Прежде чем два солдата-смертника смогли ясно увидеть, что происходит перед ними, они почувствовали холод в груди, и длинный меч прошёл сквозь их грудь. Сяо Шао убрал клинок из своей руки и, завернув Цзян Жуань в плащ и подняв её на руки, произнёс холодным голосом:

– Не оставлять никого в живых.

Когда они подошли к двери, снаружи были слышны звуки борьбы, а также крики людей и ржание лошадей, и какая-то фигура поспешно подбежала к ним. Увидев Цзян Жуань, которую держал на руках Сяо Шао, брови молодого человека взметнулись почти к кромке волос, но в тот момент ему было всё равно, и парень закричал:

– А Жуань!

– Дагэ?! – Цзян Жуань была ошеломлена, когда Цзян Синь Чжи появился перед ней. Возможно, он спешил, потому что с головы до ног был покрыт пылью и грязью. Цзян Жуань удивлённо произнесла: – Почему ты вернулся в столицу так рано?

Просто новости сообщали, что это займёт некоторое время, но эти два человека внезапно вернулись сегодня. Что происходит?

Цзян Синь Чжи взглянул на Сяо Шао и сказал:

– Я всё это время чувствую себя немного неловко. Давайте сначала поспешим обратно, – помолчав, он посмотрел на рукопашную схватку во дворе и пожаловался: – Ты действительно такая умная в обычные дни, но сейчас ты поступила невероятно глупо. Если бы мы не вернулись и не успели к этому пиршеству безрассудности сегодня, а с тобой что-нибудь случилось бы, как бы я смог объяснить это маме? Если ты снова столкнёшься с этим в будущем, ни о чём не беспокойся. Помни, что самое важное – это твоя безопасность, – в конце концов, Цзян Синь Чжи посмотрел на Сяо Шао: – Я действительно не беспокоюсь о том, чтобы позволить тебе оставаться в этом месте.

Цзян Жуань похлопала Сяо Шао по плечу и жестом велел ему поставить её на землю. Сяо Шао отпустил руки и помог Цзян Жуань встать на ноги, убедившись, что она стоит устойчиво. Только после этого девушка снова обратилась у Цзян Синь Чжи:

– Сегодня они здесь ради меня, и где бы я ни была, этого бы не изменилось.

Цзян Синь Чжи хотел сказать ещё несколько слов, опасаясь, что Цзян Жуань была бы удивлена и огорчена сегодняшним происшествием, но он всё же заставил себя промолчать, просто взял её за руку и сказал:

– В любом случае, здесь небезопасно. Так что тебе стоит вернуться со мной в особняк.

Сяо Шао схватил Цзян Жуань за руку, его глаза были ледяными:

– Она никуда не пойдёт. Она останется здесь.

Они вдвоём схлестнулись взглядами, удерживая её посередине каждый одной рукой, и атмосфера зашла в тупик. Цзян Синь Чжи нарушил молчание первым:

– Она из Цзинь Ин Ван фу, – беспечно сказал Сяо Шао.

– Прекратите болтать, – Цзян Жуань стряхнула руки обоих молодых людей, и в её сердце появилась слабая нотка меланхолии. Посмотрев на Цзян Синь Чжи, она сказала: – Дагэ, сейчас уже слишком поздно. Возвращаться в Цзян фу сейчас неудобно. Кроме того, снаружи неизбежно будут шпионы, посланные Сюань Ли. Чтобы не вызвать новых несчастных случаев, я останусь здесь на ночь.

Выражение лица Сяо Шао немного смягчилось, но Цзян Синь Чжи был встревожен, думая, что правду говорят о том, что женщина с рождения смотрит в сторону (1). Он не могу отделаться от поселившегося в сердце чувства горькой обиды, но был вынужден признать, что то, что сказала Цзян Жуань, действительно имело смысл, и его душевное состояние какое-то время было действительно очень сложным.

Цзян Жуань знала, о чём думал Цзян Синь Чжи, когда увидела внешность своего старшего брата. Какое-то время она чувствовала себя немного беспомощной, так как не понимала, как этот старший брат, проводя на полях сражений в жестоких битвах столько лет, теперь становился всё более и более инфантильным. Тем не менее она должна была сказать с облегчением:

– Я не думаю, что снаружи безопасно, так что не уходи, дагэ. Я хочу тебя кое о чём спросить. Для начала приведи себя в порядок и отдохни здесь сегодня ночью.

