В мгновение ока наступил день ежегодной Императорской охоты. Воспользовавшись днями, оставшимися до Нового года, Императорская семья должна принести жертвоприношение, а потому им предстояло отправиться в охотничьи угодья. Все дворяне и министры со своими семьями должны были участвовать в Императорской охоте, чтобы расслабиться, а также все вместе помолиться, чтобы развеять злых духов, скопившихся за год.
Охотничьи угодья находились я в лесу Бэйгуан, где горы и каньоны сложны, но здесь также много редких птиц и зверей, что является странным испытанием для детей этих богатых чиновников. На этот раз всё было ещё более оживлённо, чем когда-либо прежде.
Цзян Дань легко убедила Императора взять её с собой. В этот день служанки во дворце заранее выбрали для неё одежду, потому что она уже была наложницей, а не дочерью знатной семьи, то она не могла носить яркую одежду для верховой езды, как все эти юные леди. В конце концов, одетая в придворное платье, Цзян Дань посмотрела на женщину в зеркале и, наконец, с некоторым раздражением сняла с волос шпильку, украшенную жемчугом, и спросила:
– В чём дело? Эта заколка для волос выглядит слишком старомодно, неужели ты просто думаешь, что во дворце следует носить что-то подобное?
Дворцовая служанка была застигнута врасплох и быстро опустилась на колени, моля о пощаде. На самом деле, в этой шпильке, дизайн которой был очень популярен среди женщин во дворце, не было ничего плохого. У этой был очень хороший цвет, кроме того, это был Императора, который благоволил к ней сейчас. Цзян Дань была немного встревожена, поэтому она сама перевернула все шкатулки на туалетном столике, только чтобы увидеть, что жемчужно-зелёная эмаль на его столешнице была совершенно неудовлетворительна.
В отличие от Цзян Ли, хотя Цзян Дань стремилась к высокому статусу, она никогда не вешала на своё тело богатые вещи так пошло, как это делала сестра. Девушка высоко ценила свою красоту и тщательно заботилась о ней. В эти дни, как наложница Императора, она всегда должна была обращать внимание на свою личность и не одеваться как юная девушка. Иногда Цзян Дань даже казалось, что маленькие дворцовые служанки вокруг неё должны выглядеть моложе неё.
Попасть во дворец, жить с пожилым мужчиной, который по возрасту не уступал её собственному отцу, бороться за благосклонность этого мужчины с разными женщинами и одеваться так, словно она была старше своих сверстников. Да ведь она явно того же возраста, что и эти прекрасные цветы! Её взгляд упал на краснеющий бархатный цветок в туалетной шкатулке, и Цзян Дань вдруг вспомнила Цзян Жуань.
Она также дочь Цзян фу, но Цзян Жуань может носить одежду, которую она хочет, как ей заблагорассудится, не беспокоясь о том, что это будет неуместно. Даже если она также хорошо обеспеченная жена и Цзинь Ин Ванфэй, она может одеваться как другие молодые девушки, потому что Сяо Шао не возражает против подобного вообще. Мало того, Сяо Шао также намного моложе Императора. Он как раз подходящего возраста и родился красивым. Почему Цзян Жуань так повезло? Даже если Ся Янь вынудила её оказаться в отчаянном положении, у Цзян Жуань было достаточно удачи, чтобы перевернуть шахматную партию. В то же время сама Цзян Дань могла только предать свою молодость и свободу в обмен на временное возвышение. Но всё богатство перед ней по-прежнему подобно отражению луны в зеркале и цветка в воде. Всё это может в любой момент раствориться в воздухе как дым.– Г… госпожа…? – когда дворцовая служанка увидела, что Цзян Дань долгое время молчала, а выражение её лица на самом деле выглядело немного отвратительно, то немного испугалась, поэтому прерывающимся голосом окликнула её.
Цзян Дань пришла в себя и медленно крепко сжала в руке большой красный бархатный цветок. Она приложила столько силы, что чуть не раздавила лепестки на куски, но в уголках её рта появилась странная улыбка.
Это не имеет значения, несмотря ни на что, всё вот-вот закончится. Когда это дело будет закончено, останется только одна дочь Цзян фу, и в мире больше не будет ничего, что могло бы ей угрожать. Цзян Дань всегда будет высокопоставленным человеком.
