Цзян Жуань не могла вспомнить, как она в конце концов заснула в ту ночь. После смерти Чжао Мэй у неё почти никогда не было опыта сна с другими. Лежать на широкой кровати, когда кто-то спит рядом с ней, должно было быть очень тревожно, но она держала в руке кинжал, который когда-то дал ей Сяо Шао, пока в конце концов не положила его под подушку, а, подумав, убрала в шкатулку на тумбочке рядом с кроватью. Спать в одной постели с другими ей было не очень приятно. Например, Чжао Мэй и Цзян Цюань в прошлой жизни делили постель, но видели разные сны (1). И она также надеялась, что Сюань Ли станет человеком с одной подушки (2), а потом именно этот «человек с одной подушки», о котором Цзян Жуань мечтала, обманывал её всю жизнь.
Она очень нервничала, но Сяо Шао быстро закрыл глаза. Он спал спокойно и крепко, и даже Цзян Жуань не мог сдержать удивления при виде этой картины. Как глава гвардии Цзиньи, она не верила, что Сяо Шао был таким беззаботным человеком. Но молодой человек спал так спокойно, как будто он находился в самом безопасном месте рядом с ней. Глядя на это, сама Цзян Жуань медленно успокаивалась, и эти сложные эмоции медленно возвращались к спокойствию, но было какое-то душевное спокойствие, которого у девушки никогда раньше не было.
Красная свеча тихо текла восковыми слезами, а время текло незаметно. В этот момент в новом доме не было очаровательной и страстной привязанности. Это не имело никакого отношения к свежему ветру и светлой луне (3), но было слабое тепло. Казалось, что та горькая ненависть и хладнокровие, которые не принадлежали миру, также были окрашены следом фейерверка в этой праздничной атмосфере.
Небо начало светлеть, и когда появился первый слабый луч солнечного света, Цзян Жуань открыла глаза. Она была удивлена, что так крепко спала всю ночь, и подсознательно повернула голову, и первое, что бросилось ей в глаза, было красивое лицо молодого человека.
Вероятно, она проснулась в относительно спокойном настроении, а может, тому была какая-то иная причина, но Цзян Жуань, сама не зная, почему, не стала отворачиваться. Наоборот, девушка повернулась к нему лицом и, подперев подбородок одной рукой, внимательно посмотрела на лицо молодого человека перед собой. Сяо Шао спал спокойно. Он хорошо спал. Возможно, это причина его хорошего воспитания с детства. Даже во сне он проявлял своего рода благородную элегантность. Но это было на две пункта менее холодно и одиноко, чем когда молодой человек бодрствовал, в его чертах даже проскальзывала прекрасная мягкость. Её взгляд скользнул вниз, следуя за длинными и прямыми ресницами Сяо Шао, по её прямому носу, тонким губам и изящному подбородку, похожему на нож, опускаясь на белую нефритовую ключицу.
– Думаешь, это нормально? – холодно, низкий голос прозвучал в её ушах, что заставило Цзян Жуань вздрогнуть, и она молниеносно отдёрнула руку. Кто знает, когда этот Сяо Шао проснулся, но теперь он смотрел на неё с улыбкой или лёгкой насмешкой. После этого он сел прямо и поправил внутреннее одеяние.
________________________
1. 同床异梦 (tóng chuáng yì mèng) – литературный перевод – деля ложе, видеть разные сны – идиома, описывающая ситуацию, когда делаешь с кем-то общее дело, но преследуешь отличные цели.
2. 枕边人 (zhěnbiānrén) – дословный перевод – человек на одной подушке – свой супруг или своя супруга, муж или жена, тот, с кем ты делишь свою постель.
3. 风月 (fēngyuè) – литературный перевод – свежий ветер и светлая луна – метафоричное описание прекрасного вечера, красивого пейзажа, обстановки, располагающей к лирической беседе или преданию мечтаньям о любви.
