Контент удален!

Цзян Жуань почувствовала боль в голове, и всё её тело, казалось, трепетало без следа силы. Она с трудом открыла глаза, но не увидела яркого неба, и влажный и сладкий запах заполнил кончик её носа, но при этом он казался странным и знакомым. Она неохотно вспомнила и с удивлением обнаружила, что находится в окружении запаха крови.

Девушка пошевелилась и медленно начала подниматься с земли.

Это тёмное и влажное место. По земле ползали какие-то чёрные черви. Черви гниющие и отвратительные. Кажется, что-то промелькнуло у неё в голове, но Цзян Жуань не смогла быстро уловить это. Наткнувшись на что-то твёрдое рядом с собой, девушка повернула голову. Там, казалось, было что-то липкое… Она с трудом попыталась поднять голову. Внезапно Цзян Жуань услышала писк, и ей показалось, что снаружи кто-то разговаривает, и в комнату проник сильный солнечный луч, встряхнув её так сильно, что девушка с трудом открыла глаза.

Прозвучал женский голос:

– Идёмте, Императрица хочет увидеть это своими глазами, и она не может двигаться быстрее. Она не должна заставлять Императрицу ждать вас, маленькие копытца (1).

Сразу после этого вошли несколько дворцовых служанок, но Цзян Жуань не могла понять, боятся они или испытывают отвращение. Они странным образом зажгли масляную лампу в своих руках и вошли, направляясь прямо к Цзян Жуань. Однако они, казалось, закрывали глаза на Цзян Жуань и даже не смотрели на неё. Вместо этого они наклонились и подняли что-то с земли. Цзян Жуань медленно нахмурилась и внимательно посмотрела на них. Эти люди, казалось, вообще не замечали её, как будто девушки даже не существовало. Цзян Жуань неуверенно встала, и никто не остановил её движения. Она немного подумала, затем опустила голову и вышла вместе с этими дворцовыми служанками.

Как только она вышла из комнаты, снаружи хлынул ослепительный солнечный свет, и Цзян Жуань показалось, что она давно не видела такого солнечного света. Обернувшись, девушка посмотрела на правую сторону некоего предмета, который несли дворцовые служанки. В тот же момент Цзян Жуань была настолько потрясена, что бессознательно сделала два шага назад, чуть не упав.

Дворцовые служанки держали в руках деревянный таз, а в тазу у неё лежало нечто, похожее на чудовище. Она не могла видеть конечности, но могла видеть, что на их месте находились окровавленные обрубки. Кто-бы это ни был, больше он не был ничем поход на человека. Если вы выставите это перед другими, многие не смогли бы узнать в этом чудовище кого-то. Но в то же время в глазах Цзян Жуань это было нечто, что превратило её сердце в бурное море. Это было не чем иным, как её несчастным телом. Это была Цзян Жуань в своей прошлой жизни! После того, как её тело изуродовали и осквернили, она была убита в деревянном тазу!

Прямо сейчас в деревянном тазу «Цзян Жуань» уже была мертва, просто холодный труп, полностью лишённый достоинства. Цзян Жуань стояла в стороне, стиснув зубы, и наблюдала, как дворцовые служанки тащили куда-то её тело. Впереди шла главная дворцовая служанка, и этим человеком была Ху Де.

Ху Де провела дворцовых служанок с деревянным тазом в руках до самого сада. Цзян Жуань могла ясно видеть, что сад был садом за дворцом Куннин. Дворец Куннин, сердце Цзян Жуань дрогнуло. Могло ли это быть…? Действительно, когда служанки подошли ко входу в сад, она услышал знакомый голос, произносящий равнодушным голосом:

– Бэнь Гун не о чем волноваться. Пока они не получат возможность перевоплотиться, что они вообще смогут сделать? Только страдать вечно!

– Пинь Дао (2) следует приказу Императрицы и должен выложиться до конца.