* * *
В Цзинь Ин Ван фу у Цзян Жуань разболелась голова, когда она смотрела на огромную сумку перед собой, поэтому ей пришлось уставиться на Сяо Шао, но Сяо Шао непреднамеренно повернул голову, очевидно, делая вид, что не заметил её пристального взгляда.
Управляющий Линь всё ещё болтал, давая ей последние наставления:
– Молодая фужэнь, это выпечка, специально приготовленная лао ну на кухне, а также вино из османтуса. Вы, маленькая пара, оба молодые люди. В первый раз вы должны пойти на такую серьёзную игру, как эта. Вы также должны подготовить немного еды. Хорошо. Однако, опасаясь, что молодая фужэнь выпьет слишком много вина, я также приготовил немного отрезвляющего супа с небольшим количеством мёда, чтобы ей было нетрудно есть, а вкус был сладким и приятным. Кстати, есть ещё несколько сборников стихов и разных заметок, которые могут быть интересны в то время. Лао ну уже попросил кого-нибудь отнести цзяовэйцинь в карету. Молодая фужэнь, возможно, ещ не знает, что господин хорошо играет на цинь. Ну, есть ещё кое-какие лекарства, кхем, ах, лао ну подумал о том, что ещё забыл принести. Вам, наверное, стоит взять с собой ещё какие-нибудь походные принадлежности, возможно, подсвечники? Они хорошо смотрятся, когда освещены ночью.
Цзян Жуань хотела немного зажать рот управляющему Линю. С тех пор как Сяо Шао рассказал всю историю своей жизни в прошлый раз, она больше не могла смотреть прямо на управляющего Линя. Время от времени, глядя на сморщенное старое лицо управляющего Линя, она не могла удержаться от желания сделать шаг вперёд и схватить его за лицо. Лучше всего сразу оторвать это лицо, чтобы увидеть, такое ли истинное лицо под ним, как ходят слухи. Был ли он хоть вполовину поход на нефритовое дерево на ветру (1)?
Независимо от его истинного лица, было невероятно трудно представить в этом мужчине благородного и сильного мужчину, удостоившегося звания таньхуалана. Ведь сейчас он был не более, чем квошка в Цзинь Ин Ван фу. Цзян Жуань немного восхищалась управляющим Линем, но если бы сам управляющий Линь вышел на улицу и сказал, что он таньхуалан из предыдущей династии, никто не стал бы этому верить. Это было действительно… слишком далёкими друг от друга образами.
Цзян Жуань наконец не выдержала и прервала его:
– Управляющий Линь, мы просто идём на охоту, а не веселиться и играть.
– Охота – это игра, – махнул рукой управляющий Линь. – Кстати, пусть молодой господин принесёт Вам несколько зверей, чтобы поиграть с ними. Мех потом можно снять, чтобы сделать накидку. Если есть детёныши, их можно вырастить, чтобы юная леди могла с ними поиграть. Молодой господин, возьми Ху Ба с собой.
– Что Вы предлагаете там делать с этим голубем? – это была Лу Чжу, которая заговорила. Действительно, непостижимо, что Сяо Шао назвал снежного голубя, который приносил послание, «Ху Ба (2)». Лу Чжу спросил: – Есть ли какое-нибудь письмо, которое нужно передать?
– Это нормально – взять его на себя, чтобы отпугнуть добычу, – управляющий Линь сказал: – Ху Ба очень умён.
Теперь Лу Чжу замолчала, вероятно, потому, что она действительно не знала, как такой голубь будет «отпугивать» свою жертву, а потому слова управляющего Линя совершенно сбили её с толку. Это и есть легендарная «медовая ловушка (3)»? Цзян Жуань немного подумала, а затем расхохоталась.
Сяо Шао повернул голову и взглянул на неё, Цзян Жуань поспешно сказала:
– Больше ничего не нужно, уже поздно, садись в экипаж первым, а то людям, собравшимся на охотничьих угодиях, придётся слишком долго нас ждать. Если из-за тебя мы приедем слишком поздно, то всему виной будет твой язык.