Цзян Жуань сначала почувствовал себя немного пристыжённой, но когда она вспомнила свои последние действия, то немного разозлилась. Очевидно, девушка хотела быть хорошим человеком. Но ей не давали покоя мысли о том, какое выражение лица было у Сяо Шао, когда он обнаружил действия своей новоиспечённой супруги? Был ли он свирепым или встревоженным?
Выражение её лица, как будто Цзян Жуань проглотила муху, очевидно, понравилось Сяо Шао. Уголки губ молодого человека приподнялись, он протянул руку и погладил девушку по голове. Стало очевидным, что прикосновение было приятным, поэтому Сяо Шао провёл по волосам Цзян Жуань несколько раз. После этого он произнёс таким спокойным тоном, словно ничего не произошло:
– Позвать твою служанку?
– В этом нет необходимости, – Цзян Жуань села сама, на ней было только белоснежное внутреннее платье, но, несмотря на присутствие Сяо Шао, она достала свою одежду из сундука и зашла за ширму. Утром на экране появляется обычная фигура плавающей утки-мандаринки. Всё вернулось на круги своя. Когда Цзян Жуань проходила мимо, она посмотрела на счастливую одежду сверху, думая о своём смущении прошлой ночью. Девушка всё ещё не могла избавиться от напряжённого дыхания. По какой-то неизвестной причине она не пригласила Лянь Цяо прислуживать ей, но мысленно отдавала себе отчёт, что просто не желает, чтобы другие увидели картину того, как Сяо Шао ладит с ней на следующий день. Цзян Жуань не слишком тревожилась об этом, но Сяо Шао, в конце концов, был мужчиной, и в её первую брачную ночь ничего не произошло, так что девушка не могла чувствовать себя слишком комфортно перед другими.
Таким образом, она переоделась думая об этом. К тому времени, когда Цзян Жуань вышла из-за ширмы, Сяо Шао тоже уже сменил одежду. Поскольку это был второй день молодоженов, когда они вошли во дворец, чтобы встретиться со Вдовствующей Императрицей, Сяо Шао больше не мог носить обычную чёрную одежду, поэтому он выбрал светло-красное придворное платье. Вышитый белый питон раскрыл свои зубы, и он излучал аристократические манеры. Хотя он был холоден, молодой человек становился всё более и более подходящим для благородного молодого господина, чтобы быть похожим на нефрит, с красивыми костями и стану, подобному зелёной сосне. Цзян Жуань также была одета в акварельно-красное платье-фонарь с кружком пушистого белого кроличьего меха на воротнике, и её маленькое личико, которое уже и без того было размером с ладошку, выглядело ещё более нежным, а её красивые глаза сияли бесконечным блеском.
Таким образом, эти двое больше походили на людей, одетых в обычную одежду. Цзян Жуань была немного удивлена, что Сяо Шао не нужно было обслуживать. Подумав об этом, девушка поняла, что Сяо Шао действительно часто выполнял различные задания, но он не был тем молодым господином, который открывал рот, чтобы приказать другим обслужить себя. Увидев, что его воротник всё ещё открыт, девушка подошла, чтобы помочь Сяо Шао застегнуть его.
Она сделала это естественно, но Сяо Шао был слегка поражён. Цзян Жуань опустила голову. Нежный аромат девушки щекотал кончик его носа, не позволяя молодому человеку полностью игнорировать её. Когда белоснежные пальцы Цзян Жуань коснулись его воротника, её движения были нежными и сдержанными. Сердце Сяо Шао смягчились без всякой причины, и внезапно возникло желание поцеловать её в лоб.
Ему только что пришла в голову эта мысль, как снаружи донёсся голос Лянь Цяо:
– Юная леди, Вы проснулись? Нуби приказала принести горячей воды.
Сяо Шао выдержал паузу, и Цзян Жуань позвала:
– Войдите.
