трудилась, чтобы поддерживать его с героическим отношением. Видя холодный и спокойный вид Цзян Жуань, беспокойное сердце управляющего Линя постепенно успокоилось.

– Юная леди, они ворвались во фу! – стражник пришёл доложить.

– Держитесь изо всех сил и убейте их прямо сейчас. Убийство одного – это убийство одного, а убийство двоих позволит сохранить одну жизнь, – Цзян Жуань медленно произнесла: – Я всё ещё сижу на этом месте. Если что-то случится, незамедлительно доложите мне!

У неё всегда спокойный тон в сердце, и девушка, кажется, способна точно уловить те места, где сердца людей наиболее склонны к переменам. Например, то, что она сказала в этот момент, внезапно вызвало желания стражников защитить её и Цзинь Ин Ван фу. Женщина всё ещё может быть такой смелой перед лицом смерти. Как люди из Цзинь Ин Ван фу, как они могут отступить перед голодным волком (1)? Бессознательно она стала в сердцах всех опорой всего Цзинь Ин Ван фу. Казалось, что пока Цзян Жуань там, бояться нечего.

В этот момент сердце Цзян Жуань было не так спокойно, как казалось. Даже если Генеральский фу находился недалеко отсюда, эти люди, должно быть, солдаты-смертники Сюань Ли, и они никогда не проявят милосердия. Если бы Чжао И вошёл во двор до того, как привёл солдат, всё могло обернуться совершенно неожиданным образом. Однако, независимо от того, что вы думаете в своём сердце, вы не можете позволить этому проявиться на своём лице. В этом мире опаснее всего обнажать дно, к тому же, любое колебание в её выражении лица повлияет на подчинённых Цзинь Ин Ван фу.

Время тянулось медленно в нервных эмоциях каждого, и каждое мгновение казалось чрезвычайно долгим и трудным. Не успел чай на столе остыть, как снаружи послышался рёв стражников – люди противника ворвались во двор.

Цзян Жуань тихо рассмеялась.

Огни были ярко зажжены, но через некоторое время она увидела, как люди с факелами в руках быстро окружили дом, заполонив весь двор. Все эти люди были одеты в одежду офицеров и солдат. На первый взгляд они выглядели как офицеры и солдаты на побегушках, но убийственный взгляд в их глазах выдавал их намерения.

Ситуация приняла совершенно одностороннее направление.

После того, как эти люди окружили двор, они некоторое время не действовали опрометчиво. Лидер вышел вперёд. Сегодняшнее мероприятие, вероятно, снова пошло не по плану. Выдавая это задание, господин также сказал, что если бы он встретил Цзян Жуань, всегда были бы какие-то изменения. Сначала его это не волновало, Цзян Жуань была просто женщиной, и в лучшем случае могла полагаться только на силу мужчины, чтобы проявить немного силы. Но когда они подошли к стенам Цзинь Ин Ван фу, они поняли, что это не так. Внезапная ситуация почти ошеломила их.

__________________________

1. 饿狼 (èláng) – литературный перевод – голодный волк – метафоричное описание жадного, алчного человека.

Дома на этой улице внезапно загорелись, и это было как-то связано с людьми в особняке. В противном случае, как могли эти дома загореться ни раньше, ни позже, а чётко в определённое время, чтобы заставить всех людей на одной улице проснуться. Их личности были раскрыты, и если эта задача не будет выполнена, возвращаться назад будет бесполезно. Кроме того, внезапный пожар немного нарушил их планы. Однако сигнальные ракеты, взмывшие в ночное небо, определённо не были такой уж незначительной переменной. Думая, что это должен быть сигнал гвардейцев Цзиньи, человек, идущий впереди, почувствовал холод в сердце, думая о неуловимой команде, он не мог не испытывать страха. Однако приказ господина не мог быть нарушен. Как солдат-смертник, он должен был обладать надлежащим сознанием и волей.

