Время летело незаметно, и в мгновение ока наступил день, когда Гуань Лян Хань должен был вернуться в столицу со своими войсками. Побеждённое королевство Тяньцзинь отправило послов, чтобы доставить письмо с капитуляцией, и Император был очень доволен, а Гуань Лян Хань снова был вознаграждён. Но сейчас все обращали внимание на совершенно иные вещи. Вместо того, чтобы восхищаться Гуань Лан Ханем, все с пристальным вниманием следили за предстоящим браком Цзян Жуань. На пятый день после возвращения Гуань Лян Ханя в столицу был назначен день свадьбы Цзинь Ин Вана и Хун’ань Цзюньчжу. Поскольку Хун’ань Цзюньчжу теперь считалась членом Императорской семьи, то всем заправляла Вдовствующая Императрица. Что касается настоящего девичьего дома Цзян Жуань, фу министра Цзяна, то он совершенно не вмешивался в это.

Подарки от семьи жениха семье невесты, запрос имени невесты, извещение семьи невесты о положительном результате гадания в храме семьи жениха, запрашивание семьи невесты о времени свадьбы. В этот день, с востока прилетел ветер, и пошёл снегопад. Снежинки падали одна за другой. Цзян Жуань сидела в задней комнате, а Яо-ши, вторая госпожа семьи Чжао, сидела перед ней, наблюдая, как служанка новобрачной, используя пятицветные хлопчатобумажные нити удаляет с лица невесты лишние волоски. Вторая госпожа Чжао всегда была благодарна Цзян Жуань за то, что она спасла Чжао Фэй Чжоу. Кстати говоря, женщины в Генеральском фу оказались очень нежными и добросердечными, они посылали некоторые подарки на протяжении многих лет с тех пор, как узнали, что она дочь Чжао Мэй. Теперь, когда Цзян Жуань собиралась выйти замуж, Цзян Цюань и Цзян фу, родительская семья девушки, остались в стороне, просто проигнорировав это. Ся Юэ, новая госпожа Цзян фу из семьи Ся, на первый взгляд проделала много тяжёлой работы, но на самом деле у неё не было особого энтузиазма. Только семья Чжао подарила целых двадцать комплектов поздравительных подарков, и Чжао Гуан попросил кого-нибудь прислать десять тысяч таэлей в серебряных банкнотах и документы о праве собственности. Было сказано только, что приданое, которое Чжао Мэй не получила, когда выходила замуж в фу министра Цзяна, теперь полностью было отдано Цзян Жуань.

Трудно сказать «нет» этому, потому что семья Чжао относилась к ней искренне. Яо-ши смотрела на Цзян Жуань, рассказывая о том, как муж и жена должна ладить после свадьбы, что действительно заставило Цзян Жуань немного устыдиться. Когда ей всё-таки удалось с трудом проводить Яо-ши под каким-то предлогом, Цзян Жуань перевела дух. Линь Цзы Сян, съев фрукт с алой буквой с вазы на столе, сказала:

– Ты, наверное, не слышала ни слова из того, что сказала твоя тётя. Честно говоря, мне немного любопытно. Ты с Сяо Шао действительно хорошие друзья. Как вы будете ладить после свадьбы? Тск-тск, я ничего не могу придумать.

– Что за чушь ты несёшь? Сейчас ты не замужем. Ты, естественно, узнаешь, когда выйдешь замуж. Жуань Мэй мэй, твой темперамент такой нежный и прекрасный. В Цзинь Ин Ван фу нет ни свекрови, ни золовок. Дни будут становиться всё лучше и лучше, – поскольку Вэнь Фэй Фэй в прошлый раз чуть не упала в обморок у входа в особняк, вернувшись в особняк, она проверилась у лекаря. Не потребовалось много времени, чтобы девушка обнаружила, что беременна. Первоначально жизнь в особняке была не очень гладкой, но как только у неё появилось дитя под сердцем, родственники мужа стали приносить ей разные дары. Правда, количество нравоучений также возросло. В данный момент можно было считать, что у Вэнь Фэй Фэй был достаточно богатый опыт в жизни на заднем дворе особняка мужа. Видя, что Цзян Жуань не должна прислуживать своей свекрови и золовкам, она, естественно, была рада за подругу.

