Все увидели, как Чжан Цзи, пошатываясь, вышел из группы охранников. Его одежда была измята, а волосы немного растрепались от толчков. В этот момент его лицо покраснело, как будто его сильно оскорбили. Как только мужчина вошёл, он, не говоря ни слова, опустился на колени и сильно ударил головой об пол, отвешивая Императору поклон. Лишь после этого Чжан Цзи заговорил:

– Ваше Величество, со старым министром поступили несправедливо!

Чжан Цзи был чиновником в династии в течение стольких лет, и его можно считать довольно влиятельным человеком. Редко можно было увидеть этого человека таким смущённым. Даже Императору было нелегко ругать его, иначе это вызвало бы в сердцах его чиновников холод и отчуждение. Он сказал:

– Айцин должен подняться.

Чжан Цзи поднял голову и встал без спешки. Он просто поднял голову и посмотрел сердито, как будто в следующую секунду от гнева мог упасть в обморок. Через некоторое время он сказал:

– Старый министр может с уверенностью заявить, что он никогда в жизни не делал ничего презрительного. Теперь кто-то настаивает на том, чтобы вылить грязную воду на старого министра в попытке сломать старика. Тот, кто пожелал опорочить репутацию старого министра, действительно имеет зловещие намерения! Ваш старый слуга вынужден проявить инициативу и попросить Ваше Величество добиться справедливости для старого министра!

Император долго вздыхал, его взгляд внезапно обратился к Сюань Хуа, Сюань Хуа слегка приоткрыл рот, как будто он ещё не оправился от этой внезапной перемены. Внезапно почувствовав взгляд Императора, пятый принц поднял голову, и его сердце внезапно похолодело ото льда, застывшего в глазах Императора. Он стоял неподвижно, как в ледяном погребе, не смея пошевелиться.

Чжан Цзи был полностью оправдан, и жалованье военных в этих войсках снабжения вовсе не было занижено. Естественно, кто-то собирался обидеть Чжан Цзи. Чжан Цзи всю свою жизнь был чиновником, и его вес при дворе также довольно велик. Даже тот, кто обладал лишь небольшой унцией мозгов, мог бы сложить два и два, чтобы получить четыре. Распространяются слухи, которые нападают не столько на Чжан Цзи, сколько на людей, стоящих за ним. Если Чжан Цзи подставят, то первым человеком, которого обвинят и заподозрят, будет Сюань Ли. И теперь, кто больше всего считает Сюань Ли занозой в боку при Императорском дворе, это, естественно, пятый принц, Сюань Хуа.

Придворные из фракции Сюань Ли расположились с удобством для просмотра представления, они не могли скрыть своего высокомерия в своих глазах.

Сюань Ли вздохнул и мягко утешил:

– Дажэнь Чжан, не печальтесь. После стольких лет работы чиновником, будучи праведным и честным, мой Императорский отец обязательно примет решение в Вашу пользу.

Чжан Цзи сердито сказал:

– Если это просто оскорбление старого министра, то это просто вопрос оскорбления старого министра, но это движение явно направлено на то, чтобы задержать отправку войск снабжения. Если фураж и припасы не будут отправлены на границу в течение одного дня, солдаты будут вынуждены терпеть ещё один день голода. Это… Это явно злонамеренное деяние! Кто-то хочет поставить в неловкое положение наших солдат на границе Великой династии Цзинь!

Как только прозвучали эти слова, все были шокированы. Даже у Императора, сидевшего на девятикратном драконьем стуле, внезапно появился холодный блеск в глазах.

Сюань Хуа сильно закричал в своём сердце. Изначально это было скрытое течение среди принцев, но этот старик одним предложением превратил дело в подстрекательство и саботаж приграничной войны! Всем было известно, что война между Великой династией Цзинь и королевством Тяньцзинь – самая трудная для упоминания. Хотя на первый взгляд Великая династия Цзинь получила много хороших новостей из-за прибытия гвардейцев Цзиньи, но связанные с этим опасности не могут быть разделены посторонними. Это нож, висящий на украшенном цветами дворце Великой династии Цзинь. Никто не может прикоснуться к нему. Теперь Чжан Цзи выставил этот нож на всеобщее обозрение, и он также вытягивал кровь на лезвии этого ножа.