Цзян Жуань усмехнулась. Теперь её никто не мог видеть. Она вошла. Конечно же, женщина, сидевшая на высоком троне, была одета в Императорское платье Императрицы. Она была богата и величественна. Её лицо улыбалось, как цветок. Её лицо было прекрасно, как у феи, и она привнесла немного сдержанного благородства в свой величественный облик. Заколка в виде девятихвостового (3) феникса расправила свои золотые крылья, чтобы взлететь на солнце. Каждое движение Цзян Су Су, являющейся Императрицей, было наполнено благородством и величием.

_________________________

1. 小蹄子 (xiǎotízi) – маленькое копытце – бранные слова в адрес молодой девушки или служанки.

2. 贫道 (píndào) – дословный перевод – этот монах / этот даос – иллеизм, которым о себе говорят, соответственно, монахи или даосы, обращаясь к кому-то вышестоящему, уничижительное самообращение.

3. Вообще-то очень символично. Дело в том, что девятихвостость «九尾» в Китая тесно связана с девятихвостой демонической лисой, а потому является синонимом хитрости, обмана и соблазнения, полностью противореча благородству огненной птицы Фэн, более известной на западе как феникс.

В этот момент Цзян Су Су полулежала в мягком кресле. В огромном саду сидела только она, а дворцовые евнухи стояли в ряд с лёгким выражением паники на лицах. И разве человек в синем одеянии, стоящий перед Цзян Су Су, одетый как даос, не являлся настоящим даосским мастером Сюй Куном, но кто это?

Оказалось, что даосский мастер Сюй Кун всегда имел некоторый контакт с Цзян Су Су в предыдущей жизни. Он не только помог запихнуть Цзян Жуань в отдалённую деревенскую резиденцию, но и внёс вклад в её дальнейшее падение, приведшее к смерти. Похоже, Цзян Су Су пообещала ему много преимуществ, иначе, как мог странствующий даос Сюй Кун попасть во дворец? Цзян Жуань просто не понимала, что он теперь собирался делать.

– Императрица, рабы принесли вещи, – Ху Де шагнула вперёд и осторожно произнесла.

Цзян Жуань отошла в сторону и холодно посмотрела на происходящее. Когда Цзян Су Су услышала эти слова, она тихо рассмеялась. Она улыбнулась очень красиво, как будто была счастлива от всего сердца. Девушка выглядела очень счастливой. Её прекрасный смех был слышен по всему саду. Цзян Су Су родилась красивой, и её улыбка была чрезвычайно трогательной, но в этот момент выражения лиц всех присутствующих во дворе не были одержимы ею, а показывали следы паники. Просто потому, что монстр в деревянном тазу выглядел так устрашающе, что заставлял обычных людей чувствовать животный страх, когда их взгляды будут устремлены на это хоть на секунду дольше. Тем не менее Цзян Су Су смотрела на труп в деревянном тазу с большим удовлетворением, как будто ничто на свете не могло быть интереснее для созерцания.

Всё было тихо, никто не произносил ни слова. В течение долгого времени Цзян Су Су, казалось, достаточно смеялась, и, наконец, выпрямилась и слегка указала в сторону:

– Бэнь Гун и она в любом случае сёстры, разделившие одно имя. В память о том, что мы были вынуждены жить под одной крышей, Бэнь Гун не хочет делать что-то слишком жестокое. Бэнь Гун всегда была достаточно мягкосердечной, так что давайте устроим этим двоим, матери и сыну, воссоединение.

Лёгкость её слов казалась невесомой. Цзян Жуань была застигнута врасплох. В этот момент она только почувствовала, что кровь почти застыла, и прохлада потекла от её головы к лицу. Всё сердце, которое только что бушевало неукротимым пламенем ярости, было наполовину заморожено. Она ошеломлённо посмотрела в ту сторону, куда указывала Цзян Су Су, и увидела маленькое тело, небрежно лежащее на земле. Тело было настолько знакомым, что девушке было достаточно только взглянуть на него, и на глаза уже наворачивались горькие слёзы.