– А причём тут красота? – Линь Цзы Сян тут же заговорила. – Разве ты не можешь выйти замуж, если ты не красива? Откуда это берётся? Если человек обращает внимание только на внешнюю оболочку, разве он не является слишком близоруким?! – Линь Цзы Сян всегда была такой резкой и прямолинейной натурой, Вэнь Фэй Фэй ничего не могла сказать в ответ, поэтому она беспомощно покачала головой.

Чжао Цзинь улыбнулась и сказала, глядя вокруг:

– О чём вы говорите? Сегодня у Жуань Мэй мэй большой день. Сейчас самое время заняться вручением наших подарков. Жуань Мэй мэй, конечно, видела много прекрасных вещей, но… – с этими словами она достала из рукава маленькую шкатулочку.

Шкатулка выглядела тёмной и потёртой, в ней не было ничего особенного, маленькая шкатулка даже выглядела немного тусклой. Цзян Жуань приняла подарок, а Линь Цзы Сян выплюнула полный рот чая, прежде чем поражённо произнести:

– Что ты ей вообще даёшь? Камень? В любом случае, в такой день ты могла бы найти шкатулку получше!

– Какой камень? – услышав это, Чжао Цзинь поспешно сказала: – Это Уцзиньши (1), который мой старший брат привёз из Сижуна. Он выглядит немного глупо, но когда дело доходит до силы, никто не может сравниться с ним. Если вы отнесёте его к огню и оставите в пламени на протяжении трёх дней и трёх ночей, никакого ущерба не будет. Неужели это сокровище, которое трудно найти для дочери? – это действительно соответствовало темпераменту Чжао Цзинь – преподносить подарки в шкатулке из подобного камня. Просто Цзян Жуань была беспомощна в своём сердце. Какой смысл держать такую шкатулку? Она не могла использовать такую шкатулку для хранения драгоценностей.

– Открой её и посмотри. Я попросила Бао Юэ Лоу собрать вещи внутри, – Чжао Цзинь с нетерпением ждала этого. Цзян Жуань послушно открыла шкатулку и обнаружила, что внутри лежит кольцо. Хотя, если говорить откровенным, это было не совсем кольцо. На самом деле, это было чёрное кольцо, которое тонкой цепочкой соединялось с браслетом. Однако какой бы спокойной Цзян Жуань ни была в обычные дни, она не могла не задохнуться, когда увидела такое необычное украшение.

Вэнь Фэй Фэй и Линь Цзы Сян закашлялись, посмотрев друг на друга. Отношение Чжао Цзинь к украшениям было знакомо каждой из них. Для девушки было нормально терпеть, пока её подруги любуются или покупают украшения, но сама она была крайне сдержана в этом вопросе. А сейчас, увидев груду золотых бусин на украшении, подруги почувствовали себя совершенно беспомощными. Даже если бы Цзян Жуань приняла украшение, чтобы ответить на искренность девушки, надеть его было бы слишком…

Тем не менее Цзян Жуань слегка улыбнулась, проговорив:

– Спасибо.

– Не за что, – сказал Чжао Цзинь с улыбкой. – Это украшение также сделано из чёрного золота и очень прочного камня. Если что-то случится в будущем, его, вероятно, можно будет использовать как нож. Но я подумала, что, несмотря ни на что, ты всё ещё девушка, поэтому не можешь носить такие простые украшения, поэтому я попросила мастера Бао Юэ Лоу добавить небольшой штрих. Насколько красив этот золотой цветок?