С древних времён Императоры были подозрительны. Что бы подумал Император? Следовало опасаться, что он вполне мог подумать, что у кого-то было намерение нанести вред стране. И если кто-то осмелится строить догадки дальше, то можно дойти до внутренних врагов, скрывающихся в столице!

Нет достаточных доказательств, чтобы осудить это дело. Новость распространилась необъяснимым образом. Даже Сюань Хуа не смог определить источник новостей. Император не мог найти человека, который сообщил эту новость. Должно быть, в глубине души он был ещё более подозрительным, думая, что способности Сюань Хуа были настолько велики, что даже он, Император, не знал источника. Каждый мог сказать, что это действительно нехороший знак.

– Айцин, в этом деле действительно что-то не так, не волнуйся, Чжэнь обязательно даст тебе объяснение, – торжественно произнёс Император, холод в его словах потряс всех присутствующих. Независимо от того, насколько ясно Император выглядел в обычные дни, естественный престиж в его костях не являлся неприкосновенным. Поскольку человек, стоящий за этим делом, играл с ним, как с обезьяной, его действительно нужно найти. Где хороший конец? Он посмотрел на Чжан Цзи, который в слезах стоял на коленях на полу, и утешил его: – Ты всё ещё нужен мне, и солдаты Великой династии Цзинь тоже нуждаются в тебе. Если сегодняшний день будет таким напрасным, я обязательно заставлю этого человека заплатить за это цену. Просто сейчас ворота закрыты, и Айцину придётся совершить поездку позднее. Теперь, когда уже слишком поздно, Айцин уедет завтра. Айцин должен вернуться в особняк сегодня, чтобы восстановить силы, чтобы быть готовым тронуться в путь. Чжэнь примет решение позже.

Это делалось для того, чтобы успокоить Чжан Цзи и серьёзно расследовать этот вопрос. Чем больше Сюань Хуа слушал это, тем больше ему не нравилась вся текущая ситуация, но в этот момент, если бы он заговорил, это, несомненно, подлило бы масла в огонь, поэтому молодому человеку пришлось проглотить все свои обиды, не сказав ни слова. Тем не менее его лицо было на удивление уродливым, пятый принц был практически готов броситься прочь.

Теперь, когда Император дал ему обещание, несмотря на своё высокое положение, у Чжан Цзи не было причин воспринимать всё в штыки. После того, как он поблагодарил Императора и поддержавших его чиновников одного за другим, могучий шторм по вопросам военного жалованья медленно утих. После того, как Чжан Цзи вернётся в особняк, он, естественно, получит компенсацию от дворца. Действительно, не очень приятно, когда клевещут на поколение старых министров. На первый взгляд казалось, что с Чжан Цзи поступили несправедливо, но на самом деле это не было болезненно или неприятно, но это сделало Императора более доверчивым. В конце этой сцены проиграл только Сюань Хуа.

Император не винил Сюань Хуа прямо сейчас, но каждый его шаг сегодня опускал пятого принца в глазах Императора, и он думал и смотрел на это в своём сердце. Иногда нет необходимости в полных доказательствах и уверенности для достижения определённой цели. Пока семя сомнения тихо похоронено в сердце противника, ожидая, когда оно пробьёт почву и прорастёт, однажды это семя действительно прорастет при определённой возможности. Это была несравненная сила. То, что произошло сегодня, – это семя, похороненное в сердце Императора. Император стал подозревать Сюань Хуа. С этого момента, чтобы ни сделал Сюань Хуа, это попадало бы в глаза Императору, даже если у него, возможно, не было никаких других мыслей. Он упустил возможность с самого начала.

Сегодняшний проигравший – Сюань Хуа, но самый большой победитель – Сюань Ли. Он вообще ничего не сделал, он даже не выступил вперёд, но он легко завоевал симпатию и доверие Императора, и это также проложило путь для его следующего плана. Когда он медленно проходил мимо Сюань Хуа, то слегка улыбнулся, но в мрачных глазах Сюань Хуа это был вид молчаливого презрения. Сюань Хуа крепко сжал кулак, заставляя себя сдержаться и не ударить по брату кулаком.