Как только Сяо Шао хотел категорически отказаться, он услышал, как Цзян Синь Чжи немедленно сказал:

– Хорошо, я дам тебе возможность сохранить лицо и останусь здесь на ночь.

Сяо Шао был вынужден проглотить свои слова.

* * *

Люди, которых Сяо Шао привёл с собой, двигались очень быстро, и через мгновение почти все солдаты-смертники были убиты. Его подчинённые действительно были очень опытными. Двор был немедленно чисто убран, и не осталось даже следов крови. Цзян Синь Чжи сидел под масляной лампой, всё ещё немного недовольный, что выражалось в его тоне:

– Я вижу это не в первый раз. Сколько людей погибло в Цзинь Ин Ван фу, ты действительно хочешь жить в таком зловещем месте?

– Дагэ, что с тобой такое? – спросила Цзян Жуань. С тех пор как Цзян Синь Чжи увидел её, он, казалось, был готов в любой момент схлестнуться с Сяо Шао, и его поведение было слишком очевидным. Хотя Цзян Синь Чжи не мог сказать, что ему нравился Сяо Шао, он не был таким враждебным, как сейчас, в прошлом. Цзян Жуань также задавалась вопросом в своём собственном сердце, может быть, что-то случилось на границе? Но стал бы Сяо Шао запугивать Цзян Синь Чжи на пустом месте?

Цзян Синь Чжи не открывал глаз, и через некоторое время всё-таки задал интересующий его вопрос.

___________________________

1. 女生外向 (nǚshēngwàixiàng) – литературный перевод – женщина с рождения смотрит в сторону – это выражение описывает отношение к детям женского пола. Как бы родители не любили свою дочь, они понимали, что однажды девушка выйдет замуж и переедет в дом мужа, перестав быть частью их семьи и войдя в другую.

– Ты действительно хочешь выйти за него замуж? – по мнению Цзян Синь Чжи, он сражался на поле боя в течение нескольких лет, только чтобы внезапно узнать, что Сяо Шао и Цзян Жуань получили Императорский указ о браке, и он, естественно, был очень зол. Было бы хорошо, если бы он был там, когда всё это происходило, ведь всё это произошло в его отсутствие. По мнению молодого человека, Сяо Шао воспользовался ситуацией, когда его сестра оказалась в опасном положении. Это было похоже на то, как большая китайская капуста, которую Цзян Синь Чжи так усердно выращивал, была срублена на его глазах. Естественно, он был несчастлив в своём сердце.

– Дагэ, это указ Вдовствующей Императрицы, – Цзян Жуань вздохнула: – Я не могу сопротивляться или не подчиняться приказам. Кроме того, нет ничего плохого в том, чтобы выйти замуж в Цзинь Ин Ван фу. Тут нет свекрови или золовки, которые хотели бы, чтобы я прислуживала. Здесь очень чисто и свежо.

– Ты моя младшая сестра, – сказал Цзян Синь Чжи с серьёзным выражением лица. – Хотя он молод и многообещающ, Сяо Шао имеет хорошую родословную, но у него плохая репутация. И это место невероятно пустынно. Такая девушка, как ты, не знает, что значит выйти замуж. Что хорошего в том, чтобы ладить с холодным человеком днём и ночью? – Цзян Синь Чжи смотрел на свою сестру с очень хорошей точки зрения. Естественно, он искренне полагал, что Сяо Шао совершенно недостоин Цзян Жуань, и неважно, смотрел ли Цзян Синь Чжи на этот вопрос по горизонтали или по вертикали. как этот парень может быть хорошей партией его сестре?

– А что не так с его репутацией? – Цзян Жуань слегка улыбнулась: -Дагэ, ты ещё не забыл, что у меня всё ещё была репутация одинокой звезды Небес и предвестницы зла? Думаешь, это правда?

– Это был кто-то другой, кто подставил тебя, как ты можешь воспринимать это всерьёз? – когда был упомянут этот вопрос, Цзян Синь Чжи почувствовал стеснение в груди. Вначале он обвинял только себя в недостатке способностей. Молодой человек не знал, что у семьи Ся Янь были зловещие намерения, которые наградили Цзян Жуань такой дурной славой и заставили её столько лет терпеть обиды в сельской резиденции.