Лучше было его не добавлять. Линь Цзы Сян перестала смотреть слишком пристально, так как больше не могла выносить этот вид. Даже уголки рта Цзян Жуань были немного напряжены, когда девушка выдавила из себя несколько слов:

– Выглядит хорошо.

Выбор украшений Чжао Цзинь был точно таким же, как выбор оружия: прочное, твёрдое и острое – значит, красивое!

Чжао Цзинь успокоилась:

– Всё хорошо, пока тебе это действительно нравится.

Линь Цзы Сян и Вэнь Фэй Фэй оттащили Чжао Цзинь в сторону и преподнесли свои свадебные подарки. Вэнь Фэй Фэй преподнесла украшения для головы и лица из жемчуга Южно-Китайского моря. Каждая бусина была большой и круглой, что было очень красиво. Линь Цзы Сян же подарила редкую древнюю книгу. Она бойко сообщила, что это семейная реликвия их семьи, и она единственная в мире. Девушка почувствовала, что эта книга предназначена для Цзян Жуань, поэтому и решила преподнести её в дар. Цзян Жуань посмотрела на потрёпанные страницы книги, чувствуя себя действительно беспомощной.

Когда Яо-ши вернулась, служанка новобрачной начала наносить макияж Цзян Жуань, предварительно скривив лицо и пробормотав:

– Юная леди уже хороша собой, так что нет необходимости в жирной пудре и тяжёлых цветах. Я уже столько раз выступала служанкой новобрачных, но ещё никогда не видела такой красавицы!

Лянь Цяо стояла позади Цзян Жуань и тихо посмеивалась. После того, как невеста была подготовлена, служанка улыбнулась и сказала Яо-ши:

– Теперь всё готово. Подойдите и посмотрите, достаточно ли красива невеста?

Цзян Жуань встала. Сегодня на ней было алое свадебное платье. Пока девушка сидела, это было незаметно, но стоило ей подняться, и окружающим стало казаться, что от всей фигуры Цзян Жуань исходит такой ослепительный свет, который обжигает людям глаза. Черты её лица обычно были яркие и чистые, а улыбка немного нежная и отчуждённая в обычные дни, поэтому Цзян Жуань обычно немного подавляла свою красоту, чтобы не выглядеть легкомысленно. Теперь, когда будущая невеста нарисовала брови и подрумянилась, её кожа казалась такой же сияющей, как снег, губы были похожи на лепестки вишни, глаза устремлены вверх, а кожа была посыпана звёздной золотой пудрой. Это на самом деле было удивительно красиво.

_________________________

1. Вообще-то в оригинале используется «乌镝石», но я предполагаю, что речь идёт о «乌金石». Он обладает однородной, твёрдой и гладкой текстурой, высоким блеском, насыщенным чёрным цветом и элегантность. Его внешний вид сдержанный и спокойный, добывается, преимущественно, в Монголии и некоторых провинциях Китая. Его часто называют монгольским чёрным камнем, чернильным чёрным камнем, ночной розой или чёрным нефритом. Успешные люди любят этот камень за его внешние качества и благородный вид. Многие предметы интерьера или посуда делаются из него.

Свадебное платье было подобно огню, но сама девушка оказалась подобна фее в окружении цветов, каждое её движение было ярким и сказочным. Подобная благоухающему цветку. Несмотря на то, что в комнате было всего несколько женщин, даже они не могли отвести взгляд от этой несравненной красоты.

– Жуань Мэй мэй, ты такая красивая, – Чжао Цзинь выглядела немного осоловевшей. – Ты точно сошла с прекрасной картины.

– Я думала, что уже была очень красива в тот день, когда выходила замуж, но когда я увидела тебя сегодня, я поняла, что значит быть карликом. Я знала, что Жуань Мэй мэй обладает врождённой красотой, но не предполагала, что ты окажешься настолько ошеломляюще очаровательной, – пробормотала Вэнь Фэй Фэй.