За спиной Сюань Ли на него смотрел улыбающийся взгляд. Этот взгляд исходил от толпы из сотен чиновников, и он был не особенно заметен. Это был молодой человек в фиолетовой официальной форме, с усами и многозначительным взглядом. Когда он отвёл взгляд, то с удивлением обнаружил, что недалеко от него стоит человек, который спокойно наблюдает за Сюань Ли. Этот человек ещё не вырос и был всего лишь маленьким ребёнком. Он родился красивым и нежным, и его глаза были такими же яркими, как у хорошего мальчика. Тем не менее его глаза были холодными. И застывшее в них выражение было немного знакомым.

Ребёнок, казалось, почувствовал его взгляд, повернул голову, холодно посмотрел на него, обернулся, и маленький евнух сбоку поспешно проговорил:

– Ваше Тринадцатое Высочество, пожалуйста, идите медленно…

Ци Фэн на мгновение опешил, затем покачал головой и ушёл.

* * *

Чжан Цзи вернулся в особняк, как и ожидалось, следующим прибыл указ Императора, и было приятно получить в награду несколько золотых и серебряных банкнот. Когда Чжан Цзи сумел успокоить всех домочадцев в фу, уже стемнело. Мужчина вернулся в кабинет, зажёг масляную лампу, достал шкатулку из-под стола в кабинете и передал её человеку, стоящему напротив.

Мужчина, очевидно, уже давно ждал в кабинете. Увидев движения Чжан Цзи, он удовлетворённо улыбнулся:

– Движения мастера Чжана действительно проворны. Я пойду к Его Императорскому Высочеству, чтобы передать ему это. В будущем, как только Его Императорское Высочество добьётся своего великого дела, он обязательно запишет первое звание дажэню Чжану.

Чжан Цзи улыбнулся и сказал:

– Молодой господин Цзян слишком вежлив. Старик теперь человек, у которого половина ног проваливается в могилу. Как могут его интересовать какие-либо слава и богатство? Это правда, что принц Цзян родился талантливым молодым человеком, и он будет процветать в будущем, вероятно, также став легендой Великой династии Цзинь.

Человеком в кабинете был не кто иной, как Цзян Чао. В этот момент между ним и Чжан Цзи, разваливающими друг друга, был достигнут определённый консенсус. Однако этот союз изначально был заключён из-за объединения интересов, и были различены истинные и ложные намерения. Чжан Цзи втайне ругал парня с противоположной стороны за то, что он был порочен в своём сердце, и что он так сильно хотел быть собакой Сюань Ли, выпрашивая еду у восьмого принца с бесстыдным лицом. Цзян Чао также втайне презирал Чжан Цзи за то, что он делал, но не стремился при этом к власти.

Однако, что бы ни было у них на сердце, на лицах у обоих застыли улыбки. Чжан Цзи посмотрел на маленькую шкатулочку в руке Цзян Чао и сказал с улыбкой:

– Это ключ от склада, где хранится военное довольствие. Всего здесь восемьсот телег. Молодой господин должен сделать вещи чисто и не оставить никаких улик.

– Естественно, – сказал Цзян Чао также с улыбкой. – Это важная часть великого дела Его Высочества, как что-то может пойти не так? Благодарю Вас, господин Чжан, за то, что Вы дали ключ сегодня. Я хотел бы пожелать господину Чжану счастливого пути завтра.

Чжан Цзи тоже улыбнулся ему в ответ:

– Мои добрые пожелания молодому господину.

После того, как они поговорили, Цзян Чао вышел через заднюю дверь особняка Чжан. В этот момент было три часа ночи. Столица была тёмной и тяжёлой, и на небе не было ни одной звезды. Возможно, погода собиралась пролиться дождём. Даже луны не было видно, на небе, покрытым тяжёлыми тучами, которые нависали над городом. Это была ночь, когда прохожий не мог видеть даже своих пальцев.

