Контент удален!

Цзян Жуань была поражена, зла и весела этими словами. Она постучала Сюань Пэя по лбу и с улыбкой пожурила:

– Глупости, – однако в глубине души она серьёзно задумалась об этом. Сяо Шао не знал, что она прожила две жизни. И если взять её предыдущую и нынешнюю жизни вместе взятые, Цзян Жуань была намного старше Сяо Шао. Эта женщина намного старше мужчины, и действительно нельзя сказать, что даже если она не увидит ничего подобного снаружи, то внутри молодого человека всё ещё может притаиться несчастье.

Увидев, что Цзян Жуань действительно серьёзно задумалась об этом, глаза Сюань Пэя вспыхнули недовольством, и он взял Цзян Жуань за руку и сказал:

– Я раньше не знал о его отношениях с тобой. Цзинь Ин Ван внезапно упомянул об этом, и я подумал, что Му Фэй нехорошо выходить за него замуж. Но потом я подумал об этом, и мне показалось, что он единственный в мире, кто сейчас может соперничать с Сюань Ли. Лучше выйти замуж за Цзинь Ин Вана, чем иметь что-то общее с Сюань Ли, однако это слишком дёшево обходится Цзинь Ин Вану, – Сюань Пэй холодно фыркнул, в конце концов почувствовав себя немного неловко. В этой жизни он позволил Цзян Жуань выйти замуж за Сяо Шао до того, как они узнали друг друга. Первоначально это было из-за обширной власти Цзинь Ин Ван фу. Независимо от того, как изменится династия в будущем, статус Сяо Шао останется непоколебим. Но если бы он знал раньше, что Цзян Жуань тоже родилась заново в этом мире, он бы никогда не позволил Сяо Шао так удачно жениться.

Цзян Жуань рассмеялась и коснулась его головы:

– В молодом возрасте не притворяйся старым весь день напролёт, – но в этот момент девушка совершенно забыла, что когда она только возродилась в этом мире, то сама была точно такой же, как Сюань Пэй сейчас.

Сюань Пэй сжал её руку:

– Несмотря ни на что, Му Фэй, нам никак нельзя расслабляться после того, как мы вновь узнали друг друга. Я был во дворце всё это время, и все эти дни я всегда чувствовал, что что-то не так, а Сюань Ли больше ничего не предпринимал. Существует также проблема отравления. Кто-то пристально смотрит на тебя из темноты. Му Фэй следует быть более осторожной.

Он чувствовал давно утраченную заботу своей Му Фэй, как будто и не было между ними всей это жизни и разлуки. В этой жизни Сюань Пэй повидал весь холод во дворце и вкусил все запустение и печаль. Никогда не доверяйте другим легкомысленно, и вы не будете принимать доброту других. Только Цзян Жуань могла открыть мягкое место в его сердце. В этот момент она говорила с ним с такой нежностью и заботой, что на сердце у Сюань Пэя стало кисло, и он чуть не расплакался.

Однако, в конце концов, он не был тем ребёнком в своей прошлой жизни, который плакал, если хотел плакать, и смеялся, если хотел смеяться. Он моргнул и сдержал слёзы в глазах. Юноша улыбнулся и сказал:

– Му Фэй не нужно слишком беспокоиться, люди вокруг меня тоже не слабаки (1). Люди Сяо Шао слишком привлекательны, и неизбежно, что другие будут подозрительны, когда их поставят рядом со мной. Хотя в этом дворце есть много людей, которые хотят иметь дело со мной, если у них появится возможность, пусть приходят. Мы ещё посмотрим, кому в конце концов действительно не повезёт. Кроме того, мой отец теперь относится ко мне с большим доверием. Если кто-то захочет пошевелить руками и ногами, вряд ли Фу Хуан действительно останется в стороне.