Управляющий Линь поспешно направился к двери особняка, чтобы упаковать экипаж. Сяо Шао и Цзян Жуань вышли из дома. Небо снаружи было светлым, земля, по которой они шли, была белой, а деревья покрыты блестящими белыми сосульками. Снежный пейзаж был невероятно прекрасен. Сегодня Цзян Жуань была одет в серебристо-золотой шёлковый муаровый костюм для верховой езды. Верхняя часть наряда представляла собой аккуратное маленькое пальто с воротником, а нижняя часть тела была облачена в парчовые штаны до колен и сапоги из лисьей шкуры, отороченные белым мехом. Поверх этого наряда она была покрыта толстым парчовым плащом с мехом огненно-рыжей белки с восемью группами изображений счастливой встречи (4). Сам наряд был воплощение ярко-красного. Удивительно, но благодаря этому яркое и очаровательное лицо, которое и без того было невероятно привлекательным, сегодня имело немного более привлекательный и изысканный героический вид, что делало его ещё более красивым.
Сяо Шао всё ещё был одет в чёрное платье, с золотым рисунком цилиня, вышитым на подоле его одежды, а снаружи был наброшен чёрный же плащ с золотым журавлём того же цвета, что и цилинь. Он был живописен, красив и равнодушен, и выглядел таким же неприступным, как одинокая луна в небе. Цзян Жуань взглянула на него и, не сумев сдержать улыбки, проговорила:
– Ты родился невероятно привлекательным. Боюсь, что если ты действительно отправишься на охотничьи угодья, то вся остальная добыча будет не так привлекательна, как ты.
Сяо Шао подняла брови и повернула голову, чтобы посмотреть на неё:
– Добыча?
– Мне действительно придётся присматривать за тобой, – Цзян Жуань улыбнулась, повернула голову и запрыгнула в экипаж, подготовленный для них управляющим Линем, и Сяо Шао запрыгнул следом за ней. После того, как они вдвоём сели, Лянь Цяо и трое тайных стражников последовали за ними в другой карете. Управляющий Лин дал подробные инструкции, прежде чем опустить занавеску. Кучер завопил, как хлыст, и карета медленно покатилась вперёд.
____________________________
1. 玉树临风 (yùshù línfēng) – литературный перевод – яшмовое / нефритовое дерево на ветру – метафоричное описание юноши, обладающего не только выдающейся внешностью, но и поразительными талантами.
2. 虎霸 (hǔbà) – Ху Ба – меня тоже удивляет это имечко. Кто вообще додумался назвать голубя Тигр-тиран?
3. 美人计 (měirénjì) – литературный перевод – медовая ловушка – уловка, чтобы обмануть людей с помощью красивых женщин в качестве приманки. В романе Троецарствие Чжоу Юй пытался заманить в такую ловушку Лю Бэя, а потом, когда тот будет опьянён красотой и вином, без проблем его убить. Однако, благодаря своевременному предостережению Чжугэ Ляна, с которым Чжоу Юй постоянно соперничал в военном стратегическом мышлении и смекалке, этого удалось избежать.
4. 喜相逢 (xǐxiāngféng) – литературный перевод – счастливая встреча – традиционный символ счастливого супружеского союза (изображается в виде двух драконов, обращённых друг к другу).
Лес Бэйгуан также находится более чем в десяти милях от столицы, а местность была невероятно сложная, и в пути всегда было немного скучно. Цзян Жуань посмотрела внутреннее убранство кареты. Управляющий Линь очень тщательно организовал всё имеющееся пространство. Когда она вошла внутрь, то казалось, что это было небольшое помещение в доме любой богатой семьи. На столе даже находился кувшин с вином и несколько блюд с закусками. День ещё только начался, но этот таньхуалан из прошлой династии действительно хотел, чтобы они пили?
Цзян Жуань увидела, что кувшин тоже был милым и изысканным. На позолоченном корпусе кувшина, казалось, была рельефная фигура, которая выглядела как живая. Было очевидно, что он был вырезан искусным мастером. Она повернула кувшин, чтобы рассмотреть его получше и с первого взгляда была совершенно ошеломлена. Было ясно, что рядом были изображены два человека с голыми задницами. Она не была дурой, какими бы плохими ни были её глаза, Цзян Жуань могла понять, что это такое. Прежде чем она успела отреагировать, Сяо Шао внезапно протянул руку, чтобы схватить кувшин, который девушка держала в руке, и отставил его в сторону, как будто ничего не случилось:
– Здесь не на что смотреть.