– Поскольку меня подставили, как может быть невозможным, чтобы его тоже подставили? – Цзян Жуань покачала головой: – Кроме того, дагэ, ты так долго был на границе и ладил с ним. Вы так много времени провели вместе, разве ты до сих пор не знаешь, что за человек Сяо Шао?

Цзян Синь Чжи потерял дар речи. На самом деле, хотя Сяо Шао был хладнокровным человеком, люди под его командованием относились к нему с уважением и благоговением. Если вы хотите на самом деле узнать, что из себя представляет человек, стоит смотреть не на него, а на отношение к нему окружающих людей. Поскольку подчинённые Сяо Шао так преданы ему, в нём тоже должно быть что-то экстраординарное. Более того, на поле боя мужество этого человека действительно было достойно восхищения. Нельзя отрицать, что это очень сильный молодой человек, и если он будет оставаться с Цзян Жуань, то можно было быть уверенным, что Сяо Шао сумеет защитить её. Просто Цзян Синь Чжи не имел представления о том, что думает Сяо Шао, поэтому он сказал с угрюмым видом:

– А Жуань, каждое твоё слово выражает твоё благостное отношение к нему. Хотя кажется, что его мало что может взволновать, на самом деле в его сердце действительно живёт беспокойство. Это правда.

На этот раз настала очередь Цзян Жуань удивляться. Она долго смотрела на Цзян Синь Чжи, прежде чем сказать:

– Дагэ, пойми, не имеет значения, за кого я выйду замуж. Хотя Вдовствующая Императрица любит меня, страна, Династии Цзинь важнее моей личной безопасности. Чем выше мой статус, тем больше я пользуюсь благосклонностью Императорской семьи, и тем больше вероятность, что я стану разменной монетой для Императорской семьи в будущем. Ты помнишь оригинальную принцессу Юань Жун? Все видели, что теперь я похожа на вторую принцессу Юань Жун в глазах Вдовствующей Императрицы. Но кто может быть уверен, что мой конец не станет в будущем таким же, как у второй принцессы Юань Жун?

Цзян Синь был потрясён и встревоженно сказал:

– Не говори глупостей!

– Дагэ тоже знает, что я имею в виду, в своём сердце, – покачала головой Цзян Жуань. – Принцесса Юань Жун – биологическая дочь Вдовствующей Императрицы И Дэ, и она всё равно закончила так. У меня вообще нет кровного родства с Императорской семьёй. Кто знает, изменится ли ситуация однажды. Что касается моего отца, он ненавидит нас до мозга костей, и если он позволит мне проложить путь для его карьеры, то будет только счастлив воспользоваться мной. Мои дни выглядят как гроздья цветов, но на самом деле они шаг за шагом переживают кризис. Свадьба с Сяо Шао кажется мне прекрасным вариантом. Да, у него холодный темперамент, но он просто избавляет меня от некоторых проблем. Не имеет значения, за кого я выйду замуж, проблемы будут появляться одна за другой. Но если я выйду за него замуж, по крайней мере, у меня будет рычаг воздействия. У меня с ним союзнические отношения, которые сильнее любых отношений.

– Ты… – Цзян Синь Чжи был шокирован и разгневан: – Что за чушь ты несёшь, как брак можно использовать в качестве разменной монеты? Скажи, чего ты хочешь, я сам помогу тебе бороться за это! Я буду защищать тебя, но ты не можешь относиться к своему мужу как к союзнику. Это тот, с кем ты должна подружиться, тот, кто будет сопровождать тебя всю твою жизнь. Когда ты говоришь о браке в таком ключе, в какое положение ты ставишь саму себя?!

– Дагэ, у меня нет никаких намерений в отношении ветра, цветов, снега и луны (1), – спокойно сказала Цзян Жуань. – Мы с тобой имели возможность видеть положение нашей матери с самого детства. В наших сердцах всегда есть препятствие, которое мы не можем преодолеть. Я выхожу замуж за Цзинь Ин Вана. Если он действительно мой возлюбленный, со временем мы, естественно, станем настоящими мужем и женой. Но все дело в том, чтобы продвигаться медленно, – она солгала Цзян Синь Чжи. Сопротивление браку в этой жизни и блокада её чувств возникли не из-за смерти Чжао Мэй, а после тяжёлой работы в предыдущей жизни, в обмен на которые Цзян Жуань получила только предательство и убийство. Даже если бы она хотела избавиться от этой тени прошлого в нынешней жизни, это была непростая задача. Просто Цзян Жуань не могла рассказать об этом Цзян Синь Чжи.