Когда Цзян Жуань услышала, как он говорит об Императоре, она не увидел никаких особых эмоций в тоне юноши, и какое-то время даже не могла угадать истинные мысли Сюань Пэя, поэтому она посмотрела на него и сказала:

– Пэй’эр, Его Величество теперь доверяет тебе. В глазах других ты имеешь скрытые мотивы. Но ты также знаешь, что это не беспочвенно. Как ты думаешь, и я действительно хочу услышать твой ответ, так ли это? – девушка смотрела на него с некоторым колебанием. Конечная цель каждого принца – сидеть в главном кресле. Конечно, она не хочет, чтобы Сюань Пэй боролся за эту должность и потерял счастье, которое у него должно быть. Но если у Сюань Пэй, который прожил всю прошлую жизнь в мучениях, уже обрёл столь честолюбивые мечты, она без колебаний поддержит его. Между матерью и сыном нет необходимости что-либо говорить. Независимо от того, что хочет сделать Сюань Пэй, она всегда будет на стороне Сюань Пэй.

– Му Фэй очень волнуется, – улыбнулся Сюань Пэй и покачал головой.

________________________

1. Забавный факт. Выражение, которое здесь используется «不是吃素的», можно перевести так, как я сделала в главе, а можно «не были вегетарианцами», потому что «吃素的» – это не только слабак или сосунок, но и вегетарианец. Как говорится: «Вегетарианец – просто плохой охотник». Ничего личного, вегетарианцы, просто забавный факт.

– Му Фэй очень волнуется, – улыбнулся Сюань Пэй и покачал головой. – Угодить отцу, завоевать его доверие – это просто возможность защитить себя. С эксцентричностью Фу Хуана, по крайней мере, никто не осмеливался легко прикоснуться ко мне. Что касается ума моего Императорского Отца, я не хочу строить догадки. Я не знаю, как это будет развиваться в будущем. Первое, что я должен сделать сейчас, это отомстить за Му Фэй и за себя. Хотя название страны в этом мире – Сюань, сейчас не его очередь владеть ею.

В его словах была лёгкая враждебность. Цзян Жуань хотела утешить его, но когда она подумала о себе, то не сделала этого. Сам Цзян Жуань пришла в эту реальность, полная враждебности, просто ради мести и кровной ненависти. Обиды прошлой жизни были слишком трагичны, и она всё равно не смела забыть об этом в нынешней жизни. Девушка улыбнулась и сказала:

– Я всегда буду защищать тебя.

Они немного поговорили. Цзян Жуань не могла долго оставаться в Нань Юане, поэтому она сказала Сюань Пэю быть осторожным и покинула его дворец. После того, как Цзян Жуань ушла, вошла Мин Юэ, встала рядом с Сюань Пэем, некоторое время молчала и вдруг сказала:

– Почему Ваше Высочество не сказали Ванфэй правду?

Независимо от того, имел ли Сюань Пэй какое-либо намерение или не имел намерения против мира, по крайней мере, по мнению Мин Юэ, это не было полностью непреднамеренным. Каждый его шаг был направлен на завоевание этой страны. В том числе и то, как тихо он добивался заботы Императора. Кроме того, группа чиновников начала постепенно завоёвывать власть в стране. Хотя всё делалось гладко, со временем это, безусловно, могло бы придать большой импульс захвату государства.

Сюань Пэй никогда бы не ответил на такой вопрос в обычные дни. Он был особенно равнодушен в душе, но сегодня молодой человек не знал, было ли это из-за Цзян Жуань, что он немного смягчил своё отношение, но Сюань Пэй действительно чувствовал себя немного мягким и усталым. Он сказал:

– Она хочет, чтобы я был наивным и добрым принцем, так почему я должен разрушать эту иллюзию и показывать ей уродливую правду? Ещё один день мне будет полезно побыть в её глазах просто ребёнком. К тому же, намерение завоевать эту страну – это просто средство для того, чтобы защитить людей, которых я хочу защитить.

«Я хочу защитить Цзян Жуань от вреда», – но чтобы сделать это, прежде всего, ему нужно занять высокое положение и положить всех тех, кто презирает их, к своим и её ногам. Только абсолютная власть – это абсолютная безопасность. Для Цзян Жуань, даже если дорога к Императору полна убийств и кровопролития, почему бы и нет?

Мин Юэ замолчала, зная, что Сюань Пэй мало что скажет ей, если она спросит ещё раз, поэтому она просто молча отошла в сторону.

* * *

Но пока они говорили, Цзян Жуань покинула Нань Юань, однако не успела девушка сделать и нескольких шагов, как услышал позади себя странный голос:

– Хун’ань Цзюньчжу.