Цзян Чао оседлал своего коня и поспешил к задней части огромного склада особняка на востоке города. Он увидел, что склад был действительно неприступен. Он был в половину высоты городской стены, и войска снабжения должны были перевозить всё военное довольствие сюда для сохранности. Люди, которые готовились снаружи, уже прибыли. Цзян Чао бросил ключ человеку, стоящему впереди. Человек открыл дверь склада ключом, как будто получил единообразную инструкцию. Затем люди, ожидающие вокруг, собрались вместе и стали переносит вещи с одной стороны склада на повозки, ожидающий с другой стороны склада.

Это был вопрос кражи балок и замены их брёвнами (1). Цзян Чао с гордостью наблюдал, пока к нему не подошёл человек и не сказал:

– Может ли это действительно сработать?

Цзян Чао оглянулся, Ся Цзюнь стоял в темноте ночи, держа только маленький факел, его глаза были немного красными от огня, и он действительно выглядел немного странно. Цзян Чао некоторое время смотрел на это и сказал:

– Всё уже решено, и даже люди, которые мешают, убиты.

Ся Цзюнь кивнул и посмотрел на людей, входящих и выходящих из высокого склада, но на его лице не было особой радости. Цзян Чао заметил выражение его лица и странно сказал:

– Младший двоюродный брат, о чём ты всё ещё беспокоишься?

Ся Цзюнь покачал головой со странным выражением в глазах:

– По какой-то причине всегда есть чувство беспокойства… – всё это произошло так гладко. Была ли это пьеса в Золотом Тронном Зале, поставленная и исполненная Чжан Цзи, или кража балок на складе в этот момент, всё происходило слишком естественно и гладко. Пара приподнятых в удивлённом выражении бровей внезапно всплыла в его сознании, и уже брови молодого человека слегка изогнулись. Он выглядел так, как будто смеялся, и всё в его глазах было похоже на издевательство. Ся Цзюнь был застигнут врасплох, но почувствовал, как ему на голову обрушился горшок с холодной водой, отчего он втянул глоток холодного ночного воздуха.

Через некоторое время он сказал Цзян Чао:

– Что изменилось в Цзян Жуань?

– Она оставалась в Цзинь Ин Ван фу весь день, ни разу не появляясь во дворце, – холодно улыбнулся Цзян Чао. – Младший двоюродный брат, не волнуйся слишком сильно. Она вообще не выходила из Цзинь Ин Ван фу. Откуда этой суке знать наш план? Возможно ли, что она может предвидеть будущее?

Глаза Ся Цзюня переместились:

– Да, она не может знать наверняка, – человек, который живёт в Ван фу, получает новости медленнее, чем другие, и источник всех новостей должен быть внешним. В первую очередь, Цзян Жуань не имела возможности знать, что они хотят сделать.

____________________________

1. 偷梁换柱 (tōuliáng huànzhù) – литературный перевод – украсть балки и заменить их на брёвна – идиома, которая означает подмену, совершение мошенничества.

Завтра рано утром лошадь последует за войсками снабжения к пограничному переходу за тысячи миль отсюда. И о том, что это военное довольствие исчезло даже духи не узнают и демоны не почувствуют (1). К тому времени, когда Цзян Жуань узнает любые новости о произошедшем, будет слишком поздно.

Например, они здесь в этот момент, чтобы поменять балки, откуда Цзян Жуань может узнать об этом? Не стоит даже упоминать о том, что для неё будет совершенно невозможно это остановить! Эта женщина не может знать их план, если только она не чудовище, которое, не гадая, может знать наперёд (2).

Ся Цзюнь медленно успокоился, а затем неторопливо произнёс:

– Продолжай, пока небо не посветлело…

Пока небо не посветлело. Пусть всё утонет в ночи, и Цзян Жуань окажется обречена проиграть в этой игре противостояния умов. Это вечная истина о том, как стать ваном или разбойником.

* * *

Этой ночью в Цзинь Ин Ван фу свет в кабинете Сяо Шао не был погашен. Когда он освещал двор из окна, создавалось впечатление, что в темноте ночи расцветали дивные цветы под его тёплыми лучами. Можно было предположить, что толкая дверь, вы сумете увидеть появление равнодушного и сдержанного молодого человека в чёрном, сидящего за письменным столом. В этот момент перед столом действительно сидел человек, но это был не молодой человек, которого могла нарисовать фантазия, а юная девушка, едва вошедшая в возраст, и сейчас она свернулась калачиком в большом хозяйском кресле.