Лянь Цяо и Бай Чжи вошли с тазом воды, но обе были ошеломлены, когда увидели движения Цзян Жуань и Сяо Шао. Лянь Цяо опустила голову, не забыв отметить только то, что Сяо Шао и Цзян Жуань выглядели действительно как обычная пара. Изначально она беспокоилась, что юная леди встретит Сяо Шао со своим обычным холодным темпераментом, и единственное, что будет присутствовать в их паре, этот ледяное, как чистый снег, уважение. Но когда они только что вошли, Сяо Шао смотрел на выражение лица их юной леди, и взгляд, как было очевидно обеим служанкам, был очень нежен.
У Бай Чжи был спокойный темперамент, и она только посмотрела на кровать и увидела, что кровать аккуратно застелена, а на ней нет красного юаньпа (1), и она сразу поняла это в своём сердце. Служанка понятия не имела, должна ли она нервничать или испытывать облегчение, поэтому выражение лица Бай Чжи какое-то время было немного сложным.
Но что бы они обе не думали об этом, все это было делом лишь Цзян Жуань и Сяо Шао. После того, как они вдвоём закончили приводить себя в порядок, управляющий Линь уже попросил кого-нибудь принести завтрак. Это всего лишь простая каша и гарниры, но всё было изысканно и элегантно.
________________________
1. 元帕 (yuán pà) – юаньпа – это покрывало, которое впитывает кровь девственницы в первую брачную ночь. После первой брачной ночи в комнате новобрачных может быть только две причины, по которым невеста не может получить юаньпа. Первая заключается в том, что невеста больше не идеальна, а другая в том, что молодожены не обошли комнату («圆房» – круглая комната или обходить комнату по кругу. Это идиома, которая означает начало супружеской жизни). Красным покрывало становилось тогда, когда его окропляла девственная кровь, которая в древние времена очень ценилась. Если невеста после первого соития с женихом не проливала кровь, в лучше случае на неё просто смотрели свысока, не давая поднять головы. В худшем случае невесту выгоняли из дома жениха палками, могли утопить в пруду или отправить жить в свинарник.
Управляющий Линь начал осматриваться с тех пор, как вошёл в покои новобрачных. Когда он увидел счастливую одежду на ширме, лицо управляющего побледнело, а затем он посмотрел на аккуратное постельное белье, и его лицо немного посинело. Управляющий Линь несколько раз менял свой цвет лица от красного до синего, пока, наконец, не осмелился посмотреть на Сяо Шао. Ему пришлось приложить все усилия, чтобы сдержать вздох и не начать бить себя в грудь и топать ногами от разочарования.
Сяо Шао никогда не поднимал глаз, как будто не зная о негодовании управляющего Линя, Цзян Жуань никогда бы не взяла на себя инициативу позаботиться об управляющем Лине. Этот старый мальчишка неуважителен и часто говорит удивительные вещи. Даже она часто теряла дар речи от некоторых слов управляющего Линя. В сегодняшней ситуации управляющий Линь уже был на грани срыва, поэтому она просто погрузилась с головой в еду и даже не смотрела на управляющего Линя.
Управляющий Линь остался в стороне, глубоко уязвлённый их отношением. Ещё немного посверлив молодых глазами, мужчина сердито покинул покои. Когда он вышел за дверь и посмотрел на солнце, то не смог удержаться от нескольких слёз на глазах и завопил:
– Господин, госпожа, старый лаону жалеет вас…
– Что такое? – Цзинь Эр спрыгнул с балки комнаты с возгласом «вау»: – Неужели нет ничего интенсивного?
– Там нет ни черта! – управляющий Линь пришёл в ярость, когда услышал это, и сказал: – Молодой господин и молодая фужэнь настолько невинны, что просто не могут быть ещё невиннее! – ожидаемые «кровавые» сцены не появились. Тогда для чего Сяо Шао отдал приказ не позволять никому даже краем уха слушать, что происходит в комнате новобрачных?! Никто не хотел видеть этих двух людей, спящих под одеялами! Ожидая, что же произойдёт ночью, многие люди напрасно потеряли свой ночной сон! Молодой господин, даже лёгкие кушанья надо есть с достоинством (1)!