Она обернулась и увидела только нескольких евнухов и придворных дам, идущих вокруг мужчины в сером. Мужчина был одет в длинную серую мантию, а его шляпа почти закрывала верхнюю половину лица. Виднелся только тонкий подбородок. Его голос был неопределённым: немного мужским, немного женским. Он был неразличим. На первый взгляд, это вызывало у людей прекрасное и странное чувство.

– Ваше Достопочтенное «Я»…? – она слегка улыбнулась. Этот человек называет её не Цзин Ин Ванфэй, а Хун’ань Цзюньчжу. Это произошло первый раз в Императорском дворце Великой династии Цзинь после её замужества.

– Моя персона Юань Чуань, – человек в сером выдавил из себя улыбку. – Я проделал долгий путь из Тяньцзиня, чтобы предложить свою верность Его Величеству Цзинь Чао.

Евнух с одной стороны поспешно объяснил:

– Сообщая Цзюньчжу, этот господин Юань Чуань – посланник царства Тяньцзинь.

Цзян Жуань молча посмотрела на Юань Чуаня, стоявшего перед ней, только для того, чтобы почувствовать, что другая сторона была одета не как человек из царства Тяньцзинь, и по всему его телу было неописуемое ощущение, которое всегда заставляло людей чувствовать себя немного неловко. Юань Чуань повернулся к ней лицом, надвинув шляпу на глаза, из-за чего люди не могли видеть выражение его лица и ещё больше не могли догадаться о его мыслях.

– Изначально он был посланником царства Тяньцзинь, – сказала Цзян Жуань с улыбкой. – Династия Цзинь обширна и богата, поэтому посланники могут путешествовать и расширять свой кругозор. Цзинь Чао всегда рад гостям, – хотя слова девушки были приветливы, ирония заключалась в том, что посланник побеждённой страны находится здесь только для того, чтобы поклониться и передать письмо. Почему он должен выглядеть так, будто его окружает чистый ветер и озаряет ясная луна (1)? Другими словами, она не позволяла забыть тот факт, что Тяньцзинь было страной не больше наконечника стрелы (2), а её жители имели взгляд короткий и мелкий (3).

________________________

1. 光风霁月 (guāngfēngjìyuè) – литературный перевод – чистый ветер и ясная луна – идиома, которая имеет несколько значений: а) чистосердечный, прямодушный, открытый ― о характере (качествах) человека: б) спокойный, мирный; в порядке.

2. 弹丸小国 (dànwánxiǎoguó) – литературный перевод – страна не больше наконечника стрелы – очень маленькое государство.

3. 目光短浅 (mùguāng duǎnqiǎn) – дословный перевод – взгляд короткий и мелкий – метафоричное описание человека недальновидного и узколобого, хорошо сочетается с нашим выражением «не видит дальше собственного носа»

Лица двух маленьких евнухов с одной стороны слегка посинели. Хотя он был посланником побеждённой страны, ему всегда приходилось проявлять немного уважения к своему лицу. Было распространено мнение, что Императорская семья Великой династии Цзинь обманывала людей. Но Хун’ань Цзюньчжу теперь стала Цзинь Ин Ванфэй, и, естественно, они не могли позволить себе её даже словом обидеть. На какое-то время двум маленьким евнухам стало не по себе. Они только надеются, что Юань Чуань мягкого нрава и не слишком заботится о том, чтобы предавать большое значение подобному вопросу.

Юань Чуань был действительно мягкосердечен, и столкнувшись со словами Цзян Жуань, которая была вооружена пращой и дубинкой (1), он даже не выказал ни следа гнева. Вместо этого он улыбнулся и сказал:

– Я только что видел, как Цзюньчжу выходила из Нань Юаня. Юань Чуань знал, что Его Тринадцатое Императорское Высочество живёт в Нань Юане. Но я никак не ожидал, что у Цзюньчжу и Его Тринадцатого Императорского Высочества оказались такие глубокие отношения, что будь между вами даже сестро-братские отношения, они не могли бы быть так крепки. Редко можно встретить людей, даже обладающих кровным родством, которое, как известно, гуще водицы, чьи отношения друг к другу будут столь ласковыми.