Цзян Жуань с трудом издал шипение из своего горла, голос больше совершенно не походил на человеческий, он был воплощением отчаяния и ненависти, которые укоренились в её костях. Девушка считала, что ничего не может быть хуже того, как она смотрела на то, что тот ублюдок играет с Пэй’эром, не имея возможности встать из своего деревянного таза, но то, что Цзян Жуань видела прямо сейчас, было подобно тому, что её только что со всего размаха ударили по затылку палкой. Теперь, когда Цзян Жуань увидела тело Пэй’эра своими глазами, она поняла, как это было больно. Картина, которая долгое время была запечатлена в памяти, снова ожила, и она поняла, что совсем не забыла о той боли. Цзян Жуань бросилась на колени рядом с Пэй’эром и разрыдалась. Однако её голос не мог достичь ушей этих людей, и окончание этой жизни никоим образом не изменилось бы. Она уже была мертва, и Пэй’эр тоже был мёртв.

Маленькое тельце, лежащее на земле, было покрыто шрамами со всех сторон, всё было ужасно. Один вид этого был невероятно шокирующим. Даже если кто-то был достаточно жесток, чтобы издеваться над ребёнком, как можно было поступить настолько жестоко? Цзян Жуань только почувствовала, что её сердце скрутило от боли, словно кто-то раз за разом пронзал его ножом. Прежде чем Пэй’эр умер, он должен был испытать такую огромную панику.

– Императрица добра и великодушна, – это был достойный фальшивый даосский священник, даосский мастер Сюй Кун, который не забывал выслуживаться перед Императрицей даже в такой момент. Он быстро подошёл к Цзян Жуань и поднял Пэй’эра с земли. Его сила, очевидно, была довольно внушительной. Маленькое тело Пэй’эра, казалось, ничего не весило в его руках. Цзян Жуань бросилась к нему, но её рука только прошла сквозь Пэй’эра – девушка вообще не могла прикоснуться к нему.

Даосский мастер Сюй Кун взял тела Пэй’эр и Цзян Жуань и положил их вместе в ящик из агарового дерева, а затем закрыл крышку ящика. Сразу же после этого подошли несколько могущественных стражников и забили дверь ящика намертво длинными гвоздями. Крышка ящика была плотно обита жёлтой бумагой для талисманов, а заклинание было написано киноварью кровавого цвета, которую можно было разглядеть совершенно ясно. Даосский мастер Сюй Кун сел, скрестив ноги, перед ящиком, закрыл глаза и сложил руки вместе. Слова срывались с языка мужчины. Он читал четверть часа, прежде чем внезапно открыл глаза и протянул руку, чтобы взять миску с куриной кровью, стоявшую на столике сбоку. Он поднял её к лицу, запрокинул голову и сделал глоток. После этого мужчина распылил всё это на похожий на гроб ящик с характерным звуком. Жидкость покрыла крышку маленькими крапинками. Затем он глубоко вздохнул и приказал бросить ящик в сухой колодец в юго-западном углу сада.

После того, как всё это было сделано, даосский мастер Сюй Кун подошёл к Цзян Су Су и сказал в подобострастной манере:

– Возвращаясь к Императрице, Пинь Дао проделал хорошую работу по дхарме. Ведьма и злая звезда – оба запечатаны в массиве девяти звёзд, и вечная жизнь подавлена под этим сухим колодцем, они не будут способны переродиться, а также не смогут перевоплотиться. Можете оставаться спокойны. Для них более невозможно будет покинуть этот ящик, чтобы нарушить Ваше спокойствие.

– Хорошо. – Цзян Су Су удовлетворённо улыбнулась: – Поскольку Бэнь Гун принадлежит Великой династии Цзинь, необходимо взять на себя ответственность перед народом Великой династии Цзинь. Даже если Бэнь Гун в родстве с этой сестрой, Бэнь Гун абсолютно точно не может позволить ей разрушить страну Великой династии Цзинь ради достижения личных целей. Так как эти двое являются ведьмой и злой звездой, Бэнь Гун не может позволить им выйти и устроить неприятности. Даосский мастер усердно трудился, и когда он вернётся, Бэнь Гун расскажет об этом Его Величеству и отметит Ваш вклад.

