Ся Цзюнь был ошеломлен и втайне подумал, что всё это не к добру. Однако прежде, чем он успел заговорить, молодой человек услышал, что кто-то из его группы уже обнажил клинок. Ся Цзюнь тут же закричал:

– Опусти оружие!

Но этот человек уже начал рубить и убивать, как будто не слышал его слов.

Эмоция убийства была слишком заразительна. Точно в небе полыхнул особый сигнал, окружающие люди обнажили свои клинки и присоединились к начавшейся резне. В толпе царил хаос, и некоторое время были слышны только голоса солдат и охранников, стоявших лицом друг к другу. Чиновник, сидевший высоко на лошади, был потрясён и разгневан, когда увидел эту сцену. Он незамедлительно закричал:

– Все, слушайте мои приказы, уберите этих поджигателей, или, если будет оказано сопротивление, они будут казнены на месте!

Как только прозвучали эти слова, люди, которых привёл Цзян Чао, запаниковали ещё больше, и они сопротивлялись всё больше и всё яростнее, несмотря на окрики Ся Цзюня. Просто как много людей могут действовать незаметно под покровом ночи? И как это количество может сравниться с имперской гвардией, патрулирующей улицы столицы Империи? Менее чем за время, необходимое для горения палочки благовоний, люди, которых привёл Цзян Чао, уже были повержены в хаос, а земля покрылась кровью и телами. Пожар на складе было не остановить. В этот момент кто-то постоянно подносил воду, чтобы потушить огонь, но это было равносильно капле в ведре, совершенно не помогая справиться с пламенем. Собравшиеся могли только наблюдать, как огонь охватил всё складское помещение, а сотни повозок с военным довольствием превратились в пепел.

* * *

Цзян Чао, второй молодой господин особняка Цзян, и Ся Цзюнь, второй молодой господин особняка Ся, ночью подожгли складское помещение, в котором хранилось военное довольствие, и пожар чудом не распространился по столице. Когда Цзян Цюань услышал эту новость в особняке, он стиснул руку и чуть не перевернул чашку с чаем вверх дном. Он недоверчиво уставился на свою молодую супругу, Ся Юэ:

– Что ты сказала?

Ся Юэ робко посмотрела на Цзян Цюаня. Она была просто дочерью дальнего родственника Ся фу. У неё изначально был свой возлюбленный с детства, но чтобы завоевать Цзян фу, семья Ся приказала ей выйти замуж за Цзян Цюаня, чтобы предотвратить прерывание отношений между Цзян фу и Ся фу после смерти Ся Янь. Ся Юэ сейчас было всего семнадцать или восемнадцать лет, самый возраст весеннего цветения. Тот факт, что её отец заставил собственную дочь выйти замуж за такого старика, как Цзян Цюань, оставил в сердце Ся Юэ след негодования. Вскоре после того, как она вышла замуж, нечто подобное случилось с Цзян фу, и Ся Юэ почувствовала себя ещё более обиженной, но людям приходилось склонять головы под карнизом (2). Цзян Цюань выглядел нежным на первый взгляд, но разжигать огонь в его душ было страшно. Она торопливо сказала:

– Лаое, это правда, всё это распространилось снаружи.

______________________________

1. 螳螂捕蝉 (tángláng bǔ chán) – литературный перевод – богомол охотится на цикаду – это сокращение идиомы «螳螂捕蝉，黄雀在后 (tángláng bǔ chán, huángquè zài hòu)», которая переводится как «богомол охотится на цикаду, не подозревая, что за ним следит воробей (чиж / иволга)». Эта идиома имеет два значения: а. на всякую силу найдётся своя управа; б. не подозревать о нависшей опасности.

2. 人在屋檐下不得不低头 (rén zài wūyán xià bùdébù dītóu) – литературный перевод – человек вынужден склонить голову под карнизом – идиома, описывающая подчинение вышестоящим, некие непредвиденные обстоятельства, вынуждающие покориться.

То, что Сяо Юэ сказала, было настолько клятвенным, что даже если Цзян Цюань, хотел он верить в это или нет, не имел никакого способа возразить. Он сердито сказал:

– Этот злой сын! Он действительно должен был уничтожить семью Цзян?!