Когда Цзян Синь Чжи услышал это, он не знал, как убедить Цзян Жуань. Как только у его сестры появилась идея, никто не мог переубедить её. Молодой человек вздохнул, погладил её по голове и сказал:

– Ты так молода, но говоришь как маленькая старушка. Я не знаю, что стало причиной таких изменений в твоих характере и темпераменте.

Цзян Жуань слегка улыбнулась, и пара брата и сестры снова заговорили о других вещах.

* * *

В кабинете на другом конце комнаты Сяо Шао сидел за столом, а Ся Цин и Ци Фэн сидели напротив него. Ся Цин, наконец, почувствовал облегчение, поспешив к месту происшествия, но неожиданно обнаружил, что Сяо Шао вернулся, и эта новость застигла его врасплох. В этот момент, сидя в кабинете господина Цзинь Ин Ван фу, он наконец-то осмелился задать вопрос, который долгое время не давал ему покоя:

– Третий брат, почему старший брат не вернулся с тобой?

– Он решил вернуться вместе с армией, – сказал Сяо Шао. Он торопливо поспешил в столицу, а Цзян Синь Чжи решил сопровождать Сяо Шао, из-за этого больше некому было возглавлять возвращающуюся с победой армию, что, естественно, стало причиной того, что Гуань Лян Хань остался с войсками один.

Ци Фэн продолжал молча раздумывать, сидя на своём месте и не подавая голоса. Когда Ся Цин увидел это, он коснулся руки друга:

– Четвёртый брат, что с тобой? Ты был не в своём уме с тех пор, как впервые вошёл сюда? Как только ты услышал, что снаружи пожар, разве ты не бросился прочь? Что ты делал в такой спешке?

Когда Ся Цин подошёл, гвардия Цзиньи уже избавился от тел солдат-смертников, поэтому он не знал, что происходит. Глаза Сяо Шао дрогнули, когда он услышал эти слова, и он молча посмотрел на Ци Фэна.

Ци Фэн пришёл в себя, только он знал, насколько захватывающей была эта сцена только что, и это почти остановило его сердцебиение. Даже сейчас, как только он подумал об этом, он всё ещё не мог подавить поднимающуюся в душе панику. В то время он был в оцепенении и не знал, видел ли Сяо Шао это в его глазах. Думая об этом, Ци Фэн поднял голову и встретился со спокойным взглядом Сяо Шао. Этот взгляд, казалось, мог видеть сердца людей насквозь, оставляя его мысли в сердце без малейшего шанса укрыться. Сначала Ци Фэн почувствовал себя немного неуютно, почти желая сбежать.

Через некоторое время он едва заметно улыбнулся:

– Всё в порядке, я просто вышел посмотреть, – он вспомнил, что только что в критический момент Сяо Шао бросился спасать Цзян Жуань. Он смог защитить Цзян Жуань в критической ситуации, но в сердце Ци Фэна появилась горечь. Однако в этом мире есть некоторые вещи, за которые можно бороться, но за некоторые вещи бороться нельзя, и даже нет квалификации, чтобы бороться за них. Ци Фэн надавил на боль в своём сердце и сказал: – Третий брат, теперь, когда ты вернулся, я опасаюсь, что в столице произойдут значительные перемены. Нашёл ли ты какие-нибудь зацепки, когда на этот раз отправились в Тяньцзинь?

Они начали исследовать изменения в Южном Синьцзяне много лет назад. На этот раз проблема Тяньцзиня была столь внезапной, и она была неразрывно связана с Южным Синьцзяном. С другой стороны, на этот раз Сяо Шао было приказано выйти, чтобы узнать новости. Сяо Шао покачал головой:

– В Императорском дворе есть кто-то, кого они устроили. Этот человек спрятан слишком глубоко, и на этот раз Тяньцзиньская армия потерпела поражение, а союз с Южным Синьзцяном распался. Восстановление может занять некоторое время. Уверен, что в столице сейчас будут устанавливаться другие договорённости.

Ся Цин не понимал, о чём они говорят, поэтому он почесал в затылке и сказала:

– Несмотря ни на что, третий брат вернулся целым и невредимым. Раньше мы с моим четвёртым братом делали ставку на твой брак. Когда третий брат собирается заключить его? Я просто ждал, чтобы выпить чашу свадебного вина и вернуться в Цзиньлин. Дела в больнице долгое время не двигались с места, и лекари оттуда поторапливают меня.