Даосский мастер Сюй Кун был вне себя от радости и сказал:

– Спасибо Вам за Ваше покровительство.

То, что люди здесь говорили, было весёлым, но Цзян Жуань чувствовала, что всё её тело какое-то время было холодным и горячим одновременно. Цзян Су Су ненавидела её так сильно, что отказывалась отпустить Цзян Жуань даже после смерти. Более того, она даже прибегла к помощи даосского мастера Сюй Куна. Эта женщина на самом деле хотела, чтобы душа Цзян Жуань была заперта здесь на вечность, не имея возможности переродиться и подвергаясь вечным пыткам! Если бы не даосский мастер Сюй Кун, который был просто фальшивым даосом с липовым именем, разве всё не было бы так, как хотела Цзян Су Су? Люди говорят, что сердце женщины – самое ядовитое, но ум Цзян Су Су с её планами и схемами намного превосходит самую ядовитую гадюку!

Цзян Жуань посмотрела на чёрную дыру зева сухого колодца. Оказалось, что последним местом упокоения её и Пэй’эра в прошлой жизни был бездонный сухой колодец в глубоком дворце, глубоко засыпанный гниющими опавшими листьями. Ей хотелось немного поплакать, и в то же время хотелось немного посмеяться. Оказалось, что в прошлой жизни она не только умерла в таком смущении, но и место её последнего упокоение было тем, что совершенно лишило её достоинства.

Цзян Жуань чувствовала, что сцена изменилась, когда она увидела цветы перед собой. Никто не спрашивал её разрешения, просто переместив девушку куда-то по своей воле. Перед Цзян Жуань появились плотно закрытые ворота. Разве это не Цзян фу? Почему она здесь находится?

Цзян Цюань сидел в кабинете, Цзян Су Су была одета в придворную одежду, выражение её лица слегка выдавало высокомерие. Цзян Цюань выглядел не очень счастливым и сказал:

– Ты такая безрассудная! Я давным-давно говорил тебе, не поступай опрометчиво в этом вопросе. Поскольку она перед тобой, чтобы открыть тебе путь, зачем тебе утруждать себя тем, чтобы сделать больше? Если это сорвётся с языка и достигнет народа, разве мы не столкнёмся с разочарованием, когда нас начнут презирать все?!

У Ся Янь были красивые брови, достойные и нежные движения, и она утешала отца улыбкой:

– Не сердись, господин, и открой своё сердце, чтобы понять, что сказала Су Су. Этот ребёнок не неразборчив. От детства до взрослой жизни наблюдая за ней, нежели ты до сих пор не знаешь, что она за человек?

Цзян Су Су быстро спрятала нетерпение в своих глазах и сказала уважительным и наивным тоном:

– Отец, эта дочь знает, что она была неправа, и она никогда больше не совершит такой ошибки. Дочь просто хотела напугать её, но люди, которые не хотели работать под её началом, заставили её выглядеть так по её собственной инициативе. Отец, не сердись на свою дочь. Тебе стоит быть осторожным, чтобы не повредить излишним гневом своё тело. Дочь никогда больше не осмелится на это в будущем.

Её слов, казалось, было достаточно, чтобы мужчина расслабил брови и опустил глаза. Гнев на лице Цзян Цюаня постепенно рассеялся, но он всё равно вздохнул и наставительным тоном сказал:

– Изначально я хотел использовать её, чтобы проложить тебе путь. Если станет известно, что семья Цзян может уничтожать своих родственников в частном порядке, это не добавит нам хорошей репутации снаружи. Более того, подобные шаги могут пошатнуть стабильность твоего положения как Императрицы. Тебе следовало сначала завоевать ума и сердца людей, а потом уже тайно решать вопросы с ней, но теперь поздно говорить об этом. К счастью, снаружи ничто не стало известно. Все полагают, что она просто покончила с собой. Су’эр, помни, если ты хочешь что-то делать, ты должна делать это просто и изящно. Тебе не нужно лично поднимать руку, чтобы разобраться с чем-то, – его тон был совершенно отеческим, и каждое слово выражало беспокойство о Цзян Су Су.