– Лаое, Вы сейчас напрасно злитесь на сына за такую мелочь. Беспокоиться следует о другом, – Ся Юэ в глубине души посмотрела на Цзян Цюаня сверху вниз. Он только и знал, как жаловаться, когда что-то подобное случалось. Она презрительно прикрыла глаза и сказала: – Я слышала, что господин маркиз уже вошёл во дворец, чтобы встретиться лицом к лицу с Его Величеством. Этот вопрос далеко не так тривиален. Сжигание военного довольствия в складском помещении – большое преступление. Сто тысяч солдат на границе теперь могут проиграть войну. Все они ждут, когда будет прислана еда и фураж. Однако поведение второго молодого господина в этот момент неизбежно вызовет у людей подозрения.

Цзян Цюань был ошеломлён. Только что у него кружилась голова, и его заботила только смелость Цзян Чао, но в этот момент он действительно почувствовал страх. Да, сто тысяч солдат всё ещё ждали срочного военного жалованья на границе, но Цзян Чао и Ся Цзюнь прошлой ночью подожгли склад. Сложно было поверить в то, что старший сын Ди из семьи преданного Императору чиновника мог совершить такой поступок среди ночи. Но если это действительно было совершено, то по какой причине этот молодой человек сделал подобный шаг? В наши дни война между королевством Тяньцзинь и Великой династией Цзинь являлась самым чувствительным местом для нервов Императора. Цзян Чао совершил ошибку в это время. Разве это не заставило бы Его Величество думать, что Цзян Чао является предателем, переметнувшимся к врагу? В противном случае, почему он решил спалить дотла склад с военным довольствием, чем подверг солдат Великой династии Цзинь опасности остаться без боеприпасов и продовольствия?

Цзян Цюань заёрзал, только для того, чтобы почувствовать, как холодный пот стекает по его шее к спине, подозрение Императора было подобно мечу, нависшему над головами всех жителей Цзян фу! Но теперь у него есть только этот сын, так что Цзян Цюань не мог оставить это дело на самотёк!

Он внезапно спросил Ся Юэ:

– Почему маркиз Ся вошёл во дворец?

Хотя у Ся Чэна есть только один внук, Ся Цзюнь, он не должен был так быстро войти во дворец, чтобы встретиться с Его Величеством. Пока все не прояснится, Ся Чэн не может действовать опрометчиво. Столкнувшись сейчас лицом к лицу с Императором в подобной спешке, он, вероятно, действовал так потому, что произошло что-то важное.

Ся Юэ взглянула на Цзян Цюаня и прошептала:

– Я слышала, что вчера, когда появился второй молодой господин Ся, он также привёл частную армию семьи Ся. Эти солдаты сражались с городской стражей. Его Величество был очень зол, когда услышал об этом, и приказал арестовать второго молодого господина Ся и второго молодого господина, и теперь они попали в небесную тюрьму.

Когда Цзян Цюань услышал это, он чуть не упал в обморок. Для высокопоставленных чиновников в столице не составляло большого труда собрать несколько частных войск в каждом особняке. Эта частная армия ничем не отличается от охраны в особняке, и её численность не очень велика. Император также был согласен на подобное. Но обвинения в поджоге, совершённые двумя людьми, сильно отличаются от обвинений в поджоге с помощью частной армии. Если поджог устроен одним человеком, можно сказать, что это была собственная инициатива Ся Цзюня и Цзян Чао, но когда появляется частная армия, это серьёзное событие, которое касается всей резиденции. Особенно когда эта частная армия всё ещё сражалась с городской стражей. Разве это не было бы криком у ног Сына Неба? Что бы подумал Император? Должно быть, они уже настроили свои сердца друг против друга!

Цзян Цюань схватил Ся Юэ:

– Ты ясно слышала, что только частная армия особняка Ся была замешана в этом? Личная армия Цзян фу не была замечена за подобным преступлением?

Сердце Ся Юэ было ещё более презрительным. В это время Цзян Цюань всё ещё думал только о себе, боясь впутать Цзян фу, что было достаточно эгоистично. Но, подумав об этом, отношения между Ся фу и Цзян фу изначально поддерживались браком, и сама Ся Юэ вышла замуж за Цзян Цюаня только после смерти Ся Янь. Она была принесена в жертву благополучия двух семей. Как в этой ситуации можно говорить о каких-либо семейных узах?