Как только он сказал это, Сяо Шао и Ци Фэн слегка вздрогнули. После долгого молчания Сяо Шао легко сказал:

– Завтра я пойду во дворец, чтобы разъяснить это дело. Счастливое событие должно произойти, и чем скорее, тем лучше, – его взгляд остановился на Ци Фэне, но быстро отошёл в сторону, выражение лица молодого человека было таким же безразличным, как всегда.

– Это здорово, – Ся Цин, казалось, ни на мгновение в нём не усомнился и с энтузиазмом сказал: – Я должен подумать о том, какой подарок подготовить!

___________________________

1. 风花雪月 (fēng huā xuě yuè) – литературный перевод – ветер, цветы, снег и луна – эти романтические объекты часто используются в литературе для описания «весенних» настроений, хотя могут описывать и развратную жизнь.

* * *

Накануне утром выпал лишь лёгкий снег, но этой ночью выпал такой глубокий снег, что он почти доставал до колен. Погода была на удивление холодной, но улицы и переулки не остыли из-за чрезвычайно холодной погоды. Напротив, люди на них с энтузиазмом говорили о том, что прошлой ночью одна из улиц на севере города была объята пожаром. Продавцы много говорили, что все они слышали из дома одного из владельцев, что, похоже, там были грабители, но спустя долгое время стражники из особняков смело вышли на разведку, но никакого движения не было. Просто ряд домов был разрушен. Конечно, жители продолжали говорить о том, что те, что живут на севере города, слишком богаты и благородны, что им наплевать на серебряные монеты. К сожалению, им теперь немного не повезло.

В фу восьмого принца Сюань Ли держался за лоб, выражение его лица было немного встревоженным. Прошлой ночью произошло ночное нападение, и до сих пор не поступило никаких известий, и даже посланные шпионы так и не вернулись. Сюань Ли знал, что это значит, но он должен был убедить себя, что всем им не повезло, а Сюань Ли этого очень не хотел. Он думал об уничтожении людей, которых он послал, но, по крайней мере, кто-то из его личной теневой гвардии должен был прийти и отчитаться ему. В конце концов, Цзян Жуань была просто женщиной. Возможно ли, что не нашлось никого, кто смог бы доложить о ситуации, независимо от того, был ли исполнен его приказ об убийстве успешным или нет? Кроме того, ночная атака в тот день была внезапной, и Цзян Жуань не была полностью готова к отступлению.

Сюань Ли был невероятно уверен в своих планах и своих людях, но после того, как он прождал всю ночь, никаких новостей так и не поступило. Посланные снова шпионы прибыли к границам Цзинь Ин Ван фу, но больше ничего не смогли найти. Цзинь Ин Ван фу был настолько прочным, что даже муха не могла залететь внутрь. Было ещё труднее расспрашивать о новостях. После нескольких неудачных попыток Сюань Ли чувствовал себя ещё более неловко. Сегодня рано утром появились новости о пожаре, распространившемуся на севере города. Хотя эти новости были невероятно стремительными и взволнованными, это дело, должно быть, не имеет никакого отношения к Цзинь Ин Ван фу. Сюань Ли знал, что это был метод, используемый Цзян Жуань, чтобы запутать глаза и уши, но он ничего не мог поделать.

Пока он размышлял об этом, два маленьких мальчика вошли с большим сундуком, полным вещей, поставили его в центр комнаты и обратились к Сюань Ли:

– Ваше Высочество, господин Чжан выражает Вам своё почтение. Пожалуйста, взгляните на это, Ваше Высочество.

Обычно подчинённые ему чиновники время от времени посылали какие-нибудь подарки, но сегодня Сюань Ли был не в настроении любоваться подарками. Тем не менее он нетерпеливо махнул рукой и сказал:

– Откройте это.

Сундук медленно открылся, и прежде чем Сюань Ли успел взглянуть на его содержимое, он услышал, как двое маленьких слуг вокруг сундука и стражник одновременно вздохнули. Возможно, они боялись потревожить восьмого принца и не закричали, но их вздохи всё равно заставили Сюань Ли нахмуриться. Он повернул голову и посмотрел, тело восьмого принца тут же напряглось, и он не мог заставить себя отвести взгляд.