Цзян Су Су слегка улыбнулся:

– Отец, не волнуйся, всё, Су Су позаботилась о том, чтобы всё было тщательно скрыто.

– Тогда ситуация не может быть лучше, – Цзян Цюань вздохнул с облегчением, как будто у него с сердца свалился камень.

Цзян Жуань спокойно стояла и наблюдала за этим. В её глазах не было ненависти, но холод пробирал до костей. Такой холод недостижим даже для самого холодного льда в холодную зиму. Её глаза были пусты, а алые одежды были подобны огню, вырывающемуся из души девушки, пытаясь сжечь всех, кто приближался, не оставив даже костей.

Оказывается, истина прошлой жизни такова. После того, как её отец Цзян Цюань узнал о её смерти, после того, как Цзян Су Су разобралась со своей сестрой в частном порядке, он не только не сказал ни слова для устранения несправедливости для своей старшей дочери, от начала и до конца не заботившись о её жизни и смерти, но и, напротив, думал лишь о Цзян Су Су внутри и снаружи. Он боялся, что Цзян Су Су выйдет из-под контроля и будет поймана на совершении подобного деяния, что поставит под угрозу её положение Императрицы. Всё, чего удостоилась его покойная дочь, было «ты должна делать это просто и изящно».

Цзян Цюань рассматривал её не более чем ступенькой к трону Императрицы для Цзян Су Су, но это было естественно и оправданно, как будто так и должно быть. Но при этом мужчина, казалось, совершенно забыл, что она тоже дочь семьи Цзян. Несмотря на кровное родство, этот мужчина действительно мог отказаться от одной дочери, как от поношенных туфель, в то время, как другую держал в своих ладонях бережно, точно драгоценную жемчужину. По крайней мере, в данный момент Цзян Жуань совсем не испытывала привязанности к Цзян Цюаню. Если бы это было ей под силу, девушка была готова использовать все уродливые и болезненные методы, чтобы мучить его, обращаясь с Цзян Цюанем как с настоящим врагом.

Цзян Су Су, казалось, внезапно о чём-то задумалась и сказала:

– Цзян Дань становится всё более и более невежественной сейчас. Её муж просто работает на Его Величество снаружи, но теперь он также могущественен и имеет хорошую репутацию. Меня это немного тревожит.

Цзян Жуань была ошеломлена: муж Цзян Дань действительно работал на Сюань Ли? Цзян Дань тоже получила хорошее отношение?

Цзян Цюань покачал головой:

– Какой бы сильной она ни была, как Цзян Дань может пройти тебя? Су Су, ты должна помнить, что будь то в Цзян фу или в Императорском дворце, или даже во всей Великой династии Цзинь, она не может сравниться с тобой. Место главной дочери Ди моего Цзян фу всегда было и будет принадлежать тебе. Его Величество теперь полагается на её мужа, и он также очень помогает тебе во дворце. Не разыгрывай детский темперамент, не забывай хорошо ладить с ней.

– Я понимаю, – Цзян Су Су недовольно поджала губы. Цзян Жуань, стоявшая в стороне, внезапно поняла, что то, чего он не понимала в своей предыдущей жизни, стало ясно в этот момент. Как Цзян Дань могла быть такой темпераментной, что была готова проложить путь Цзян Су Су в качестве пешки Цзян фу? Но оказалось, что её муж работал на Сюань Ли давних пор. У Цзян Дань действительно были средства, и после её смерти эта младшая сестра действительно получила хорошую судьбу благодаря этому мужу. В конце концов, она была единственной, кто был принесён в жертву в своей предыдущей жизни.

Она посмотрела на ироничную сцену перед собой, только чтобы почувствовать солёный вкус, разливающийся во рту. Сразу же после этого сцена перед Цзян Жуань снова изменилась, на этот раз это был великолепный дворец, место, с которым она никогда не была знакома. Но человек, сидящий на краю кровати, мужчина в ярко-жёлтой одежде, не мог быть более знакомым.