Аромат чая клубится, и серебристый туман поднимался над столом, и маленький красивый цветок расцветал под светом лампы. Что было красивее цветка тумана, так это лицо девушки. Это явно длинное лунно-белое платье с тёмно-фиолетовой накидкой на нём, которое делало её лицо всё более и более прекрасным, точно оно было вырезано из высококачественного белого нефрита, и каждая черта лица, кажется, была тщательно вырезана небесами, и каждое место было выбрано в самый раз. Всё в её лице было невероятно прекрасно. Какое-то ошеломляющее очарование буквально раскрывалось из костей. Каждое движение этой красавицы – воплощение грации, но пара поднятых бровей была невероятно соблазнительна, без тени вульгарности между ними. Девушка была изысканно-прекрасна. Точно мандрагора (3), расцветающая под лунным светом, она была холодна и очаровательна.

Цзян Жуань посмотрела на одетого в пурпур молодого человека перед собой, даже если Ци Фэн был одержим весельем власти Императорского двора в своей жизни, он не мог не быть слегка потерянным при виде этой красавицы, способной своим видом поколебать устои этого мира.

В мире существует множество красавиц, но редко можно быть красивой и умной одновременно. Если внешность красавицы – это сумка из кожи, то мудрость этой девушки наполняет эту красивую сумку из кожи яркой душой, делая её живой и ароматной, не имеющей себе подобных.

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Сегодня в зале, благодаря действиям молодого господина Ци, всё прошло великолепно, – Сюань Ли и Чжан Цзи объединили усилия, чтобы спеть эту пьесу. Она никогда не думала о том, чтобы остановить их от начала и до конца. Поскольку Ци Фэн играл с властью Императорского двора, у него, естественно, была другая личность при Императорском дворе. Эта личность выглядела незаметной, не слишком высокой и не слишком маленькой, но эта личность обладает очень тонким и важным существованием. Если вы хотите что-то сделать тайком, такое срединное незаметное положение позволит лучше всего скрываться от обнаружения. И Ци Фэн также действовал, как приказала Цзян Жуань: он толкал лодку по воде (4) в пьесе Чжан Цзи, заставляя пьесу звучать более плавно.

Это… кажется, было сделано в дополнение к его тайным договорённостям, в которых, похоже, была задействована ещё одна часть сил, так что сегодняшняя пьеса Чжан Цзи имела невероятный успех. Вот только на самом деле был ещё один человек, который внёс свой вклад, но они понятия не имели, какова цель этого человека и кто именно это был. В голове Ци Фэна внезапно вспыхнуло лицо прекрасного ребёнка сегодня в зале, его глаза слегка опустились, и молодой человек повернулся, чтобы сказать:

– Они уже сделали это, – Ци Фэн поднял бумагу с письмом, которую держал в руке, широко раскрыв глаза: – Если бы я не видел этого своими глазами, было бы трудно подумать, что Сюань Ли пойдёт на такой риск.

____________________________

1. 神不知鬼不觉 (shén bùzhī guǐ bùjué) – литературный перевод – чтобы даже духи не знали и демоны не почуяли – идиома, означающая совершенно незаметные действия, в глубочайшей тайне совершённые поступки, действовать тихо, тайком, скрытно.

2. 未卜先知 (wèibǔxiānzhī) – литературный перевод – не гадая, знать наперёд – идиома, описывающая кого-то невероятно прозорливым человеком, способного предвидеть грядущие события.

3. 曼陀罗 (màntuóluó) – это может переводиться как дурман, мандала или мандрагора, я оставила последний вариант, так как мне показалось, что это предложение наполнено неким мистицизмом и романтическим флёром, и, конечно, пусть дурман часто ассоциируется с ведьмами, которые используют его в своих зельях, мандрагора выглядит более мистично.