– Я так и знал, – обрадовался Цзинь Эр и протянул руку коллегам наверху: – Именно на это я и поставил, именно на это! Сколько вы там денег поставили на обратное вчера?!
На самом деле это было пари на то, будет ли Сяо Шао заниматься сексом с Цзян Жуань в комнате новобрачных. Управляющий Линь пришёл в ещё большую ярость, когда увидел это, и немедленно закричал:
– Никому не разрешается собираться в фу, чтобы играть в азартные игры! – думая о делах Сяо Шао и Цзян Жуань, он не мог подавить охватившее душу волнение. Управляющий Линь беспокоился, что вчера Сяо Шао всё ещё смог оставаться холодным благородным молодым господином, даже несмотря на эту впечатляющую ширму и такую красавицу, как Цзян Жуань. Может быть, у его собственного молодого господина был этот аспект проблемы. Управляющий Линь был застигнут врасплох, вытер пот со лба и втайне решил пойти к Ся Цину, чтобы чётко сформулировать вопрос и попросить несколько рецептов лекарств, чтобы попробовать.
* * *
После того, как Цзян Жуань и Сяо Шао позавтракали, они собирались войти во дворец, чтобы встретиться со Вдовствующей Императрицей И Дэ. Экипаж снаружи уже был подготовлен. Хотя управляющий Линь сожалел, что эти двое не смогли обойти комнату, дела первых нескольких дней после свадьбы были организованы чрезвычайно тщательно. Экипаж действительно был оформлен так, что в каждой детали виднелась рука управляющего Линя, и он был чрезвычайно экстравагантным.
После того, как Цзян Жуань села в карету, она, наконец, не смогла удержаться от вопроса, который поселился в сердце:
– Много ли серебра в Цзинь Ин Ван фу? – как мог управляющий Лин быть таким щедрым?
В предыдущей бухгалтерской книге все счета Цзинь Ин Ван фу были проверены Цзян Жуань. Хотя девушка понимала, что фу её нынешнего супруга был очень богат, она не имела представления о том, каково было настоящее число и насколько это было великолепно. Девушка действительно не имела ни малейшего понятия об истинном богатстве фу.
Сяо Шао привык видеть проницательный вид Цзян Жуань в обычные дни, как будто в этом мире нет ничего, чего она не могла бы сделать, и редко бывало что-то, чего она сделать была не в состоянии. В дополнение к удивлению, молодой человек почувствовал, что Цзян Жуань была действительно такой милой, и сказал с улыбкой:
– Ну, там много денег.
Он сказал это торжественным тоном, отчего Цзян Жуань почувствовала себя неловко. Изначально она думала, что самым богатым человеком был Император. Однако из-за управляющего в особняке Сяо Шао, который был до абсурдности щедрым, её мнение изменилось. Некоторые люди действительно были ниже других. Когда она снова посмотрела на Сяо Шао, взгляд девушки был немного злым и смелым, но Цзян Жуань ничего не могла с собой поделать, когда улыбка тронула её губы.
– Так много серебра… Сколько ты планируешь разделить со мной?
Она просто хотела немного подразнить Сяо Шао. Девушка не хотела, чтобы Сяо Шао смотрел на неё, как на меркантильную женщину, но тот, немного помолчав, спокойно ответил:
– Ты отвечаешь за все деньги в Цзинь Ин Ван фу. Ты можешь делать всё, что захочешь, Ванфэй.