Яо-ши не могла сдержать восхищения. Она слышала, как Чжао Юань Пин раньше говорил, что Чжао Мэй, младшая сестра семьи Чжао, была страстной и трогательной, когда была маленькой, и она была ослепительна, как огонь. Теперь они, вероятно, могли бы увидеть оригинальное воплощение Чжао Мэй в теле этой племянницы. Цзян Жуань намеренно подавляла красоту в своих костях в прошлом, но теперь она была раскрыла себя, и даже Яо-ши была потрясена в своём сердце. В голове женщины появилась мысль о том, что такая красавица действительно могла быть той, кто нанесёт вред стране и народу.

Линь Цзы Сян всегда была придирчивой, но сейчас она долго молчала, прежде чем сказать:

– В этом свадебном платье ты выглядишь немного красивее.

Все смеялись и шутили, и несколько женщин из семьи Чжао вошли и снова что-то сказали. Когда стало светлее, прибыли люди из Цзинь Ин Ван фу.

Служанка новобрачной поспешно сказала:

– Юная леди, пожалуйста, встаньте, – после этого она надела Цзян Жуань на голову маленькую корону феникса, накрыла её праздничным полотном, и Яо-ши тоже пришла ей на помощь.

Группа встречающих родственников из Цзинь Ин Ван фу прибыла к воротам Цзян фу. Независимо от того, участвовали ли в подготовке члены Цзян фу, будучи дочерью этого особняка, Цзян Жуань должна была выходить замуж из Цзян фу. Так что свадебный паланкин был доставлен к воротам Цзян фу. Вдовствующая Императрица И Дэ не пришла посмотреть церемонию, но послала Гугу Ян устроить счастливую церемонию, которая, как считалось, должна была подарить новобрачной благословение. Как только Цзян Жуань вышла, люди вокруг были ослеплены великолепным и потрясающим свадебным платьем. Присутствующие девушки, даже благородные дамы, которые уже были замужними женщинами, не могли не вдохнуть прохладный воздух, когда увидели его. Как сказала Лу Чжу, весь фу министра Цзян не стоил даже унции драгоценностей на её теле. Даже придворная одежда Императрицы не обязательно была столь же ценна.

Как только паланкин приблизился к воротам, Цзян Жуань и группа людей только что подошли к ним с другой стороны. Они услышали звуки петард снаружи и открыли потайную дверь, чтобы «заблокировать дверь паланкина». Вторая госпожа Чжоу подошла к двери паланкина с красной свечой в одной руке и зеркалом в другой. Это было необходимо для того, чтобы изгнать нечестивых призраков, прячущихся в паланкине, и «обыскать» его на предмет невидимых опасностей.

Снаружи ждал паланкин, который должны были нести восемь человек. Это средство передвижение было более чем великолепным. На стенах и занавесках паланкина были вышиты изображения сотен детей и тысячи внуков, обведённые тонкими золотыми нитями. Даже если солнце сегодня не очень яркое, оно отражалось в глубоком снегу по всей земле и радостно играло на украшениях паланкина. Как и было положено, сияющий аметистовые камни свисали с верхней части паланкина, и каждый из них мог быть оценён в тысячу золотых. Пышность Цзинь Ин Ван фу была слишком велика, и даже этого мягкого паланкина было достаточно, чтобы обычный чиновник третьего ранга потратил на него весь свой годовой заработок.

Восемь человек, которые должны были нести паланкин, все были облачены в тёмные одеяния, а на ногах носили цзаосюэ (1). Высокие и красивые, с сильными телами и очень величественным стилем, они выглядели очень достойно. Маленький слуга, который совершенно не выглядел так, словно должен был нести паланкин, привлёк внимание женщин, но некоторые девушки из толпы краснели, наблюдая за паланкином.

_________________________

1. 皂靴 (zàoxuē) – цзаосюэ – устаревший термин. Сапоги парадного китайского одеяния: чёрные с белой подошвой.