Лица двух евнухов внезапно снова побелели, и только сейчас они почувствовали, что у Юань Чуаня был вовсе не мягкий характер. Глядя на него в этот момент, несчастные евнухи только чувствовали, что этот человек действительно ненавистен. Разве его слова не означали, что между Цзян Жуань и Сюань Пэем есть какие-то неоднозначные отношения? Эти слова определённо были призваны на то, чтобы уничтожить незапятнанную репутацию Цзян Жуань. А если принять во внимание тот факт, что Цзян Жуань сейчас была замужем, то стоило этим словам распространиться, и никто из слышавших её сейчас не осмаливался даже предположить, какой ветер был бы поднят, и сколько волн обрушилось бы.

Цзян Жуань слегка улыбнулась, как будто она не знала о клевете в словах Юань Чуаня. Странный свет вспыхнул на её прекрасном лице, но он мгновенно исчез, и девушка улыбнулась:

– Тринадцатый брат пригласил Бэнь Гун с просьбой поискать несколько уникальных книг за пределами дворца. Так уж получилось, что я нашла их, кроме того, Вдовствующая Императрица также попросила Бэнь Гун передать некоторые вещи, который она хотела подарить тринадцатому брату. Интересно, есть ли у господина Юань Чуаня какие-нибудь возражения?

Она вывела Вдовствующую Императрицу И Дэ на первый план, оставляя свои руки позади. Предложение «господин Юань Чуань» действительно иронично. Почему посланник царства Тяньцзинь должен влезать в хитросплетение семейных дел Императорской семьи Великой династии Цзинь? Эта рука действительно протянулась слишком долго.

Юань Чуань сделал паузу и долго молчал, только два евнуха рядом с ним уже выказали на него гнев. Не очередь посторонним вмешиваться в дела их собственной страны, и посланник, который осмеливается высказывать своё мнение о делах Императорской семьи, очевидно, имеет скрытые мотивы. Какое-то время Юань Чуань фактически вызывал общественный гнев. Через некоторое время Юань Чуань сказал:

– Цзюньчжу действительно нежная и добрая, хорошая старшая сестра, которая любит своего младшего брата.

Он ничего не мог выяснить, даже если у него были некоторые подозрения, но свидетельства Вдовствующей Императрицы И Дэ и одинокой книги в её руках были убедительными, и никто не мог выяснить, было ли это на самом деле или же нет. Цзян Жуань уже была обеспокоена обращением Сюань Пэя, особенно теперь, когда Сюань Пэй оказался под пристальным взглядом бесчисленных пар глаз во дворце. Цзян Жуань никогда бы не сделала ничего такого, что могло бы стать ему помехой. Даже обычная встреча была тщательно подготовлена, чтобы никто не сумел подловить их.

– Это равносильно в обе стороны, – Цзян Жуань улыбнулась.

Юань Чуань медленно опустил голову и сказал:

– В таком случае, Юань Чуань не будет беспокоить госпожу и уйдёт, – в конце концов, была проведена странная церемония, вероятно, по этикету царства Тяньцзинь. Цзян Жуань взглянул на него и улыбнулся:

– Посланнику лучше идти медленно.

* * *

В течение дня, из-за дел Сюань Пэя, Цзян Жуань была довольно взвинчена. Признание с Сюань Пэем друг друга было действительно неожиданностью, которая была утрачена и восстановлена, и даже её грустное настроение из-за смерти Бай Чжи стало немного веселее. Лу Чжу была немного удивлена, Лянь Цяо смутно понимала, что это было связано с Сюань Пэем, но она не знала, в чём причина. После того, как Цзян Жуань повеселела, она даже прочитала много книг, которые были накоплены за предыдущие несколько дней. Когда она оставалась в кабинете до поздней ночи, вошла Лянь Цяо и сказала:

– Юная леди, пора отдыхать.

Цзян Жуань положил книгу, что держала в ладони, на стол, потёрла глаза, встала, привела себя в порядок и вернулся в спальню. Сяо Шао уже вернулся в дом, и в этот момент он снял верхнюю одежду и полулежал во внутреннем платье нефритового цвета, листая книгу.