Мужчина прошёл весь путь до Цзинь Ин Ван фу, и его подчинённые столкнулись с охраной, намеренно приняв свирепую позу, первоначально для того, чтобы разрушить весь дворец, чтобы действовать дёшево. Но по пути не было видно даже маленькой служанки, за исключением хорошо обученных стражников, вообще не было ни одного взволнованного человека. Молчаливая борьба вовсе не служила сдерживающим фактором, и даже человека, который хотел узнать секрет, нигде не было видно. Все были очень странными. Когда он добрался до этого места, то увидел группу стражников, охраняющих двор главного зала, и тогда лидер нападающих понял, что, должно быть, именно здесь находится молодая хозяйка.

На самом деле, их люди взяли дело в свои руки ещё снаружи, и если Цзян Жуань сбежит из Цзинь Ин Ван фу, они неизбежно выследят её. До прибытия Цзиньи Цзян Жуань, возможно, не сможет сбежать. У них была надёжная идея, но они упустили только тот факт, что Цзян Жуань вообще никогда не покидала Цзинь Ин Ван фу, и у неё вообще не было намерения убегать.

Это действительно глупо, и лидер чувствовал себя невероятно, просто потому, что при таких обстоятельствах это правильный поступок, чтобы защитить самые важные таланты в особняке. Он слышал, что Сяо Шао очень беспокоилась о Цзюньчжу Хун’ань. В таком случае, она должна ставить свою безопасность превыше всего, но Цзян Жуань вообще не покидала Цзинь Ин Ван фу. Изначально это был совершенно неожиданный расклад.

В этот момент все стражники, охранявшие Цзян Жуань, тихо стояли снаружи главного зала. Служанки в главном зале должным образом расположились по обе стороны от госпожи, возясь с серебряными нитями в жаровнях, а бородатый управляющий стоял с одной стороны и осторожно листал книги. Казалось, никто из них не обращал внимания на то, что снаружи кто-то говорил, как будто все их голоса исчезли. И эти люди не видели сцены, когда нападающие ввели свои войска во двор.

Всё было спокойно и невероятно. Изначально это была чрезвычайно обычная и тёплая сцена, но здесь она казалась немного странной, даже немного пугающей.

Лидер сделал несколько шагов вперёд и увидел, что на главном месте главного зала сидела женщина в красном. Она была одета в светло-красное длинное платье, сделанную из парчи, расшитой узорами сливовых цветов, а поверх был накинут плащ из огненно-красной лисьей шкуры. Плащ из лисьей шкуры был блестящим и гладким, а мех – ярким, ослепительным, как ночная звезда. Что казалось более ослепительным, чем лисья шкура, так это внешний вид женщины. Она держала в руке маленькую жаровню, голова девушки была слегка опущена, её длинные пушистые ресницы мягко подрагивали, а глаза были подвижны, как яркая осенняя вода. Кожа Цзян Жуань сияла, в то время как губы были красными, а зубы белоснежными. Хотя он раньше никогда не видел подобной картины, сейчас мужчина не мог оторвать взгляд от неё. Лидер нападавших чувствовал, что каждый жест, каждое движение этой женщины было настолько заманчивым, что она действительно могла считаться катастрофой для мужчин.

Эта картина так прекрасна, так изысканна, что люди с трудом могли подавить восхищение в своих сердцах. Однако лидер был спокоен, он махнул рукой, и его люди медленно приблизились к главному залу:

– Цзюньчжу Хун’ань?

Девушка в красном медленно подняла голову, показывая очаровательное и яркое лицо, она, казалось, увидела огонь во дворе, потому что выражение её лица слегка изменилось, а затем на мгновение исчезло, показав очень поверхностную улыбку:

– Точно.

– Мне очень жаль, Цзюньчжу, – усмехнулся мужчина. – Сейчас я отправлю Вас на дорогу на тот свет, а позднее сожгу для Вас немного бумажных денег, – выражение его лица было мрачным, но в его глазах было немного сомнения.