Это был возлюбленный её прошлой жизни, ненависть к которому девушка пронесла через смерть и не растеряла в этой жизни, Сюань Ли.

Первоначальная нежная и нефритовая внешность была затемнена уникальным спокойствием и сдержанностью Императора. Сюань Ли, одетый в драконью мантию, выглядит совсем не так, как в воспоминаниях Цзян Жуань. Он всегда слегка улыбался, его улыбка была подобна весеннему ветерку, даже если это была всего лишь фальшивая маска, она выглядела приятной для глаз. Но теперь брови Сюань Ли были очень сильно нахмурены, а выражение его лица было очень измученным, и он больше не мог найти и следа прежнего весеннего бриза, чтобы освежить впечатление других.

– Гунгун Чэнь, – Сюань Ли раскрыл свои губы и сказал маленькому евнуху, стоявшему перед ним: – Чжэнь сегодня больше не может спать.

– Ваше Величество хочет пойти к Вдовствующей Императрице? С её мягким и нежным характером, может быть, ей удастся успокоить настроение Вашего Величества, – сказал гунгун Чэнь.

– В этом нет необходимости, – Сюань Ли махнул рукой: – Везде одно и то же. Мне всё ещё снятся кошмары каждый день. Я не могу спать спокойно, когда меня беспокоят кошмары. Я не просыпаюсь от своих снов. Я всегда чувствую… Я всегда чувствую, что кто-то смотрит на меня.

Цзян Жуань стояла у драконьего ложа, глядя на Сюань Ли, который выглядел слегка смущённым, и молча усмехалась. Бывает ли время, когда он не может спать спокойно? Он с большим тщанием планировал отправить её во дворец в качестве отличной пешки. Теперь, когда великое дело завершено, он будет сидеть один на верховном троне Императора. Правда ли, что Сюань Ли не может спать по ночам? Какого чёрта это значит? Неужели люди всегда будут получать возмездие, если сделают что-то не так? Могла ли она превратиться в призрака и приходить к этому мужчине в кошмарах, чтобы умолять сохранить ей жизнь?

– Ваше Величество слишком трудолюбивы и преданы государственным делам, – сказал евнух Чэнь.

– Сидение на троне не вызывает ничего, кроме усталости и истощения. И даже женщины в гареме кажутся невероятно скучными! Они даже не так хороши, как Цзян Жуань в самом начале…

Казалось, он о чём-то задумался, и на лице молодого Императора появилось сожаление:

– Действительно жаль. Если бы она не обладала такой личностью, всё могло бы сложиться иначе. Она действительно немного нравилась мне вначале.

– Я нравилась тебе? – услышав эти слова, Цзян Жуань не смогла удержаться от смеха, но улыбка не коснулась её глаз. Зная, что Сюань Ли этого не слышит, она всё равно холодно сказала: – То, что тебе действительно нравилось, – это просто идиотка, которая почитала тебя богом и никогда не проявляла непослушания тебе, никогда ничего не просила. Это потому, что я была слишком глупа, слушая твою чушь. Теперь, когда ты используешь эти слова, ты лжёшь мне или самому себе? Сюань Ли, ты просто жертва любви ко всем людям в этом мире, которые пожертвовали собой ради твоего трона. Ты пожертвовал ими, и тебе приходится притворяться, чтобы утешить их души. Как лицемерно!

Фигура в спальне Императора постепенно исчезла, и его лицо снова стало размытым. Цзян Жуань шла в белом тумане, как будто попала в огромный лабиринт. Она слышала только шум сражающихся тысяч солдат и лошадей в своих ушах, а также громкий шум открываемых городских ворот. Звук соприкасающихся мечей был повсюду, и кто-то громко кричал:

– Это нехорошо, это нехорошо, гвардия Цзинь И вышла из-под контроля…

Гвардия Цзинь И? Это казалось таким знакомым, как будто она где-то уже слышала это название. Цзян Жуань в оцепенении шагнула вперёд. Она увидела хаос в Золотом Тронном зале, видел, как потекла река крови. Время от времени по залу проходили стражники в чёрных доспехах с мечами. Солдаты Императорской гвардии снаружи были убиты или ранены, а в зале находились двое, мужчина и женщина в ярко-жёлтых одеждах, оба упали под ступенями возвышения, ведущими к Императорскому трону, так же смущённые, как и она в начале, но в то время она была ещё жива. И они уже мертвы.