Цзян Жуань немного подумала, затем взяла чашу для вина со стола и, пытаясь разрядить атмосферу, сказала:
– Эта чаша на самом деле очень хорошо сделана… – прежде чем её голос упал, девушка уставилась на фигуру на бокале и замолчала.
Сяо Шао молча снова протянул руку и одну за другой убрал обе чаши для вина. Цзян Жуань некоторое время разглядывал вещи в карете и, наконец, обнаружила, что, кроме кувшина и чаш для вина, ножки маленького столика, скатерть на столешнице, подсвечник, коробочка для лёгких закусок и даже занавески в карете не имели себе равных ни на земле, ни в небесах. Изображения на каждом из этих предметов были настолько яркими и ошеломляющими, что могли вызвать настоящую зависть у людей.
Управляющий Линь был просто невероятно заботлив. Вот только его забота была слишком всепроникающей. Может быть, он действительно самый подходящий человек на роль лидера гвардии Цзинь И. Он оказался настолько вездесущим, что Цзян Жуань просто не знала, плакать ей или смеяться. Цзян Жуань повернула голову и увидела, как светлое красивое лицо Сяо Шао покраснело. Он всё ещё в лёгкой неловкости отворачивал голову, но, возможно, он чувствовал, что действительно пытался украсть колокольчик, заткнув уши (1), поэтому он быстро обернулся и пристально посмотрел на Цзян Жуань, как бы доказывая, что это не так.
«Определённо виновен…»
Цзян Жуань не могла удержаться от смеха. Сяо Шао был действительно настойчивым и милым в некоторых вещах, особенно очаровательным ей казались те моменты, когда молодой человек отчаянно пытался сохранить лицо, хотя уже полностью сдал себя. Это было очень неловко. Сяо Шао, над которым так заливисто смеялись, был немного раздражён, поэтому он просто потянулся к девушке, чтобы перетянуть ей к себе и заключить в объятия.
– Всё ещё смеёшься? – холодно поинтересовался он.
Цзян Жуань не боялась его. На самом деле, Сяо Шао нечего было бояться. В лучшем случае, он просто делал холодное лицо. Кроме того, он никогда не мог сдержать свою холодную маску перед Цзян Жуань. На самом деле в её компании у молодого человека просто не было никакого сдерживающего фактора.
Сяо Шао поднял брови, как будто чувствовал, что Цзян Жуань становится всё более и более открытой, поэтому он на некоторое время крепче обнял её, опустил голову и медленно наклонился. Возможно, он просто хотел напугать Цзян Жуань, но каким-то образом в конце концов его взгляд упал на губы Цзян Жуань, и его движения медленно смягчились.
Цзян Жуань спокойно наблюдала, как его красивое лицо становится всё ближе и ближе. Другие не могли себе представить, как выглядел Сяо Шао, который всегда был равнодушным, когда становился эмоциональным, но только она видела Сяо Шао таким. Как будто всё безразличие отступило в одно мгновение, оставляя место только доброте и нежности. Она медленно закрыла глаза, а затем её тело пошатнулось. Цзян Жуань чуть не упала. Сяо Шао вовремя протянула руку, чтобы помочь ей, не позволив по неосторожности ушибить голову.
Спереди донёсся сожалеющий голос кучера:
– Господин, госпожа, только что лошади под копыто попался камень, и она лягнула его. Надеюсь, вы не ушиблись и не испугались?
Сяо Шао понуро молчал.
Цзян Жуань не могла удержаться от смеха. Сяо Шао некоторое время беспомощно наблюдал, как она смеётся. Девушка, наконец, перестала улыбаться и коснулась щеки Сяо Шао рукой:
– Серьёзно, ты нервничаешь из-за этой охоты?
Сяо Шао снова заключил её в свои объятия, осторожно обернув в полу своего плаща с вышитыми журавлями, оставляя на виду только маленькой личико с яркими глазами. Посмотрев на неё мгновение, молодой человек тихо сказал:
– Я не нервничаю.
Цзян Жуань позволила ему держать себя в объятиях и сказала:
– Я немного нервничаю, Цзян Дань обязательно воспользуется этим временем, чтобы принять меры. Я слышала от одного из твоих гвардейцев Цзинь И, что Цзян Дань уже заключила сделку с Сюань Хуа, но она движется очень быстро. Это избавляет меня от многих неприятностей.