То, что аккуратно было разложено в сундуке, – это серия человеческих голов. Вид плоти и крови заставлял людей чувствовать себя полностью поглощёнными им, когда они смотрят на это. Тем не менее Сюань Ли, несмотря на опустошённое состояние, смог узнать лица. Пять шпионов, один из которых являлся лидером убийц. Их головы были аккуратно помещены внутрь сундука, словно насмехаясь над некомпетентностью этих людей.

Горло Сюань Ли ощутило сладкий привкус, и он только почувствовал, как резкое дыхание вырвалось из его груди, почти заставив его выплюнуть содержимое желудка. С трудом проглотив комок сладкой крови в горле, Сюань Ли повернул голову и мрачно уставился на двух маленьких слуг, которые принесли сундук:

– Как этот сундук попал внутрь?

Два маленьких слуги уже дрожали от страха от внезапной перемены, и когда они услышали слова, то незамедлительно опустились на колени и снова и снова молили о пощаде:

– Ваше Высочество, пощадите жизни своих рабов. Люди господина Чжана оставили сундук у дверей, а эти рабы лишь внесли его. Вот и всё. Ваше Высочество, пощадите жизни своих рабов!

Ладонь Сюань Ли приложила силу, и чашка, которую он держал в ладони, в ответ на это действие разбилась вдребезги. Осколок фарфоровой чашки поцарапал ему ладонь, и кровь медленно потекла между пальцев восьмого принца, но Сюань Ли точно и не заметил этого. Атмосфера была такой, что никто из стражников не осмеливался сделать ни шагу. Выражение лица Сюань Ли было так искажено, что уголки его рта были приподняты, в то время как лицевые мышцы восьмого принца неудержимо дрожали. Было очевидно, что он был в совершенном негодовании.

Если бы кто-то сказал, что Сюань Ли сейчас был сдержан и отстранён в своём сердце, то он был бы в корне неправ! Первоначально Цзинь Ин Ван фу был защищен Сяо Шао, поэтому не было никакого способа найти выход. Теперь, когда Сяо Шао там не было, только Цзян Жуань могла взять на себя управление Цзинь Ин Ван фу. Он действительно отдал Цзинь Ин Ван фу в руки слабой женщины? Что не так с этим порядок событий? То, что ему отправили этот «презент», – это явная провокация! Сюань Ли казался великодушным, но его сердце было чрезвычайно узким. Этот шаг почти полностью обнажил тёмную сторону его сердца. Человек, который сделал такое, действительно не мог быть прощён!

Пока он сидел, погружённый в свои глубокие мысли, другой теневой страж прибыл с докладом снаружи. Когда он увидел Сюань Ли, то сразу же доложил:

– Ваше Восьмое Императорское Высочество, Ваш подчинённый только что получил известие о том, что Цзинь Ин Ван вернулся в столицу.

Глаза Сюань Ли горели, как факелы, и он сразу же посмотрел на мужчину, бессознательно прикладывая силу к своим ладоням. Кровь всё сильнее капала вниз.

* * *

Когда два цветка расцветают на одной ветви по одному с каждой стороны (3). В это время Цзинь Ин Ван фу был полон жизни. Все были очень счастливы, когда молодой господин вернулся. В такой опасной ситуации прошлой ночью все думали, что, должно быть, предстоит злая битва, но Сяо Шао внезапно примчался назад в критический момент. И все были ещё более счастливы от того, что вскоре их фу должен был стать свидетелем ещё более счастливого события. Им действительно невероятно повезло. Первоначально, после того, как они поладили в этом году, людям в Цзинь Ин Ван фу очень понравилась Цзян Жуань. Хотя эта молодая леди выглядела немного холодной, она никогда не предъявляла чрезмерных требований, и милость, которую она оказывала своим подчинённым во время новогодних праздников, также была очень заботливой. У этой юной леди не было сварливого или слабовольного нрава, с ней также очень легко ладить, тем более, что она совершенно не напускала на себя важный или надменный вид. Как только прошла прошлая ночь, во время которой Цзян Жуань продемонстрировала перед всеми сильную и стойкую сторону своего характера, её образ внезапно возвысился в сердцах людей. Почти в то же время она покорила сердца всех жителей Цзинь Ин Ван фу. С тех пор он стала почётной фужэнь в сердцах каждого жителя Цзинь Ин Ван фу, что, собственно, было совершенно ожидаемо.

Поэтому, как только Сяо Шао вернулся, люди сознательно создали всевозможные благоприятные возможности для пары, чтобы они могли лучше поладить.