Он не знал, совпадение ли это, но лицо женщины перед ними заставило появиться перед их внутренним взором лицо Сюань Ли, что было особенно нервирующим. Чем спокойнее вела себя Цзян Жуань, тем больше они нервничали, опасаясь какого-нибудь заговора. Задержка с выполнением чего-либо здесь происходит именно по этой причине, вероятно, потому, что они опасались, что девушка пере ними будет выкидывать какие-то фортели, о чём их особенно предупредил Сюань Ли перед отъездом.

Тень презрения промелькнула в глазах Цзян Жуань. Если бы она оказалась на месте этого человека, то никогда бы так не медлила. Борьба не на жизнь, а на смерть должна быть безжалостной, и предвкушение будущего только разрушит собственную жизнь. Она тихо вздохнула, но ничего не сказала.

– Что имеет в виду Цзюньчжу? – в глубине души этот человек стал ещё более подозрительным. Но он услышал лишь мягкий голос Цзян Жуань, в котором сквозила улыбка:

– Уже поздно.

– Что значит поздно? – мужчина был застигнут врасплох, а затем усмехнулся: – Это стражники Цзиньи пришли сюда, чтобы спасти?

– Уже поздно, – Цзян Жуань спокойно сказала: – Гвардейцев Цзиньи здесь больше не будет, так что твой господин ничего не сможет проверить.

Мужчина был застигнут врасплох и почти отступил на два шага назад. Он только почувствовал, что глаза Цзян Жуань были удивительно яркими, и испытал сильное потрясение. Он собрался с мыслями и холодно сказал:

– Зачем Цзюньчжу обманывать других и закрывать рот, когда она всё равно умрёт?

– Я никак не могла понять, что вы собираетесь делать, но теперь мне всё ясно, – Цзян Жуань улыбнулась, как цветок, ослепительно сияя в свете огня, но в её голосе была шокирующая холодность: – Сегодня вечером вы не сможете ни забрать мою жизнь, ни испытать глубину гвардии Цзиньи. Конечно, вам также не удастся выйти за ворота Цзинь Ин Ван фу, не говоря уже о том, чтобы выжить. Поэтому я и сказала, – девушка пожала плечами. – Что уже поздно.

Чем больше она это говорила, тем больше лидер нервничал в глубине души. Как будто кто-то держал его на высоте семи цуней (1). Он не мог отделаться от влияния слов Цзян Жуань, а потому от прежней уверенности в его действиях не осталось и следа. Мужчина немедленно сделал жест, чтобы заставить своих подчинённых двигаться, но как только его рука была наполовину поднята, он услышал звук стремительно двигающегося воздуха. Прежде чем он успел повернуть голову, мужчина увидел стрелу у себя на груди. Стрела из ниоткуда пронзила его грудь прямо перед сердцем.

За пределами двора Цзинь Ин Ван фу, на крыше, кто знает, когда появились тёмные тени. Эти тёмные тени тихо прятались в темноте. Есть ли кто-нибудь за дверью? Внезапно раздались крики:

– Бандиты свирепствуют и не ведают своих пределов, я, Чжао И, командир гарнизона столицы, здесь, так что вам лучше сдаться, если не хотите погибнуть в бою!

Все были застигнуты врасплох, и лидер медленно упал. Голос Цзян Жуань достиг ушей лидера нападавших, но при этом он казался одновременно далёким и близким, а в словах сквозила необъяснимая ирония:

– Дорога на тот свет перед тобой, пожалуйста, иди медленно.