Цзян Цюань стоял в стороне, среди всеобщего возбуждения, с улыбкой на лице, и казался очень счастливым, но если присмотреться повнимательнее, то можно было увидеть, насколько нарочитой была эта улыбка.

Затем должен был следовать «плач в паланкине». Предполагалось, что невеста должна сесть на колени перед своей матерью и позволить той накормить себя перед тем, как сесть в паланкин. Но Чжао Мэй уже много лет как была мертва, а если бы Ся Юэ разрешили провести эту церемонию, это стало бы насмешкой в глазах других. Сяо Шао, естественно, не собирался допускать подобного, а потому заранее обсудил всё с Генеральским фу. Трапезу в паланкине должна была организовать лично супруга генерала.

Ли-ши – бабушка Цзян Жуань по материнской линии. Цзян Жуань сидела перед ней на коленях. Ли-ши только что зачерпнула ложку риса и поднесла её ко рту Цзян Жуань, её глаза внезапно покраснели. Когда Чжао Мэй и Цзян Цюань поженились, они не получили согласия семьи невесты, поэтому её единственная дочь вышла замуж, а Ли-ши не смогла накормить её и кусочком еды. Это было вечным сожалением и болью в сердце Ли-ши. Теперь, наблюдая за своей внучкой в паланкине, женщине казалось, что она снова увидела свою яркую и восторженную маленькую дочь. На сердце у Ли-ши было горестно, и увещевание было ещё более искренним:

– Девочка, моя девочка! Тебя понесут под мои громкие крики! Слуги, слушайте внимательно, вы должны кричать со мной, точно морской прилив!

За «плачем в паланкине» последовали «объятия в паланкине». Брат невесты обнимал невесту, переносил её от порога и усаживал в паланкин, не позволяя касаться земли. Цзян Синь Чжи был одет в вышитое лотосово-голубым благоприятное радостное платье со множеством пятицветных шнурков, обмотанных вокруг талии. Цзян Жуань навязала их когда ей раньше было скучно. Он подошёл к Цзян Жуань, наклонился и поднял свою сестру на руки, наклонился к её уху и прошептал:

– А Жуань, ты готова?

– Готов, дагэ! – вне себя от радости, Цзян Жуань слегка улыбнулась. Она только почувствовала, как Цзян Синь Чжи поднял её на руки, крепко прижимая её к себе, как будто какие-то эмоции вот-вот должны были выплеснуться наружу, но в конце концов он просто сказал:

– А Жуань, отныне ты будешь с чужим человеком. Если он будет издеваться над тобой, скажи мне. Никогда не позволяй ему, ни в коем случае не позволяй ему обижать себя.

Его слова были тяжёлыми и неприступными, не как у брата, который должен был отнести свою сестру в паланкин, а как у отца, который выдавал замуж единственную любимую дочь. Цзян Жуань хотела немного рассмеяться и протянула руку, чтобы крепко обнять его за шею, но тут же вспомнила печальные новости о Цзян Синь Чжи в прошлой жизни, а также печаль и отчаяние в своём сердце в то время. В этой жизни она всегда держала Цзян Синь Чжи при себе, и Цзян Синь Чжи всё ещё был рядом с ней, и этого было достаточно. Она улыбнулась и сказала:

– Я понимаю, дагэ. За кого бы я ни вышла замуж, ты всегда будешь моим старшим братом.

Цзян Синь Чжи ничего не сказал и направился к паланкину с Цзян Жуань на руках. Девочка у него на руках была той, кто выросла у него на глазах, от младенца, который научился говорить, едва обретя зубки, до стройной девушки сейчас, даже если она вот-вот станет чужой женой, в сердце Цзян Синь Чжи Цзян Жуань всегда будет его младшей сестрой, которая никогда не станет взрослой.

После того, как Цзян Жуань села в паланкин, человек, стоявший впереди встречающей команды, появился перед всеми.