– Нет никакой частной армии семьи Цзян, пожалуйста, будьте уверены, лаое, – несмотря на то, что Ся Юэ так думала, она улыбнулась, но тут же нахмурилась: – Но, лаое, Вы хотите пойти во дворец, чтобы поговорить о благосклонности ко второму сыну прямо сейчас? Это не тривиальный вопрос.

Цзян Цюань сидел на том же месте, выражение его лица изменилось и стало неуверенным. Если бы это было раньше, он определённо придумал бы способы спасти Цзян Чао, не сказав ни слова. Но теперь, когда семья Цзян не так хороша, как раньше, их репутация в столице уже испорчена, и у Императора есть много слов для семьи Цзян, сделать это было бы очень проблематично. На этот раз Цзян Чао нанёс удар такой большой корзиной. Этот факт слишком велик. Цзян Чао не сможет выбраться из этой ситуаций без последствий. Что ещё больше беспокоило Цзян Цюаня, так это отношение Императора. Если он войдёт во дворец, чтобы заступиться за Цзян Чао в этот момент, подумает ли Император, что семья Цзян также замешана в этом деле? Первоначально он просто подозревал, что семья Ся замышляло восстание, и в это внезапно оказалась вовлечена семья Цзян. Как это может быть хорошо?

– Нет, – после долгих раздумий Цзян Цюань принял решение и сказал: – Сейчас неподходящее время. Ты можешь написать для меня письмо и отправить его в Цзинь Ин Ван фу. Сообщи, что хочешь, чтобы Цзян Жуань поскорее вернулась во дворец. У второго брата возникла такая большая проблема, и она должна подумать о том, как спасти Цзян Чао, иначе её второй брат умрёт.

Ся Юэ уже слышала о деяниях Цзян Жуань до того, как приехала в Цзян фу. Когда до неё дошла информация о том, как Цзян Жуань преподала урок семье Ся и Цзян Цюаню, Ся Юэ действительно быстро захлопала в ладоши. Теперь, когда Цзян Цюань сказал это, девушка почувствовала, что ей становится всё труднее прятать своё презрение в глубине сердца. Почему Цзян Цюань сказал такую высокопарную вещь? Он не осмеливался выступить вперёд, но собирался заставить свою собственную дочь сделать этот шаг. Цзян Жуань и Цзян Чао изначально были несовместимы, и Цзян Цюань хорошо это знал. Как Цзян Жуань могла быть готова помочь Цзян Чао избавиться от обвинения в преступлении? Ся Юэ не знала, мог ли Цзян Цюань сейчас быть настолько смущённым, чтобы проявлять такое нетерпение, или здесь было нечто иное?

* * *

В самом тёмном коридоре небесной тюрьмы две камеры были расположены вплотную друг к другу и разделены толстым железным ограждением. Слабый свет огня не только не приносил ни следа света в и без того мрачную камеру, но лишь добавлял странных мечущихся теней.

По обе стороны железной решётки, прислонившись к стене, сидели два человека, один из них был удручён и снова и снова причитал, но у другого были холодные глаза, а его лицо было таким глубоким, что, казалось, из него можно выжимать воду.

Цзян Чао посмотрел на Ся Цзюня, не в силах скрыть тревогу в своём сердце:

– Младший двоюродный брат, что нам теперь делать?

– Что ещё я могу сделать? – усмехнулся Ся Цзюнь. – Люди – нож и кухонная доска, а я – рыба и мясо (1).

Увидев безболезненный и зудящий вид Ся Цзюня, Цзян Чао ещё больше встревожился в своём сердце и сказал:

– Как всё могло обернуться таким образом? Где мы допустили ошибку? Чёрт возьми, как мог городской гарнизон появиться в такое время?

Ся Цзюнь опустил голову, и его глаза вспыхнули. Со вчерашнего вечера у него в сердце было зловещее предчувствие, а потому, когда всё обернулось именно так, молодой человек лишь уверился в том, что был прав. Он чувствовал, что всё было слишком гладко, и эта гладкость вызывала у Ся Цзюня подозрения. Цзян Жуань не остановила это, это действительно не имело смысла. Теперь он, наконец, понял, откуда взялось это необъяснимое предчувствие. Просто исходя из того, что он знал о Цзян Жуань, вернувшейся в столицу из сельской резиденции немногим больше трёх лет назад, пока что-то было связано с этой девушкой, она никогда не проигрывала. Если она не может проиграть, как могли выиграть они? Всё это просто было частью расчётов Цзян Жуань.