Как только лидер умер, подчинённые ему люди оказались в состоянии хаоса, но им было всё равно. Некоторое время они дрались с городским гарнизоном, приведённым Чжао И, и Цзян Жуань встала со своего места. Все люди на крыше были тёмными стражами, которые были знакомы с Цзинь Эром, и поэтом это был лишь вопрос времени, когда они разберутся с человеком, стоящим во главе солдат-смертников. Тем не менее сказать что-то своему хозяину выжившие нападавшие тоже не сумеют. Тёмные стражи были скрыты в темноте, что создавало у этих людей иллюзию сверхъестественной силы гвардии Цзиньи и подавило их энергию. В этот момент стало совершенно очевидно, что все эти люди на самом деле были солдатами-самоубийцами. Теперь, когда они думали, что лидер мёртв, было бы бесполезно возвращаться, если бы они не смогли выполнить задание сегодня вечером. Как говорится, либо рыба умрёт, либо сеть порвётся (2). Схватка Чжао И с этими людьми, возможно, и не была подобна тому, что выигрышный билет уже в её руках, но какое-то время этого будет достаточно, чтобы утолить жажду. Кто ещё может помочь в этой ситуации?

Цзян Жуань напряжённо думала о контрмерах, но не заметила, что несколько нападавших подошли к ней. Управляющий Линь в этот момент объяснял ситуацию тёмному стражу. Цзян Жуань подошла к двери во двор одна. Бай Чжи и Лянь Цяо закричали. Тянь Чжу вскочила и пнул клинок, который оказался перед Цзян Жуань. Цзян Жуань повернул голову, и Тянь Чжу взяла её за руку и поспешно сказала:

– Юная леди! Сначала зайдите в дом, чтобы избежать этого, здесь слишком грязно.

Цзян Жуань кивнула. Теперь, когда Чжао И уже пришёл, она была бы обузой, если бы осталась здесь, поэтому девушка последовала за Тянь Чжу и побежала в дом со служанкой. Кто знал, что на полпути пути Тянь Чжу была остановлена солдатами-смертниками, которые снова заставили её сделать шаг вперёд, и всё больше и больше смертников окружали её. Цзян Жуань была живой мишенью. Тёмные стражи были связаны с обезумевшими солдатами-смертниками, и никто не мог разлучить их, чтобы спасти её. Цзян Жуань взглянул на Лянь Цяо и остальных, развернулась и побежала в другом направлении, всегда оставаясь с ней, Лянь Цяо и другие тоже пострадают.

Девушка побежала в коридор во дворе, но её ноги были схвачены холодной хваткой. Цзян Жуань посмотрела вниз и увидела, что смертник, который был серьёзно ранен, пришёл в себя в этот момент и изо всех сил схватил её за ноги. Этот человек был чрезвычайно энергичен, и Цзян Жуань не могла вырваться на свободу. Когда другой солдат-смертник увидел это, он поднял свой клинок и ударил Цзян Жуань, не раздумывая об этом ни мгновения. Цзян Жуань не могла пошевелиться, поэтому стояла неподвижно, как живая мишень, и смотрела, как свет клинка падает на её голову. В голове появилась мысль, что она вот-вот мрёт, прямо на этом месте.

Ци Фэн, который только что прибежал во двор главного зала, чтобы найти Цзян Жуань, увидел эту сцену, от которой у него просто сжалось сердце, а затем он душераздирающе закричал:

– Цзян Жуань!

Печаль и огромное горе в этом голосе на мгновение почти ошеломили людей. Прежде чем Цзян Жуань успела отреагировать, в следующее мгновение тёмная тень подлетела и схватила её в свои объятия, избегая опасного света меча.

Холодные объятия всё ещё несли знакомый чистый аромат, Цзян Жуань на мгновение была ошеломлена, а человек под лунным светом выплюнул ледяным голосом:

– Смерти ищешь.

__________________________

1. 寸 (cùn) – цунь – мера длины, равная примерно трём целым и тридцати трём сотым сантиметра.

2. 鱼死网破 (yú sǐ wǎng pò) – литературный перевод – либо рыба умрёт, либо сеть порвётся – идиома, означающая смертельную схватку, борьбу не на жизнь, а на смерть.