4. 顺水推舟 (shùnshuǐ tuī zhōu) – литературный перевод – толкать лодку по течению – идиома, означающая торопливые действия, пока позволяет возможность, действия, сообразные обстановке.

Цзян Жуань медленно взяла стоявший перед ней белый чай, сделала глоток и беспечно сказала:

– Сегодня вечером они украли балки, заменив их брёвнами. Заменив всё военное довольствие на складе заплесневелым рисом и некачественными припасами, они даже сократили его количество вдвое. За исключением самых внешних, те, что внутри, наполнены травяными хлопьями. И благодаря хорошему выступлению Чжан Цзи при Императорском дворе сегодня, завтра больше не будет несчастных случаев, пока военное довольствие не будет благополучно вывезено из столицы, и с этого момент отношение к нем будет подобно высокой горе и длинной реке (1). И когда войска снабжения уйдут, неизбежно пострадают солдаты на границе. Без военного довольствия: одежды, фуража и продовольствия – рано или поздно у них кончатся боеприпасы и продовольствие. Когда вся армия будет уничтожена, кто привлечёт Чжан Цзи к ответственности? Даже если будут оставлены в живых некоторые люди, которым чудом повезёт избежать попадания в сети, Сюань Ли и его люди найдут способы уничтожить их одного за другим. Это действительно хорошая сделка.

Ци Фэн глубоко вздохнул и сказал:

– Сюань Ли, как принц Великой династии Цзинь, фактически пренебрег жизнями десятков тысяч пограничных солдат ради своей личной выгоды и рассматривал землю Великой династии Цзинь как детскую игру. Это было действительно безумно.

Цзян Жуань взглянула на него с улыбкой:

– О, Вы действительно так думаете?

Ци Фэн почувствовал, что его разум не в силах что-либо скрыть, когда на него смотрят эти глаза. Он всегда был изысканным, но по какой-то причине молодой человек всегда чувствует себя подавленным перед этой девушкой, которая даже не была также стара, как он. Молодой человек смущённо почесал голову и улыбнулся:

– Третья невестка… Знаешь, у меня есть одна вещь. Я хочу спросить тебя кое о чём: для чего ты поручила Цзинь Эру забрать охранников Цзиньи?

Перед отъездом Сяо Шао он передал всех охранников Цзиньи, которых можно было мобилизовать в столице, Цзинь И и Цзинь Эру, и все подчинённые Цзинь И и Цзинь Эра напрямую подчинились Цзян Жуань, что было равносильно тому, что Сяо Шао передал всех охранников Цзиньи в столице в руки Цзян Жуань. Для Ци Фэна это была совершенно невероятная вещь. Во-первых, хотя стражи Цзиньи были тайными стражами, все они являются элитными талантами, без исключения. Но все выдающиеся люди всегда высокомерны, а потому вряд ли они могли испытывать желание добровольно подчиняться Цзян Жуань. Цзинь И и Цзинь Эр – лидеры стражи Цзиньи. Эти двое также не были слишком простыми людьми. Но, услышав приказ Цзян Жуань, они вышли, не сказав ни слова, чего было достаточно, чтобы увидеть позицию Цзян Жуань в их сердцах. Во-вторых, Сяо Шао не тот человек, который мог легко доверять другим. В ранние годы он привык быть один, но каким-то невероятным он дал Цзян Жуань силу, которую всё это время прятал в темноте. Очевидно, Цзян Жуань была особенным человеком в его сердце.

Цзян Жуань внезапно улыбнулась:

– Молодой господин Ци, Вы умный и мудрый человек. Зачем сейчас играть в загадки передо мной? Вы, очевидно, знаете, почему Сюань Ли пожелал подменить военное довольствие на том складе?

Ци Фэн опешил и посмотрел на Цзян Жуань. Цзян Жуань спокойно смотрела на него в ответ. Её улыбка была нежной и спокойной в свете огня, но глаза девушки были далёкими и глубокими, отчего возникало впечатление, будто она смотрела на отдалённые годы нескольких последующих десятилетий, видимых одной Цзян Жуань во всполохах огня. В её глазах явно было какое-то проникновение в мир, точно так же, как посетитель, который видел всю пьесу, наблюдал, как пьеса снова начинается с самого начала – просто посторонний, который смотрел на неё холодно и равнодушно. Как бы ни боролись актеры, какие бы взлёты и падения ни происходили на сцене, она всегда была за пределами «багровой пыли (2)», трезво и жестоко наблюдая за всем происходящим.