– Тебе не нужно ни о чём беспокоиться, – холодный блеск вспыхнул в глазах Сяо Шао.
____________________________
1. 掩耳盗铃 (yǎn’ ěr dào líng) – литературный перевод – заткнув уши, украсть колокольчик – идиома, которая описывает человека, занимающегося самообманом и не желающего признавать очевидное.
– Меня ничего и не беспокоит, они сами спешат покончить с собой, – Цзян Жуань беспечно проговорила: – Нет ничего плохого в том, что Цзян Дань строит козни против меня. Наша ненависть была выкована много лет назад, и она не будет разрешена, пока одна из нас не умрёт в этой жизни. Что касается Пэй’эр, то она действительно хотела попытаться устроить неприятности и ему, что действительно сделало меня очень несчастной. Теперь я не могу дождаться, когда увижу её поражение.
Сяо Шао крепко сжал руки, поджал губы и ничего не сказал. Цзян Жуань слегка улыбнулась, выражение лица Сяо Шао было очень тёплым. В своей прошлой жизни она действительно мечтала иметь возможность поучаствовать в одной из этих Императорских охот. В то время Цзян Су Су могла участвовать, потому что она была незамужней официальной женщиной, но сама Цзян Жуань могла только оставаться в глубоком дворце, стремясь к свободе, которой никогда не будет. Ведь в то время от свободы отделяли высокие красные стены с зелёной черепицей. Теперь, когда она вернулась к своей жизни, Цзян Жуань отправилась в место, где никогда раньше не бывала, но на этот раз там её ждала очередная схватка. Это действительно был не игра, но охота. Каждый желал быть охотником, а не добычей. Она взглянула на Сяо Шао, окружавшего её теплом в кокане из рук и плаща с журавлями, а затем снова наклонилась к нему. Самый умный охотник был рядом с ней. По крайней мере, сейчас Цзян Жуань не о чем было беспокоиться.
* * *
Во второй половине дня карета, наконец, прибыла в лес Бэйгуан, и Цзян Жуань и Сяо Шао были последними людьми, кроме Императорского кучера. В этом году Императорские охотничьи угодья оказались гораздо оживлённее, чем в предыдущие годы, и энтузиазм детей разных чиновников в этом мероприятии был невероятно высок. Как только Цзян Жуань прибыла, Линь Цзы Сян остановила её и сказала:
– Ты опоздала. Я думала, ты не придёшь.
Вокруг было много дочерей чиновников и знати. Когда они увидели прибытие кареты из Цзинь Ин Ван фу, они не могли отвести от неё заинтересованного взгляда. Когда эти девушки видели Сяо Шао, то неизменно приставали к нему с таким же неукротимым восхищением. Когда Сяо Шао что-то сказал Цзян Жуань и отошёл в сторону мужской части собравшихся, взгляд девушек, направленный на Цзян Жуань, внезапно снова стал враждебным.
Цзян Жуань не была дурой. Естественно, она знала, откуда исходила эта враждебность, и она не могла не задаться вопросом:
– Неужели он действительно так популярен? Разве до того, как мы поженились, он вызывал столь пламенной восхищение?
– Глупышка, – Линь Цзы Сян непонимающе посмотрела на неё: – Вначале эти люди грезили во снах и наяву, что смогут стать женой Ванъе Сяо, который является столь привлекательным со своим равнодушным лицом и холодным сердцем. Однако они верили, что никто не может попасть ни в его глаза, ни в его сердце. Никто не осмеливался открывать рта, опасаясь раскрыть свои собственные мысли. Но теперь, когда все знают, что ты стала женой Ванъе Сяо, более того, когда они видят, что он относится к тебе так нежно и заботливо, в их сердцах снова загорается интерес и желание попытать своё счастье. Разве это не печально? В них столько энергии, но единственное, на что она направлена, это на попытки втиснуться мимо тебя в Цзинь Ин Ван фу.
Цзян Жуань немного подумала, а потом успокоилась. Талант и сила Сяо Шао действительно были одними из лучших в Великой династии Цзинь. Когда она вышла замуж, все говорили, что хорошая капуста Сяо Шао была съедена свиньёй Цзян Жуань. Теперь кажется, что у капусты Сяо Шао бесчисленное множество людей, которые желали потеснить её, Цзян Жуань. Когда Цзян Жуань задумалась о том, что собирается продолжать удерживать эту капусту в плену и в своём единоличном собственничестве, Линь Цзы Сян раздражённо заговорила:
– Видишь, разве это не просто сожаление?