Сяо Шао сидел верхом на белом коне, но, в отличие от своего коня, на всём его теле не было ни единого белого волоска или нити. Цвет лица молодого человек был гладким и ярким. Даже стоя там, он чувствовал гордость. И он держал поводья в руке, одетый в новый костюм, который действительно бросался в глаза и почти сразу привлёк всеобщее внимание.

Сяо Шао – сдержанный человек. Он не часто появляется перед всеми в обычные дни. Ему всегда нравилось носить чёрную одежду, и он никогда не носил вещи такого ослепительного цвета. Теперь, одетый в алое свадебное платье, даже если его тонкие губы плотно сжаты, а выражение лица бледное, он на самом деле демонстрировал немного больше изысканного очарование. У Сяо Шао было по-настоящему выдающееся лицо. В этот момент он сидел высоко на лошади, глядя вниз на дверь паланкина, его глаза были подобны краске, брови, точно нарисованные тушью, но Сяо Шао не выглядел таким романтичным и элегантным, как обычный человек. Эта красота действительно шокировалаи заставляла людей выглядеть ошарашенными.

Когда Ли-ши увидела его таким, хотя в её глазах стояли слёзы, женщина была по-настоящему счастлива. Она всегда была насторожена по отношению к Цзинь Ин Вану после того, как услышала о нём, и беспокоилась, что с Цзян Жуань поступят несправедливо, когда она выйдет замуж за такого человека, но в этот момент казалось, что она слишком много думает. Появление Сяо Шао в свадебном кортеже было далеко от его обычного безжалостного отношения. Она была здесь давно, и могла ясно видеть некоторые вещи. Сяо Шао был рождён с выдающейся внешностью, а его происхождение было не менее великолепным. Некоторое время подумав, Ли-ши решила, что она вполне удовлетворена появлением в своей семье такого внука.

Цзинь Эр, который раздавал в толпе счастливые сладости, покачал головой и сказал:

– Все четыре лидера гвардии Цзинь И стали носильщикам паланкина, а молодой господин слишком женственен.

Когда управляющий Линь услышал, что сказал парень, то тут же бесцеремонно пнул его:

– О чём ты говоришь? Этот паланкин олицетворяет лицо Цзинь Ин Ван фу. Как ты можешь просто найти несколько человек на стороне по своему желанию, как делают в других дворцах? Люди, которые понесут паланкин нашей молодой фужэнь, должны быть не только схожи телом, но и уметь выдерживать один темп! Именно потому, что все они владеют воинским искусством, юной леди внутри будет комфортно! Твоя мордашка тоже достаточно красива и вызывает симпатию, когда на неё смотришь. Я искренне опасаюсь, что за твоим ворчанием скрывается зависть к этим парням, что ты не можешь оказаться на месте одного из них.

– Спасибо, Лао Линь, – улыбнулся Цзинь Эр. – Я жалуюсь, что родился слишком уродливым. Это действительно не соответствует облику нашего Цзинь Ин Ван фу. Мне очень стыдно.

– Ого! Ты наконец-то сумел осознать эту простую истину? – Лу Чжу была занята раздачей серебряных голых детей, и она была счастлива, когда услышала слова Цзинь Эра: – Люди действительно должны знать себе цену.

– Даже если я страшен, то всё равно лучше тебя! – Цзинь Эр ответил с улыбкой.

– Что вы тут устроили за балаган? – покачал головой управляющий Линь: – Все здесь достаточно хорошо, но мы собрались только для того, чтобы подчеркнуть красоту молодого господина! Молодой господин родился таким замечательным. Если бы души господина и госпожи могли увидеть это, я не знаю, насколько бы они были счастливы.

Все они были жертвами красоты Сяо Шао. Все не понимали, что в глазах старого управляющего Цзинь Ин Ван фу они были такими же, как окружающие вазы и пресс-папье, и они всё ещё были очень искренни, приветствуя родственников.