– Нас поймали, – через некоторое время Ся Цзюнь медленно произнёс: – Это игра, которая была настроена против нас с самого начала. Другая сторона всегда знала, что мы собираемся делать, но она просто плавно продвигалась вперёд, и начала действовать только тогда, когда пришло время захлопнуть клетку.

Цзян Чао удивлённо посмотрел на него. Разум молодого человека становился всё более и более запутанным:

– Младший двоюродный брат, что ты хочешь этим сказать?

– Пожар на складе прошлой ночью был необъясним. Было ясно, что кто-то намеренно устроил пожар и свалил это преступление на тебя и меня. В то время, когда городской гарнизон привёл солдат, я чётко отдал приказ, чтобы не позволить частной армии сражаться импульсивно, но кто-то проявил инициативу и вытащил клинок, чтобы встретиться лицом к лицу с солдатами. Теперь, когда я имел возможность подумать об этом, ситуация кажется чрезвычайно подозрительной. Ясно, что кто-то затесался в ряды моих людей и намеренно взбаламутил воду.

Этот человек спрятался среди членов частной армии семьи Ся и спровоцировал конфликт между частной армией Ся фу и солдатами из городского гарнизона. Это привело к тому, что сам Ся Цзюнь приобрёл репутацию человека, который ранил людей, состоящих на Императорской службе, и совершал преступления с помощью солдат из частной армии Ся фу. Это преступление поджога в сочетании с совершённым преступлением нападения действительно являлось отвратительным преступлением. Видя всё только с этой точки зрения, не было бы ничего удивительного, если бы Император увидел во всём этом намерение восстания.

– Но… Как они могли узнать о нашем плане украсть довольствие? – Цзян Чао был удивлён, что за богомолом и воробьём всё ещё стояли люди, но было только пять человек, которые знали план этой операции. Так откуда же просочилась информация?

– Это странно, не правда ли? Я тоже думаю, что это странно. Непохоже, что кто-то узнал новости о том, что мы собираемся устроить пожар, напротив, казалось, будто они знали, что именно мы собираемся делать, с самого начала. Более того, нас словно подталкивали ко всему этому. А теперь подумай об этом, пьеса, которую Чжан Цзи спел в день суда, была слишком законченной, чересчур совершенной. Я думаю, что в то время мы уже были пойманы в ловушку другими, сами того не осознавая, – сказал Ся Цзюнь.

______________________________

1. 人为刀俎，我为鱼肉 (rén wéi dāo zǔ, wǒ wéi yú ròu) – литературный перевод – «люди – нож и кухонная доска, а я – рыба и мясо» – это пословица, которая говорит о том, что некто находится во власти других, является жертвой.

Цзян Чао покачал головой:

– Младший двоюродный брат, то, что ты сказал, действительно невероятно. Если то, что ты сказал, правда, кто этот человек? У кого есть такая великая способность?

– Кто? – перед глазами Ся Цзюня появилось очаровательное и великолепное лицо, а поднятые вверх брови были слегка изогнуты, словно насмехаясь над их изобретательностью. Это она? Хотя это было слишком невероятно, у Ся Цзюня была интуиция, что это дело не должно иметь к ней никакого отношения. В мире нет ничего не знающих людей, но почему? Как она узнала об их плане? Это было так, как если бы Цзян Жуань досконально разбиралась в мыслях каждого из них. Это действительно ужасно. Она даже попросила Чжао И, который должен был быть на дежурстве, отпроситься прошлой ночью. Это был другой старый чиновник, который поймал их прошлой ночью, совершая обычный обход города во время ночного патрулирования. Великая династия Цзинь была известна своей бескорыстностью. Если бы это был Чжао И, возможно, Император всё ещё подозревал бы, что это было из-за семьи Чжао, что Чжао И обвинил их с целью отомстить семье Ся. Тем не менее после того, как они были пойманы старым чиновником эта возможность была почти полностью отброшена. Цзян Жуань подумала даже об этом, и у них вообще не было возможности обойти её.