Последнее слово «Ванфэй» предельно ясно предавало мнение молодого человека. Кислое чувство в душе было сметено всего несколькими ударами сердца. Мягкий и приятный голос, который заставлял сердце биться чаще, заставил уголки губ Цзян Жуань дёрнуться. Сяо Шао уставился на неё тёмными глазами, усыпанными осколками бриллиантов, и в её глазах мелькнула улыбка. Цзян Жуань отвернула голову, слегка кашлянула и сказала:
– Спасибо.
________________________
1. 长点心吧 (chángdiǎnxinba) – литературный перевод – даже лёгкие кушанья надо есть с достоинством – идиома, которая призывает не быть легкомысленным, проявлять ответственность и быть более серьёзным.
* * *
Когда они вдвоём вошли во дворец, чтобы встретиться со Вдовствующей Императрицей И Дэ, Вдовствующая Императрица И Дэ казалась очень счастливой. В последние годы Вдовствующая Императрица И Дэ становилась всё более и более сострадательной в отношении Цзян Жуань. Сегодня Сяо Шао и Цзян Жуань вошли вместе. Вдовствующая Императрица И Дэ, вероятно, была очень счастлива видеть, что их окружает прекрасная судьба золота и драгоценных камней (1), и женщине было приятно осознавать, что этот брак был дарован её рукой. Удовлетворённая, она продолжала говорить гугу Ян:
– Посмотри на этих двух людей, талантливый мужчина и прекрасная женщина (2) – это действительно пара драгоценных кусочков яшмы (3). Увидев вас таким правильным, Айцзя чувствует себя довольной.
Хотя у Цзян Жуань и Сяо Шао не было круглой комнаты, Вдовствующая Императрица И Дэ не должна была знать об этом. Поэтому во дворце Цы Нин Цзян Жуань всегда была полна застенчивости и мягкости, как будто действительно была новобрачной женой, которую любил её муж. В общем… Она проделала отличную актёрскую работу, и на первый взгляд с Цзян Жуань не было ничего плохого, но, в конце концов, Сяо Шао был встревожен, отчего выражение его лица всё время было немного напряжённым.
Вдовствующая Императрица И Дэ обошлась с ними очень щедро. Подарки перед свадьбой не брались в расчёт. Сегодня они вошли во дворец и получили кучу наград. И очевидно, что интерес был очень высок. Цзян Жуань заметила, что Вдовствующая Императрица И Дэ смотрела на Сяо Шао совсем по-другому. Там, где это должно было походить на обращение с придворным, её глаза на самом деле были как у бабушки, смотрящей на своего внука, её глаза были полны любви. Только потому, что Цзян Жуань провела некоторое время с Вдовствующей Императрицей И Дэ, и она более или менее изучила темперамент Вдовствующей Императрицы И Дэ, она смогла прочитать эти эмоции в глазах пожилой женщины. Увидев эту сцену, она была шокирована и заподозрила неладное, но в конце концов не показала этого.
Когда они покидали дворец Цы Нин, евнух Ли, находившийся подле Императора, привёл кого-то, чтобы передать сообщение, в котором говорилось, что Императору нужно кое-что обсудить с Сяо Шао. Должно быть, это было крайне важное дело при Императорском дворе, и у Цзян Жуань не было причин следовать за ними. Евнух Ли намекнул, что это займёт много времени, поэтому Цзян Жуань попросила Сяо Шао идти вперёд и просто вернуться на экипаже из дворца самому.
Она некоторое время жила во дворце, и Цзян Жуань даже не нужно было использовать дворцовую служанку, чтобы найти дорогу. Взяв Лянь Цяо и Бай Чжи, девушка направилась к выходу из дворца. Когда Цзян Жуань дошла до конца набережной Императорского сада и издалека увидела двух дворцовых красавиц. Они тоже увидели её. Прежде чем Цзян Жуань успела заговорить, одна из них удивлённо воскликнула:
– Старшая сестра!