Цзян Жуань проследила за её взглядом и увидела девушку, стоящую рядом с супругой наследного принца, которой было около семнадцати или восемнадцати лет, одетую в светло-зелёную куртку и газовое платье с вышивкой из перьев. Поверх был наброшен тёмный плащ иссиня-чёрного цвета, и среди женщин, которые боролись за красоту и носили всевозможную красивую одежду, её наряд можно было признать довольно просты, даже немного скучным. Девушка, казалось, почувствовала их пристальный взгляд, повернула голову и случайно встретилась взглядами с Цзян Жуань, тем не менее она не выказала удивления, лишь слегка улыбнулась.
У этой девушки были светлые брови и маленький рот, и в чертах её лица не было ничего особенного, если рассматривать их по отдельности. Но в то же время присутствовала какая-то особая красота, когда их оцениваешь вместе, и её красоты было немного слишком много. Тогда самое главное, что между её бровями присутствовала изящная аура, которая придавала ей много цвета. Короче говоря, это женщина, которая выглядела очень комфортно и уместно с первого взгляда.
Цзян Жуань смутно догадывалась о личности этой женщины в своём сердце, но прежде, чем она успела это подтвердить, она услышала, как Линь Цзы Сян сказала:
– Ты ещё не поняла, кто она, не так ли? Жемчужина в ладонях семьи Яо, губернатора провинции Биньхай Яо Нянь Нянь.
Дочь семьи Яо, Цзян Жуань опустила глаза. Она слышала это много раз. Большинство сплетников говорили о том, что самым ярким намерением Императора было сделать дочь семьи Яо Цзин Ин Ванфэй, но каким-то образом Сяо Шао умудрился влюбиться в Цзян Жуань.
Таким образом, Сяо Шао всё ещё был очень недоволен действиями Императора. Цзян Жуань всегда смеялся над этими слухами. Яо Нянь Нянь казалась немного странной. Цзян Жуань слышала, что дочь семьи Яо разбиралась в астрономии и географии. В отличие от Цзян Су Су, которая знала только шахматы, каллиграфию, игру на цинь и живопись, Яо Нянь Нянь была хорошо образована и имела представление о тяготах жизни людей в долине рек и в горах. Одной из причин процветания семьи Яо являлись мудрость и таланты Яо Нянь Нянь.
Цзян Жуань также знала, что когда старый Цзинь Ин Ван и его жена подняли восстание, придворные были агрессивны по отношению к дворцу Цзинь Ин Вана, но семья Яо поддерживала Цзинь Ин Ван фу и даже хотела заключитьдля Сяо Шао. Говорят, что именно Яо Нянь Нянь узнала об этом и вернулась в особняк, чтобы убедить своего отца, так что Яо Нянь Нянь и Сяо Шао, по крайней мере, не были во враждебных отношениях. Цзян Жуань непреднамеренно взглянула на Яо Нянь Нянь, но у неё не было никаких других мыслей. Во-первых, Сяо Шао не был нарушителем спокойствия, а во-вторых, Яо Нянь Нянь всегда выдавала желаемое за действительное. Она действительно не воспринимала это всерьёз. Но в тот момент, когда Цзян Жуань посмотрела на Яо Нянь Нянь, она почувствовала, что что-то не так. Взгляд женщины казался немного враждебным, возможно, эта эмоция была хорошо скрыта, чтобы её не заметили другие, но для кого-то вроде Цзян Жуань, которая выросла из «враждебности» в юном возрасте, такой взгляд был действительно слишком знакомым.
– Ты снова говоришь глупости, – сказала Вэнь Фэй Фэй. Это первый раз, когда она вышла на улицу с тех пор, как родила ребёнка. На этот раз она сопровождала своего мужа на охоту, и у девушки было хорошее настроение. Послушав беседу Линь Цзы Сян и Цзян Жуань, она не могла не прервать их в этот момент: – О чём тут сожалеть? Я слышала, что, хотя дочь семьи Яо очень амбициозна, она также не редко бывает довольно снисходительной и великодушной. Что касается того, что ты болтаешь о Ванъе Сяо, то я никогда не видел, чтобы Ванъе Сяо как-то блокировал действия Жуань Мэй мэй. Эта пара просто подобна примешиваемому в мёд маслу (1)!