– Ты понимаешь, что вообще самое страшное во всём этом? – Ся Цзюнь усмехнулся и сказал: – Мы сожгли военное довольствие посреди ночи, и если мы не будем осторожны, нас обвинят в измене стране и присоединение к врагу. Это довольствие должно было удовлетворить насущные потребности пограничных войск, а теперь всё было сожжено в огне. Мы не можем компенсировать это. Теперь есть только один способ.

– Что это за способ? – поспешно спросил Цзян Чао.

– Ждать, – Ся Цзюнь сказал: – Когда восьмой принц найдёт причину объяснить причину подмену довольствия и скажет Императору, что мы сжигали продукты, которые уже были покрыты плесенью, а не военное довольствие, вопрос будет решён.

– Это прекрасно, – Цзян Чао вздохнул с облегчением: – Восьмому принцу всё ещё нужно использовать тебя и меня. Семья Цзян и семья Ся не могут быть отброшены им просто так. Естественно, они не будут сидеть сложа руки.

– будем надеяться, – Ся Цзюнь посмотрел на свою руку, но… Он втайне сказал в своём сердце:

«Действительно ли Цзян Жуань сделала только это?»

Эта женщина была дотошной в своих поступках и безжалостной в своих действиях. Если всё это действительно было её шахматной партией, как Цзян Жуань могла позволить этому пройти так легко? Просто чтобы заставить их немного помучиться? Слабое беспокойство в сердце Ся Цзюня снова вырвалось наружу, он сжал кулак и замолчал.

* * *

В фу восьмого принца прислуга тихо отошла в сторону, не смея произнести ни слова. Это был надёжный план, но каким-то образом что-то пошло не так на этапе его воплощения в жизнь. Более того, исполнители оказались пойманы. Этот командир отряда гарнизонной гвардии оказался печально известным своей стойкостью человеком, и шансов откупиться от него почти не было. Старое лежалое зерно, покрывшееся плесенью, не могло быть отправлено приграничным войскам, и эта часть была потеряна, что было равносильно потере всего.

Выражение лица Сюань Ли в данный момент было очень уродливым, даже если его подчинённые были размещены в разных местах, но как городской гарнизон мог внезапно привести сюда солдат, он не понимал до сих пор. Сюань Ли даже не мог понять, что пошло не так с этим планом, чтобы позволить посторонним людям воспользоваться им. Развитие событий сейчас превосходило все его ожидания, и он даже не имел представления о том, как распутать эту сеть.

– Ваше Высочество, Вы хотите спасти Ся Цзюня и Цзян Чао? – спросил подчинённый. – Семья Ся всё ещё вовлечена в это дело в данный момент. Если Вы будете сидеть сложа руки, Его Величество сурово накажет семью Ся. Семья Ся всё ещё полезна Вашему Императорскому Высочеству сейчас, и от неё нелегко отказаться.

Частная армия семьи Ся была поймана на месте, и это уже было свершившимся фактом, так что было поздно пытаться избавиться от неё. Если тенденция продолжит развиваться, Император даже может пожелать расправиться с семьёй Ся. Теперь, когда его великое дело потерпело неудачу, Сюань Ли всё ещё нужно было полагаться на власть в руках семьи Ся. Как он может легко отказаться от этой самой важной пешки? Если в результате пострадает семья Ся, это не только повредит придворным, которые следовали за ним, но и лишит самого Сюань Ли большей части сил. Семья Ся была той фигурой, которую он просто не мог оставить погибать.

Видя, что Сюань Ли молчит, подчинённый продолжил говорить:

– Теперь нам остаётся только придумать способ вернуть первоначальное военное довольствие обратно и убедиться, что Ся Цзюнь и Цзян Чао говорят о том, что лишь сжигали старое плесневелое зерно, защищая от распространения заразы военное довольствие. До тех пор, пока Вы сможете собрать необходимые вещи и сделаете это чисто, в подобной ситуации не будет ничего невозможного.

Сюань Ли был застигнут врасплох, как будто он что-то понял, его глаза опустились, и он сказал:

– Нет.

Подчинённый посмотрел на него с удивлением.