Цзян Синь Чжи последовал за паланкином, когда тот по кругу обходил площадь перед домом, собирая благословения и добрые пожелания, что означало получение благословения тысячелетия тройной удачи. После этого они двинулись в путь. По дороге люди из Цзинь Ин Ван фу также демонстрировали свои глубокие карманы, раздавая деньги на ходу, заставляя всех хватать их один за другим.

Слова «десять ли красных нарядов (1)» были верны. Можно было всерьёз опасаться, что если бы Гунчжу выходила замуж, у неё не будет такой благополучной сцены. Все участники процессии, пришедшие из Цзинь Ин Ван фу, были невероятно красивы, и управляющий Линь уверенно распорядился имеющимися ресурсами. Всё было сделано изысканно, красиво и вкусно. Привлечённые щедрыми угощениями почти все остальные улицы столицы опустели, потому что все люди пришли посмотреть на свадебную процессию Цзинь Ин Вана. Все женщины пришли посмотреть на мужчин в Цзинь Ин Ван фу, а все мужчины пришли посмотреть на серебро в Цзинь Ин Ван фу. Юные благородные леди с разбитыми сердцами рыдали так, что слышала вся столица, а бесчисленные завистливые взгляды были такими внушительными, что даже сидящая в закрытом паланкине Цзян Жуань чувствовала, как они впиваются в спину.

После этого дня у Великой династии Цзинь появилось выражение: «Я предпочла бы быть служанкой семьи Сяо, чем дочерью чиновника», и многие действительно думали так. Они искренне опасались, что золото и серебро, которые каждый день видели служанки Цзинь Ин Ван фу, были значительно богаче, чем за всю жизнь могли увидеть женщины из любой иной семьи.

Цзян Жуань не знала, что происходит снаружи, просто прислушиваясь к шуму, но понимала, что там должно быть очень людно. Такое яркое представление было совсем не похоже на почерк Сяо Шао, но, очевидно, было полностью спланировано управляющим Линем. Это становилось очевидным, если бы она просто на мгновение подумала об этом. Управляющий Линь целый год готовился к браку, и всё шло хорошо. Теперь, когда у него наконец появилась возможность продемонстрировать свои навыки, управляющий Линь не собирался упускать эту возможность. Цзян Жуань была действительно озадачена. Как мог Сяо Шао, с таким сдержанным темпераментом, воспитать такого жадного до показухи и внимания подчинённого, как управляющий Линь?

_________________________

1. 十里红妆 (shí lǐ hóngzhuāng) – литературный перевод – десять ли красного одеяния. Древний народный обычай династии Хань, связанный с замужеством дочери. Люди часто используют выражение «тысяча ли плодородной земли и десять ли красного одеяния», чтобы описать богатство приданого. По старому обычаю за день до свадьбы, за исключением постельного белья, одежды, обуви, украшений, одеял и женских красных принадлежностей, которые отправляются вместе с паланкином во время свадебной процессии, остальные свадебные подарки, как большие – кровати, шкафы, так и маленькие – сундуки и шкатулки с нитками, тканями и веретёнами, отправлялись в дом жениха заранее. Их несли мужчины-носильщики, а в доме жениха раскладывали подружки невесты, которые отвечали, в том числе, за застилание свадебного ложа.

В этот момент она сидела в центре паланкина, и паланкин двигался очень плавно, почти заставляя её задуматься о том, двигался ли он вообще. Более того, всё, что находилось внутри, также было очень тщательно продумано. Даже коробочка с изысканной выпечкой нашла своё место, чтобы невеста не проголодалась в дороге. Цзян Жуань слегка улыбнулась. В своей прошлой жизни, когда она вошла во дворец и стала женщиной Императора, Цзян Жуань потеряла возможность надеть красное свадебное платье. Таким образом, сейчас этот опыт казался ей по-настоящему странным и новым, но он был не так уж плох.