Шаги Цзян Жуань застыли, как только она вошла. Она ночевала в одной кровати с Сяо Шао только в первую ночь своей свадьбы, а потом её отравили. После возвращения в особняк её мысли были полностью рассеяны из-за Бай Чжи. И теперь, когда дело подошло к концу, всё это снова навалилось на неё. Было немного неловко оставаться наедине с Сяо Шао таким образом, особенно из-за их статуса мужа и жены.

________________________

1. 夹枪带棒 (jiā qiāng dài bàng) – литературный перевод – вооружённый пращой и дубинкой – метафора для сарказма или скрытой насмешки.

Глядя на красавца в свете лампы, сложно было отрицать, что молодой человек был прекрасен, как нефрит. Сяо Шао всегда был холодным и отчуждённым, когда он носил чёрную одежду, но всякий раз, когда он снимал свою чёрную одежду и переодевался в светлую одежду, это отчуждение становилось своего рода элегантным и драгоценным, а холод становился тёплым и великолепным. Его иссиня-чёрные волосы ниспадали на плечи, а изящный профиль был таким красивым, что казался просто куском прекрасного ярко сияющего нефрита.

Заметив движения Цзян Жуань, Сяо Шао поднял глаза и посмотрел на неё. Цзян Жуань подошла к кровати и села, как ни в чём не бывало. Сяо Шао слегка вздрогнул, положил книгу, которую держал в руке, на тумбочку рядом с собой и озадаченно посмотрел на неё.

Цзян Жуань тихо кашлянула, а затем снова немного рассердилась, как будто она была недовольна своим желанием. Быстро прогнав эту абсурдную мысль из своей головы, она притворилась очень спокойной и умело развернула одеяло и легла, снова накрывшись одеялом. Повернув голову, девушка встретилась с задумчивым взглядом Сяо Шао.

Лицо Цзян Жуань внезапно стало отчаянно гореть, и она была ошеломлена, когда вспомнила слова Сюань Пэя днём о том, что она намного старше Сяо Шао. Девушка просто почувствовала, что атмосфера была действительно странной. Она посмотрела на Сяо Шао:

– Сегодня во дворце я встретила Юань Чуаня, посланника царства Тяньцзинь.

Сяо Шао рассеянно сказал «хм».

– Он не из царства Тяньцзинь, – Цзян Жуань нахмурилась и сказала, не дожидаясь, пока Сяо Шао спросит: – Я намеренно принизила царство Тяньцзинь перед ним, но он вообще не ответил. Какими бы плохими ни были люди в мире, они не могут терпеть, когда другие издеваются над их собственной семьёй. Особенно такой человек, как посланник, который представляет лицо страны, определённо не позволил бы кому-то так легко унизить свою страну. Если бы Юань Чуань был таким мягким и миролюбивым, каким казался, правитель царства Тяньцзинь не послал бы такого человека, опасаясь раз за разом получать удары по лицу. Если взять за истину, что он не из царства Тяньцзинь, может быть, он ещё один шпион? Но с какой целью он прибыл во дворец? Я не могу отделаться от мысли, что он собирается навредить Пэй… тринадцатому брату… – быстро поправила свои слова Цзян Жуань. Однако в этот момент она вдруг обнаружила, что Сяо Шао никак не реагирует, поэтому она не мог не сказать сердито: – Ты слушаешь?

Как только голос девушки стих, она внезапно почувствовала, как на её тело навалилась определённая тяжесть, и девушку притянули ближе к горячему телу молодого человека. Сяо Шао держал тело Цзян Жуань одной рукой и снисходительно смотрел на неё сверху вниз, в то время как в его глазах плескались эмоции, который было невозможно ясно распознать.

Всё тело Цзян Жуань напряглось, и на мгновение она немного испугалась. Но в этот момент Сяо Шао медленно ответил:

– Хорошо, я слушаю.

Его мягкие и гладкие чернильные волосы ниспадали на лицо Цзян Жуань, и это щекотало не только её кожу, но и сердце. Брови и глаза были живописны, длинные ресницы были прямыми и дрожащими, тонкие губы были слегка поджаты, а дыхание доносилось и щекотало кожу без всяких преград. Цзян Жуань почти слышал его мощное сердцебиение. Чувство подавленности, которое невозможно игнорировать, просто нахлынуло так внезапно, с неуловимой двусмысленностью.