Он медленно покачал головой и горько улыбнулся:

– Третья невестка, твой ум заставляет людей чувствовать себя ужасно. Да, я знаю почему, я давно знал о сговоре Сюань Ли с королевством Тяньцзинь. Интеллект гвардейцев Цзиньи – лучший в мире, и нет ничего, чего бы мы не знали.

«За исключением твоей тайны», – добавил он про себя.

– Да, поскольку Тяньцзинь вступил в сговор с Сюань Ли, неужели Сюань Ли всегда должен что-то выражать? Или же в этой войне он должен обеспечить победу королевства Тяньцзинь? Такое большое военное довольствие – просто горячая картошка в его руках. Сюань Ли не может оставить эти вещи в столице, он может только думать о том, как их вывезти. Есть только один способ использовать эту партию военного довольствия в наибольшей степени и безопасно, – легко сказала Цзян Жуань.

– Оно будет отправлено в королевство Тяньцзинь в качестве выплаты военного довольствия королевства Тяньцзинь, – Ци Фэн подхватил её слова и дополнил их.

«Это так просто – поговорить с умным человеком», – Цзян Жуань улыбнулась:

– Да, но метод Сюань Ли, возможно, не очень хорош в моих глазах.

– Этот метод выглядит простым на первый взгляд, но на самом деле он стоит больших денег. Поскольку это слишком опасно, никто не додумался до этого. Сюань Ли поступил наоборот, и его можно считать героем. Кроме того, если вы хотите отправить обоз с довольствием, у вас должно быть идеальное решение. Я не понимаю. Что ты имеешь в виду, говоря, что это может быть нехорошо? – сказал Ци Фэн.

____________________________

1. 山高水长 (shāngāoshuǐcháng) – литературный перевод – высок, как гора, и длинен, как река – идиома, которая означает человека, обладающего высокими моральными качествами, подтверждёнными многолетней репутацией, метафоричное обозначение доброй и глубокой дружбы.

2. 红尘 (hóngchén) – литературный перевод – багровая пыль – в переносном значении мишура, показная роскошь, внешний блеск (о верхушке общества), мирская суета.

Он не верил, что Цзян Жуань, женщина, воспитанная на заднем дворе фу помощника министра, может сравниться с Сюань Ли, который был рождён и воспитан интриганкой Императорского гарема. Даже если она может угадывать сердца людей, дела двора – это не просто вещи, которые могут достичь своих целей, стремясь завоевать сердца людей.

– Что бы вы ни делали, вы не можете оставлять людей без присмотра, – глаза Цзян Жуань были слегка холодными: – Сюань Ли оставил эту партию военного довольствия без присмотра, и именно из-за этого у меня может быть возможность сломать эту игру. Если бы я была на его месте, я бы никогда не оставила эту партию военного довольствия на произвол судьбы. Как только вещи будут заменены, они должны быть сожжены начисто, чтобы ничего не осталось, никаких улик.

Ци Фэн непонимающе посмотрел на неё:

– Спалить дотла? – он не мог видеть насмешки в глазах Цзян Жуань. Она говорила правду. Если бы она и Сюань Ли поменялись местами сегодня, она действительно сожгла бы всю партию военного довольствия.

«Боже, откуда у неё столько мужества? Что она ела, чтобы такой вырасти?»

Цзян Жуань слегка улыбнулась:

– Разве Вы не спрашивали меня, что должны сделать Цзинь Эр и другие? Я говорю Вам сейчас, что они пошли устраивать пожар. Сцена Сюань Ли была прекрасной, и он бы вполне мог добиться успеха, если бы всё зависело от него и его людей. Очень жаль, что в этой пьесе режиссёр не восьмой принц.

Ци Фэн почувствовал холод в своём сердце и спросил:

– О каком пожаре ты говоришь?