Молодой человек в чёрном спокойно стоял перед драконьим троном. Его лицо было красивым, но брови были ледяными. Хотя у него была элегантность и благородство, точно выгравированные на костях, мужчина был холодным и равнодушным. Стражник с одной стороны сказал:

– Собачий вор с дурной репутацией смеет нести чушь, точно не знает, кто есть настоящий предатель! Генерал Гуань также отправил старого ублюдка Цзян Цюаня к праотцам. Господин…?

Молодой человек обернулся и равнодушно сказал:

– Пойдем.

Сюань Ли и Цзян Су Су. Один из них планировал получить самую высшую власть в мире, а другая, казалось, хотела занять место Матери Мира с самого начала, но они оба были убиты, едва их великое дело было завершено. Даже сам Цзян Цюань оказался уничтожен. Этот молодой человек явно был будущим Императором, который убил этих двоих на их пути к величию, и Цзян Жуань чувствовал себя невероятно счастливой в своём сердце. Снова посмотрев на молодого человека, девушка только почувствовала, что её сердцебиение понеслось вскачь. Цзян Жуань показалось, что она где-то встречала этого молодого человека, но на самом деле ей так и не удалось вспомнить, где она его видела. Девушка хотела выяснить, что происходит, поэтому последовала за молодым человеком и пошла вперёд.

Направляясь прямо к Императорскому саду, он увидел мужчину средних лет с седыми волосами, который вышел вперёд и сказал:

– Молодой господин, Тай Фу Лю что-то нашёл в сухом колодце. Он достал из колодца ящик. В нём было два трупа. Нам удалось ясно опознать, что это была старшая дочь, родившаяся у Цзян Цюаня. Это была та, кого собственный отец оклеветал как ведьму, которая причинила вред стране… – он покачал головой и сказал: – Эх, как в мире может быть такой безжалостный отец.

Молодой человек и Цзян Жуань вместе посмотрели на землю. Два трупа, один большой и один маленький, сгнили, потеряли форму и выглядели серо-чёрными. Однако было смутно видно, что конечности взрослого человека уже были изуродованы, и было ясно, что над обоими очень сильно поглумились перед смертью.

Цзян Жуань равнодушно посмотрела на своё тело, глядя, как к нему подошёл молодой человек в фиолетовом одеянии. Он родился красивым, но у него были усы над губой, что выглядело очень забавно. Глядя на труп, он вздохнул:

– Они изначально произошли от одного корня, так как же можно было оказаться такими жестокими? Эта женщина изначально была Мэй Жэнь во дворце, но этот ребёнок был тринадцатым принцем, выросшим у неё на коленях. Это действительно удивительно, что мать и сын оказались вот так вместе, – сказав это, он наклонился, снял свой плащ и накрыл тело, после чего посмотрел на молодого человека в чёрном и сказал: – Третий брат, о чём ты думаешь, так внимательно глядя на это тело?

– Так как она была Императорской наложницей, то должна войти в Императорский мавзолей по праву. Найдите время и похороните их как следует, – молодой человек опустил глаза и равнодушно сказал: – Кстати, расскажи миру правду о ведьме, которая навредила стране.

Цзян Жуань пристально смотрела на холодного и красивого молодого человека, когда в неё ударила молния. Девушка думала, что никогда не сможет смыть тех обид, которые получила в прошлой жизни, но в последний момент слова молодого человека перед ней окружили девушку порывом тепла, которого она не испытывала за всю жестокую и унизительную жизнь. Жаль только, что это было сказано так поздно. Единственная привязанность, которая родилась в то время.

Внезапно она расширила глаза и позвала:

– Сяо Шао!