Этим человеком была Цзян Дань. Сегодня она была одета в абрикосовое платье из атласной парчи, вышитые белые журавли на её одежде, казалось, вот-вот взлетят, девушка носила звенящие подвески по всему телу, и её украшения были невероятно ценными, как на них не посмотри. Создавалось впечатление, что она хорошо провела время во дворце, и это не притворство – думать, что девушка была действительно любима Сыном Неба. Женщина рядом с Цзян Дань была одета немного скромнее, чем она. Первоначальное нежное выражение лица теперь было только той же улыбкой, что присутствовала у всех женщин, живущих во дворце. Хотя она старалась притворять, скрыть своё тело и разум было не так-то просто. Это была Дун Ин’эр.
Цзян Дань улыбнулась, когда посмотрел на Цзян Жуань, и её вид был полон энтузиазма:
– Старшая сестра, Дань Нян было очень стыдно, что она не могла выйти из дворца, чтобы подкрасить тебя в твой знаменательный день прошлой ночью. Но Дань Нян послала кого-то, чтобы отправить подарок. Понравился ли старшей сестре скромный подарок Дань Нян?
Это был просто набор украшений. Цзян Жуань взглянула на него и бросила в шкатулку. Тем не менее сейчас она слегка улыбнулась:
– Мне очень понравился подарок Чжаои Цзян, благодарю.
– Зачем утруждать себя такой вежливостью, – Цзян Дань взяла её за руку. – Мы с тобой сёстры, выросшие в одном доме, и мы, естественно, должны поддерживать друг друга. Естественно, я очень рада, что ты стала Ванфэй Цзинь Ин Ван фу.
Цзян Жуань не хотела слишком надолго связываться с ней, но Цзян Дань так крепко вцепилась в неё, что девушке не оставалось ничего иного, кроме как отступить с ней в сторону, однако она ничего не ответила. Цзян Жуань знала, что Цзян Дань никогда не делает бесполезных вещей, и сегодня она никогда не стала бы просто догонять её, чтобы просто поговорить о подарках или прошедшем торжестве. Должно быть какое-то намерение. Сейчас было самое подходящее время взглянуть на то, что она хочет сделать.
Действительно, Цзян Дань увидела её слегка нетерпеливое выражение лица и внезапно улыбнулась.
________________________
1. 金玉良缘 (jīnyù liángyuán) – дословный перевод – прекрасная судьбы золота и драгоценных камней – метафоричное описание идеального брака, брак, заключённый на небесах.
2. 男才女貌 (nán cái nǚ mào) – литературный перевод – талантливый мужчина и прекрасная женщина – описание идеальной пары.
3. 双璧 (shuāngbì) – дословный перевод – два куска яшмы / нефрита – метафоричное описание пары безупречных людей, идеально подходящих друг другу.
– Говоря об этом, возможности людей действительно очень разные. В начале старшая сестра вернулась из сельской резиденции, и её слова превзошли все ожидания. Сколько людей ждали, чтобы увидеть, как старшая сестра станет посмешищем, в начале. Однако старшая сестра ныне стала Хун’ань Цзюньчжу, а теперь ещё и Ванфэй Цзинь Ин. Старший брат много лет был вдали от дома и не имел никаких известий, но потом он внезапно стал генералом с выдающимися военными заслугами. С другой стороны, вторая сестра и фужэнь уже давно превратились в кости. Тоже самое касается и Его Тринадцатого Императорского Высочества в этом дворце, он изначально был просто неприметным принцем, но теперь он находится под защитой Его Величества. То, как человеческая судьба претерпела такие большие изменения, действительно интригует. Если существует загробная жизнь, я не знаю, какова ситуация на том свете.
Когда она услышала это, глаза Цзян Жуань вспыхнули. Девушка пристально посмотрела на Цзян Дань и медленно сказала:
– О чём ты говоришь?