– Неужели Вы ещё не поняли? – Цзян Жуань мягко улыбнулась: – На этот раз я хочу, чтобы они выбили себе зубы, проглотив огромные убытки, но не имея возможности вымолвить ни слова!

* * *

В соответствии с договорённостью, весь фураж на складе был перевезён туда, куда было предназначено. В этот момент на складе, расположенном к востоку от городской стены, кто-то закрыл дверь склада и передал Цзян Чао ключ в его руку.

Дверь склада была восстановлена в своём прежнем виде, плотно закрыта, как будто её никогда раньше не открывали. Эти вещи были восстановлены в отличном положении, и всё выглядело так же, как и днём.

Ся Цзюнь стоял рядом с Цзян Чао, совершенно не понимая, почему беспокойство в его сердце вновь всплыло, как будто какая-то едва уловимая эмоция вот-вот должна была вырваться на свободу. Цзян Чао с удовлетворением посмотрел на развернувшуюся перед ним сцену и сказал с улыбкой:

– Теперь, когда всё сделано, я отправлюсь доложить Его Императорскому Высочеству. Это, должно быть, ещё одно великое достижение, – как только на этот раз дело будет завершено, великое дело Сюань Ли в мире будет наполовину успешным. В этом деле есть некоторый след его подвигов, и Цзян Чао определённо будет процветать в будущем. Молодой человек был уверен, что его будущее неизмеримо. Это определённо стоило тех усилий, которые он приложил для достижения своей цели.

– Господин, теперь, когда всё кончено, не желаете ли Вы вернуться первым? – сказал охранник.

– Расчисти дорогу… – прежде чем прозвучал остаток предложения «… назад в особняк», все собравшиеся услышали грохот. Что-то упало с неба и внезапно ударилось о крышу склада. Оно скатилось по наклонной крыше склада и покатилось у всех на глазах. Охранники были застигнуты врасплох, и они сделали несколько шагов назад, чтобы защитить Цзян Чао. Видя, что существо не реагирует, они смело шагнули вперёд с факелами, чтобы исследовать его происхождение. При этом взгляде охранник внезапно в испуге сел на землю, факел из его руки тоже упал, его губы дрожали, когда мужчина прошептал:

– Г-господин… м-мой… г-господин…

Цзян Чао увидел, что его внешность изменилась, и, недолго думая, шагнул вперёд. Когда он увидел это, он был потрясен. Человек на земле был не кем иным, как Чжан Цзи, командиром войск снабжения. В этот момент всё его тело было напряжено, между горлом виднелось кровавое пятно, глаза были широко открыты, и он явно был измучен.

Цзян Чао расстался с ним всего пару часов назад, а Чжан Цзи превратился в хладный труп, который больше не мог смотреть на мир, так что молодой человек не мог не быть шокирован. Прежде чем он успел среагировать, Цзян Чао услышал несколько свистящих звуков, и мимо промелькнуло несколько тёмных теней. Никто не видел, как открылась дверь склада и как Хо Син (1) ворвался в неё. Цзян Чао видел только, как Хо Син накинулся на сухую солому на полу. Без какого-либо подстрекательства со стороны, этот огненный дух перескочил на ближайшие тюки, чтобы в мгновение ока объять пламенем весь склад.

Грохочущий огонь освещает почти всю улицу, ярко освещённую, точно днём, и огонь кровавого цвета, слегка связанный с неизвестным дыханием. Никто не ожидал такой перемены. Цзян Чао и Ся Цзюнь были ошеломлены, замерев на месте. Люди в чёрном пришли без предупреждения, и тут же снова исчезли без следа. Как только Ся Цзюнь пошевелился, собираясь отдать приказ отступать, он услышал, как один из людей крикнул:

– Вода кончилась! Это плохо, на складе кончилась вода!

Сразу же после этого на длинной улице издалека послышался стук подков, сопровождаемый светом большого количества факелов, и чей-то голос крикнул:

– Смелый безумец, как ты смеешь сжигать военное довольствие? Офицеры, арестуйте преступников!

____________________________

1. 火星 (huǒxīng) – один из духов огня, обожествление планеты Марс в китайской мифологии.