После того, как Цзян Жуань позавтракала, Лу Чжу подошла и сказала:

– Юная леди, на улице идёт снег, не хотели бы Вы им полюбоваться?

В эти дни, когда идёт снег, смотреть было особо не на что, но Цзян Жуань нечего было делать в доме, поэтому она встала и увидела, что Лянь Цяо быстро нашла плащ из меха огненной лисы, чтобы тут же помочь хозяйке надеть его. После этого служанка сунула ей в руки маленькую резную жаровню и наставительно проговорила:

– Будьте осторожны, чтобы не простудиться.

Несколько человек вышли из дома и вошли во двор. Они издалека увидели человека, сидящего в павильоне. Лу Чжу моргнула и притворилась удивлённой:

– О, разве это не зять? Юная леди, зять вон там, не хотите пойти и поздороваться с ним?

Её голос был очень высоким, и человек в павильоне услышал его и повернул голову, чтобы посмотреть в их сторону. Эта ситуация полностью лишила Цзян Жуань возможности притвориться, что она ничего не видела. Девушка повернула голову и пристально посмотрела на Лу Чжу, Лу Чжу коснулась своего носа и посмотрела на небо, Цзян Жуань вздохнула, приподняла юбку и направилась к павильону. Несколько служанок сознательно не последовали за ней, стоя далеко за пределами павильона и ожидая.

Сяо Шао сидел в павильоне. Сегодня он был одет в светло-зелёную официальную мантию, расшитую серебряным узором в виде цилиней. Золотая нить на манжетах была тщательно вышита, что делало всего человека похожим на нефрит. Он был одет в плащ чернильного цвета снаружи, и его фигура была прямой и стройной. В этот момент было сложно сказать, о чём думает. Молодой человек слегка нахмурился, его длинные ресницы опустились, лицо было элегантным и красивым, а темперамент – спокойным и элегантным. Это действительно привлекало внимание людей.

Цзян Жуань села напротив него, немного подумала, после чего обратила внимание на чайник на столе и протянула руку, чтобы налить себе чашку чая.

Сяо Шао молча смотрел на неё, и некоторое время атмосфера оставалось несколько странной. Наконец Цзян Жуань нарушила молчание и сказала:

– Спасибо тебе за прошлую ночь.

При таких вежливых словах брови Сяо Шао нахмурились ещё сильнее, и его тон стал слегка холодным:

– Между нами нет никакой необходимости в таких словах.

Он был немного странным. Цзян Жуань заметила ненормальность поведения молодого человека и удивлённо спросила:

– Что-то случилось?

Сяо Шао перестал смотреть слишком пристально, сделал паузу и сказал:

– Я вернулся в столицу, и я должен подготовиться к свадебному банкету. Сегодня я иду во дворец, чтобы встретиться с Сыном Неба и объяснить суть дела. Ты думала об этом?

Цзян Жуань была ошеломлена, так как совершенно не ожидала, что речь зайдёт об этом, но вскоре на её губах появилась лёгкая улыбка:

– Я думала об этом, но решила отложить вопрос до тех пор, пока ты не заговоришь об этом.

Она была такой бодрящей, без следа застенчивости, что выражение лица Сяо Шао слегка расслабилось, и вдруг он о чём-то подумал и сказал:

– Я слышал, как Цзинь Эр рассказывал обо всём, что произошло вчера ночью. Спасибо, что охраняла Цзинь Ин Ван фу для меня. Но тебе не обязательно делать это в будущем, – его глаза были холодны, тонкие губы сжались в узкую линию, точно лезвие ножа. Немного помолчав, Сяо Шао продолжил: – Самое главное в Цзинь Ин Ван фу – это не честь или его секреты, а ты.

Цзян Жуань была поражена, а в её сердце появилось неописуемое чувство, тем не менее девушка улыбнулась:

– Поскольку я была виновницей всего произошедшего, я должна была взять на себя некоторые обязанности, на самом деле…

– Ты всегда будешь женщиной этого Сяо Шао, – прервал её молодой человек: – Тебе не нужно ничего делать.

___________________________

1. 花开两朵，各表一枝 (huākāi liǎng duǒ gè biǎo yī zhī) – литературный перевод – когда два цветка расцветают на одной ветви по одному с каждой стороны. Очень красивая фраза, которая означает: «Отложив одно дело, поговорим о другом».