– Я сказала, что если существует загробная жизнь, то что это за ситуация? Может ли быть так, что там существует какая-то совершенно другая судьба? А если так, то что будет со старшей сестрой? – голос Цзян Дань был приятным, но она снова понизила тон, и голос стал немного странным. Увидев внезапно изменившееся выражение лица Цзян Жуань, Цзян Дань хихикнула и небрежно сказала: – У Дань Нян есть ещё кое-какие дела, поэтому я больше не буду болтать со старшей сестрой. Старшая сестра готова идти, – после этого она развернулась, чтобы уйти. Дун Ин’эр со своей стороны опустила глаза, её взгляд ни на мгновение не упал на Цзян Жуань, а затем ушла.
* * *
На обратном пути в Цзинь Ин Ван фу Цзян Жуань пристально смотрела на служанок перед собой, Лянь Цяо и Бай Чжи нервно смотрели на неё в ответ. С тех пор как Цзян Дань поговорила с Цзян Жуань, девушка казалась немного ошеломлённой, и её серьёзное выражение лица заставило Лянь Цяо и Бай Чжи почувствовать себя немного странно.
Цзян Жуань, естественно, была удивлена. Слова Цзян Дань были глубокими. Возможно, это ничего не значило для ушей других людей, но для неё это было как гром среди ясного неба. Тайна перерождения всегда была похоронена ею в глубине сердца, это тайна, к которой никто не мог прикоснуться. Тем удивительнее было услышать это сейчас из уст Цзян Дань. Цзян Дань не стала бы говорить такие вещи без причины. Что она нашла? Может быть, она тоже переродилась?
Цзян Жуань не могла не думать об этом, сильно нахмурившись. Это было так необычно в глазах Лянь Цяо и Бай Чжи. Цзян Жуань никогда не была счастлива или зла, даже если она сталкивалась с чем-то большим, по крайней мере, она не выдавала никаких волн на своём лице. Теперь юная леди просто смотрела на служанок перед собой, но она не видела их на самом деле, как будто девушка была погружена в свои безумные мысли, и даже Лянь Цяо могла почувствовать в своей душе лёгкий налёт страха. Это слишком странно.
– Почему я думаю, что юная леди похожа на демона? – Лянь Цяо прошептала Бай Чжи: – Что только что сказала четвёртая юная леди, что наша юная леди так занервничала? Как бы я не прокручивала эти слова в своей голове, я не вижу к них ничего плохого.
Бай Чжи выглядела серьёзной:
– Я не знаю почему, но во мне поднялось какое-то чувство неловкости.
Цзян Жуань только чувствовала, что чем серьёзнее она думала о ключевых моментах, тем более хаотичным становился её разум, и она даже не могла слышать, что Бай Чжи и Лянь Цяо говорили ей. Слова Цзян Дань были похожи на проклятие. То, что она повторяла как сумасшедшая, было известием о смерти Цзян Синь Чжи в её прошлой жизни. Цзян Цюань вытолкнул её из зала и она в смущении упала с девяти ступенек. Она услышала, как они равнодушно заявили, что она была ведьмой, демонессой, разрушившей страну, и увидела Цзян Су Су, которая была безумно влюблена в её мужчину. Это был момент, когда она стала взрослой, стала свидетельницей борьбы и плача Пэй’эра, была забита до смерти палкой и произнесла ядовитую клятву.
Картины прошлого проходили перед глазами круг за кругом, одна за другой, они были покрыты кровью и слезами. Страх быть безответной и потерянной наполнил её, Цзян Жуань только чувствовала, что её сердце становится всё безумнее и безумнее, и необъяснимая тревога окружала девушку.
– Юная леди, что с Вами не так, юная леди? – Лянь Цяо с тревогой похлопала её по спине, глаза Цзян Жуань вновь обрели фокус, хотя всё ещё были совершенно обезумевшими.
Сделав глубокий вдох, она внезапно напрягла горло, выплюнула полный рот крови и разбрызгав всё на маленький белоснежный платок перед собой. Пятна крови были шокирующими, и в следующий момент Лянь Цяо закричала.