Она потеряла дар речи на миг, а потом пробормотала:

– Ты… Рука очень тяжёлая, убери…

Цзян Жуань не понимала, какой перед взором молодого человека представал пейзаж, когда говорила это. Она родилась яркой и несравненной. Теперь, когда её нижнее бельё было слегка приоткрыто таким движением, Сяо Шао мог смутно видеть малиновый дудо (1) на её груди под полами одеяния. Её лицо очаровательно и нежное, как будто в сезон новолуния на её прекрасном лице появились два пятнышка румянца, которые были более трогательными и привлекательными, чем самые лучшие румяна. И губы были столь трепетным, словно они завлекали другого к проявлению нежности.

Сяо Шао просто хотел подразнить её, и ему было очень интересно наблюдать за нервным видом девушки, которая была равнодушна и ожесточена ко всем миру в обычные дни. Он не готов был столкнуться с такой привлекательной красотой, которая открывалась ему взгляду сейчас. Сяо Шао, даже если бы он был абсолютно бессердечным и хладнокровным, не мог оставаться равнодушным к сцене, которая открылась его взгляду прямо сейчас. Его дыхание постепенно участилось, а голова начала постепенно опускаться к девушке под ним.

Глаза Цзян Жуань расширились, и на какое-то время она растерялась. В её прошлой жизни, когда она думала, что у них с Сюань Ли была самая сильная привязанность, они, тем не менее, даже не держались за руки, точно были двумя трепетными и пугливыми возлюбленными.

Цзян Жуань никогда раньше не была так близко к мужчине, а потому вообще не представляла, как реагировать на это. Чувствуя, как сердце в груди бешено заколотилось, она просто закрыла глаза, нервно представляя, как её сердце в любой момент вырвется наружу.

Кто знает, было ли её поведение тому причиной или нет, но поцелуй, которого Цзян Жуань ожидала, не состоялся. Вместо этого Сяо Шао тихо рассмеялся ей на ухо. Девушка внезапно распахнула глаза и обнаружила, что Сяо Шао с трудом сдерживал рвущийся из груди смех, когда смотрел на неё, как будто молодой человек искренне полагал, что она была такой чрезвычайно интересной.

________________________

1. 肚兜 (dùdōu) – дудоу – традиционное нижнее женское бельё, заменяющее привычный нам бюстгалтер.

Цзян Жуань сердито вырвалась, но только для того, чтобы почувствовать себя совершенно бесстыдной. В конце концов, он снова пристально посмотрела на Сяо Шао, схватил одеяло и плотно завернулся с головы до ног. Сяо Шао был беспомощен и обнял её через одеяло:

– Будь осторожна, чтобы не задохнуться.

Цзян Жуань не хотела обращать на него внимания, Сяо Шао продолжал тихо уговаривать её:

– А Жуань, я был неправ, я нервничал.

Цзян Жуань с тихим вздохом стремительно повернулась к нему лицом, сорвала одеяло и уставилась на молодого человека. Сяо Шао теперь всё больше и больше чувствовал, что Цзян Жуань, какой бы равнодушной и изысканной она ни была снаружи, по крайней мере, эту сторону она демонстрировала только ему, своему супругу. И он не мог не чувствовать гордости в своём сердце. Цзян Жуань действительно вышла из себя из-за его красивого лица и холодно сказала:

– Одолжи мне Цзинь Сань завтра, у меня есть кое-какие дела.

– Хорошо, – Сяо Шао согласился, не задумываясь об этом: – Они все твои люди, так что тебе нет нужды просить у меня разрешения.

– Ты тоже мой человек? – Цзян Жуань прищурила на него глаза и задала риторический вопрос.

– Я – твой человек, – Сяо Шао снова не смог удержаться от смеха.

– … Просто ни стыда, ни совести!

* * *

Цзян Жуань не могла вспомнить, как она уснула этой ночью. Она просто чувствовала, что они вдвоём стали на шаг ближе ко дну, чем раньше. По крайней мере, теперь, когда на кровати стало на одного человека больше, она чувствовала себя намного спокойнее. Она начинала привыкать к чувствам Сяо Шао. Просто управляющий Линь пришёл ранним утром, когда Цзян Жуань и Сяо Шао завтракали, распевая песенку. Он тщательно обыскал всю кровать, но, убедившись, что так и не сумел обнаружить желанных следов, был удручён. Мужчина опустил голову и ушёл.