– Я не боюсь, что вор сможет украсть, я опасаюсь, что у него появятся подобные мысли, – жаль, что Линь Цзы Сян не оценила этого намерения сгладить проблему и настояла на своём собственном мнении: – Все так называемые талантливые женщины в этом мире одинаковы. Когда они все говорят, что просто проявляют великодушие, то на самом деле опасаются стать посмешищем. Для этого в моём словарном запасе есть только два иероглифа – лицемерие!
Линь Цзы Сян обладала острой интуицией относительно человеческой природы, и такой человек был невероятно проницательным и умным во многих вещах. На этот раз мысли Цзян Жуань совпали с её. Это был всего лишь короткий взгляд, и она знала, что дочь семьи Яо не была такой великодушной и щедрой, какой казалась на первый взгляд. По крайней мере, она уже заметила много необъяснимых эмоций во взгляде этой юной леди Яо.
«Если это правда, то моя собственная драгоценная капуста может стать добычей других, если я не буду достаточно осторожна».
Размышляя об этом, Цзян Жуань услышала знакомый холодный голос:
– Сестра Жуань’эр, ты тоже здесь!
Цзян Жуань повернула голову, Чжао Цзинь повернулась в седле и спешилась. Сегодня она была одета в ярко-жёлтый костюм для верховой езды. Поскольку их семья – семья боевого генерала, они также чрезвычайно придирчивы к этому аспекту. Когда девушки этой семьи так одеваются, они почти наверняка будут привлекать внимание, сильно выделяясь из общества других юных леди. Эта юная красавица сейчас была действительно игривой и героической. Многочисленные молодые господа из благородных семей, присутствующих на этой Императорской охоте, не могли отвести от неё взгляд. Кто-то посматривал на Чжао Цзинь тайком, но некоторые смотрели вполне открыто.
– А Жуань’эр, – Цзян Синь Чжи тоже подошёл поздороваться. Теперь он также считается выскочкой в династии, а потому тот факт, что на него засматривались многие красавицы, не был удивительным. Молодой человек подошёл большими шагами. Цзян Жуань, возможно, давно его не видела. В эти дни он было очень занят лагерными делами и имел меньше времени на то, чтобы бегать в Цзинь Ин Ван фу. Цзян Жуань улыбнулась и сказала:
– Брат, ты только что прибыл?
Чжао Цзинь хотела поговорить с Цзян Жуань, но девушка не ожидала, что Цзян Синь Чжи прибудет до того, как она скажет хоть слово. Некоторое время она была ошеломлена и замерла на месте, а затем быстро опустила голову, опасаясь, что Цзян Синь Чжи заметит её. Когда Линь Цзы Сян увидела это, она была удивлена и сказала:
– Чжао Цзинь, почему ты смотришь вниз? Есть ли серебро на земле?
В этот момент Чжао Цзинь даже не могла скрыть этого, поэтому ей пришлось стиснуть зубы, она подняла голову и сухо поздоровалась:
– Генерал Цзян, – затем она снова опустила голову и посмотрел на камень у себя под ногами, некоторое время пиная его, девушка сосредоточилась на этом занятии. Как будто что-то должно было произойти, если она осмелится поднять голову.
Цзян Синь Чжи посмотрел на её внешность и нахмурился, как будто немного рассердился.
Пристальный взгляд Цзян Жуань обратился на них двоих, и уголки его губ скривились. Дело не в том, что она не знала, что между ними двумя произошло, но она просто не подозревала, что влияние Чжао Цзинь было значительно больше, чем она думала. Кто такой Цзян Синь Чжи? Он, вероятно, один из немногих хороших людей в мире. За исключением врага, он всегда относился к другим с мягкостью и нежностью, он был действительно благородным человеком. Но у такого человека были свои эмоции, когда он сталкивался с Чжао Цзинь, и сам Цзян Синь Чжи не замечал этой проблемы.
____________________________
1. 蜜里调油 (mìlǐ tiáoyóu) – литературный перевод – примешивать в мёд масло – это значит быть в самых дружественных отношениях, о большой интимной близости.