Сюань Ли усмехнулся:

– Если бы я действительно сделал это, я оказался бы прямо в объятиях других. Ты можешь сказать, что Ся Цзюнь защищал военное довольствие, но другие, скорее всего, не смогут согласиться с тем, что Ся Цзюнь не пожелал обменять военное довольствие на собственное обогащение. Я думаю, что человек, стоящий за этим, хорошо подготовился. Может быть, когда я даже попытаюсь объяснить своему Императорскому Отцу, у него будут другие доказательства, подтверждающие вину Ся Цзюня в подмене военного довольствия. В то время мой Императорский Отец, должно быть, окажется невероятно зол, что даже я попытался обвести его вокруг пальца. Кроме того… – Сюань Ли о чём-то задумался, не закончив говорить.

Подчинённый внимательно следил за ним и с некоторым беспокойством и спросил:

– Ваше Высочество, делая это, вы планируете игнорировать жизнь или смерть Ся Цзюня и семьи Ся?

– Бросить армию, чтобы защитить генерала (4), – тень жестокости пробежала по лицу Сюань Ли: – Теперь я не мог ничего сделать.

* * *

Цзян Жуань опустила колонковую кисть, которую держала в руке, и красивый маленький иероглиф, начертанный изящным движением, проявился на рисовой бумаге. Её письмо было нежным и очаровательным. Молодой человек в пурпурном одеянии, сидящий напротив, наконец, не смог удержаться от вопроса:

– Что, если Сюань Ли захочет спасти его? Семья Ся не может пойти ни на какой компромисс, и они всё равно будут держать на тебя зуб. Я был занят работой, но только что получил такой результат, – он всегда привык использовать власть, чтобы вычислить всех. Это первый раз, когда он принял милосердие договорённостей других людей. Ци Фэн даже не знал всех скрытых аспектов плана. Он просто делал свою часть работы в соответствии с инструкциями Цзян Жуань, но при этом всё ещё пребывал в замешательстве. Молодой человек понятия не имел, чего она хочет добиться.

– Они и я уже давно смертельные враги. Разве не излишне говорить о том, что они могут затаить обиду? – Цзян Жуань медленно подняла рисовую бумагу, слегка взмахнула ею и сказала: – Почему Сюань Ли должен спасать его?

– Если семья Ся падёт, это не принесёт никакой пользы Сюань Ли. Его великое дело всё ещё зависит от поддержки семьи Ся. Если семья Ся пострадает на этот раз, это будет равносильно перелому его правой руки. Правая рука, как он может не сожалеть о потери оной?

Цзян Жуань посмотрела на Ци Фэна и вдруг слегка улыбнулась:

– Действительно, молодой господин Ци, как насчёт того, чтобы я заключила с Вами пари?

– Какое пари? – Ци Фэн был слегка поражён её предложением.

– Я просто держу пари, что Сюань Ли определённо не спасет семью Ся, – сказала Цзян Жуань.

– Как это возможно? – Ци Фэн был удивлён.

– Потеряв семью Ся, всё, что он потеряет, – это правую руку. Спася семью Ся, он может положить конец своему великому делу, – тихо проговорила Цзян Жуань. Сюань Ли является очень подозрительным человеком. Если перед ним появится возможность спасти семью Ся, он вместо этого будет колебаться, думая, что мы вырыли яму за его спиной, чтобы обойти его. Чем больше он колеблется, тем больше он будет опасаться сделать решительный шаг в этом деле.

– Но это всего лишь подозрение, разве он не осмелится хотя бы проверить свои предположения? – хотя Ци Фэн был удивлён тем, насколько хорошо Цзян Жуань оказалась знакома с мыслительным процессом Сюань Ли, он всё же настаивал на своём.

– Естественно, он не посмеет, – Цзян Жуань внезапно рассмеялась, повернул голову, чтобы посмотреть на Ци Фэна, её глаза были прекрасны и полны смысла: – Вы знаете, где сейчас находится военное довольствие на восьмистах повозках?

______________________________

1. 弃军保帅 (qì jūn bǎo shuài) – литературный перевод – пожертвовать армией, чтобы спасти генерала – идиома, соотносящаяся с нашим выражением «пожертвовать ладью ради спасения ферзя». Жертвование малым для защиты значительного.