Сяо Шао должен был пойти на работу после еды. Цзян Жуань осталась в особняке. Цзинь Сань бросилась к ней, чтобы выслушать приказ. Она посмотрела на Цзян Жуань, которая разбирала тетради с записями на столе, и спросила:

– Что молодая фужэнь хочет, чтобы Цзинь Сань сделала?

Цзян Жуань точно сказала Цзинь Сань, что той необходимо было сделать. После того, как Цзинь Сань услышала это, она была ошеломлена:

– Разве молодая фужэнь не собирается рассказать об этом молодому господину?

– Он, вероятно, уже знал, что я собираюсь это сделать, – слегка улыбнулся Цзян Жуань. – Сегодня я также слышала, что он попросил кого-то позаботиться об этом деле.

– Действия молодой фужэнь сейчас настолько масштабны, что они неизбежно привлекут внимание населения. Хотя эти посторонние не должны принимать их близко к сердцу, может ли Цзинь Сань осмелиться спросить, почему молодая фужэнь хочет сделать это на данном этапе? Означает ли это что-нибудь ещё? – спросила Цзинь Сань.

Цзян Жуань слегка улыбнулась, но не стал скрывать этого от неё:

– Мне всё равно пришлось бы это сделать, рано или поздно. На этот раз это было просто потому, что я устала. На первый взгляд может показаться, что моё остриё копья направлено на него, но на самом деле это было направлено на ту, которая находится во дворце. Чем больше я всё усложняла, тем больше она волновалась. Я заставляла её сделать шаг, но из-за того, что она продолжает быть осторожно, мне не удавалось поймать её за руку. Просто мне было трудно найти возможность. Люди могут совершать ошибки только тогда, когда они в панике. Я сделала всё это только для того, чтобы попросить её проявить инициативу и протянуть мне ту ручку, в которой я так сильно нуждаюсь.

Цзинь Сань немного подумала и, наконец, поняла, что она имела в виду, и удивлённо сказала:

– Молодая фужэнь такая умная, – она снова ненадолго задумалась, а потом проговорила: – Но сегодня нам предстоит ещё одна тяжёлая битва. разве юной леди не нужно, чтобы молодой господин был рядом с ней? – стражи Цзинь И теперь по-настоящему убеждены в Цзян Жуань. Вначале Цзян Жуань не хотела убегать и охраняла Цзинь Ин Ван фу в одиночку в критический момент. Это было сделано для того, чтобы скрыть их истинную силу. Все члены гвардии Цзинь И были полны уважения к такой героине. От всего сердца. Сердца людей были полны нежности, но всякий раз, когда этой героине требовалось что-то сделать, она не оставляла места, чтобы другие могли оказать ей помощь.

– В этом нет необходимости. Цзян Жуань улыбнулась: – Во всяком случае, я тоже хозяйка этого Цзинь Ин Ван фу. Если я не смогу хорошо справиться с этим делом, значит, я очень слаба. Это моё личное дело, я могу с ним справиться. Что касается Сяо Шао, то в будущем ему будет чем заняться, – казалось, в её ярких глазах вспыхнуло странное чувство, похожее на желание попробовать и на несколько ироничную сердечную боль. Сложные переплетения заставили её красоту проявить своего рода абсолютную жестокость.

* * *

В этот момент у дверей начальника городских ворот громко забили в барабан несправедливости, и многочисленные прохожие собрались вокруг, наблюдая за волнением. Все больше и больше людей останавливалось перед площадью, и вскоре почти всё здание начальника городских ворот было окружено потоком людей. Две молодые женщины слева и справа, которые били в барабаны несправедливости, выглядели сердитыми. Кто знает, сколько времени это заняло, но вышел человек в официальной форме и крикнул:

– Кто бьёт в барабан несправедливости?

– Нуби бьют в барабан несправедливости от имени старшей дочери Ди семьи Цзян, дажэнь! У нас есть письменная жалоба. Нуби умоляют дажэня провести ясный судебный процесс! Смерть фужэнь министра Цзяна на самом деле являлась убийством!