После длительного и неспешного приветственного путешествия по столице паланкин прибыл в Цзинь Ин Ван фу. У дверей уже собралась большая волна людей. У Сяо Шао не было родственников, и в Цзинь Ин Ван фу не было других кланов. Все пришедшие люди были друзьями Сяо Шао, младшими братьями Сяо Шао и некоторыми придворными чиновниками. Гвардия Цзинь И аккуратно следила за порядком, и всё получилось очень оживлённо.

Гуань Лян Хань приподнял полы своего одеяния и дирижировать стрельбой артиллерии и оркестром, которые приветствовали свадебную процессию. Остановив паланкин, они разгрузили паланкин. Маленькая девочка пяти или шести лет, выбежавшая к паланкину, приветствовала невесту, которая показалась из него. Цзян Жуань вышла из паланкина, ступив на красное сукно. Служанка новобрачной поддержала её и помогла пройти до правого зала.

Люди, наблюдавшие за церемонией в ситане (4), уже отошли в сторону, и открыли молодым путь к алтарю. Цзян Жуань и Сяо Шао отошли в сторону, держа в руках ароматические палочки, и начали воскурять благовония. Чжао Гуан и Ли-ши сидели на высоких местах, их глаза немного двигались. Выражения лиц Цзян Цюаня и Ся Юэ были немного напряжёнными, они изо всех сил старались выглядеть трогательно, но из-за этого выглядели лишь более фальшивыми.

Но в толпе были и некоторые другие люди. Взгляд Цзян Синь Чжи скользил по их лицам, пока не упал на одного человека. Сегодня на красивом молодом человеке было только лунно-белое парчовое платье, поверх которого был наброшен плащ из шкуры снежного волка. Всё его тело такое же красивое, как нефрит, как будто он был маленьким мальчиком, сошедшим с розовой резьбы на нефритовом полотне особняка.

Этим человеком был Сюань Пэй. Рядом с Сюань Пэем стоял Лю Минь, но никто не знал, как именно эти двое добрались сюда. Все приглашения, сделанные самим управляющим Линем, были сделаны из золота, и они стоили больших денег, поэтому все они были записаны в книгу, которая также была очень ценной. Цзян Синь Чжи видел этот список раньше и вспомнил, что этих двоих не было в списке. На самом деле, управляющий Линь подумывал о том, чтобы пригласить Лю Миня, но в конце концов почему-то отказался от этой идеи.

Лю Минь и Сюань Пэй по какой-то причине пришли без приглашения. Приход Лю Миня был не слишком удивительным. Цзян Синь Чжи раньше слышал, как люди говорили, что он, казалось, относился к Цзян Жуань по-другому. Но что насчёт Сюань Пэя? Принц вышел из дворца, чтобы встретиться с Цзян Жуань. Молодой человек нахмурился и спросил управляющего Линя с одной стороны:

– Почему Его Тринадцатое Высочество пришёл?

– Откуда мне знать? – управляющий Линь коснулся своей бороды: – Вероятно, он решил дать немного лица молодому господину. Кстати говоря, этот тринадцатый принц оказался действительно щедрым. Он на самом деле подарил молодой фужэнь шестьдесят шесть филиалов Хэ Хань Фан.

Хэ Хань Фан – это действительно популярный ресторан в Великой Цзинь. Филиалы оного были разбросаны по всем городам Великой династии Цзинь. Даже один ресторан, который приносил деньги, не требуя вложений, был довольно ценным даром, не говоря уже о шестидесяти шести подобных. Каждый год совершается бесчисленное количество покупок, и вы можете есть внутри или заказывать еду с доставкой, не беспокоясь о том, что она успеет остыть по дороге. Не говоря уже о том, что принц Сюань Пэй действительно оказался достаточно способным, чтобы иметь возможность приобрести такое количество ресторанов. Даже у Сюань Ли, возможно, не было такой способности в его руках. Что ещё более удивительно, так это то, что он передал это чудовищное богатство другим.

Цзян Синь Чжи нахмурился ещё сильнее:

– На этой дарственной написано имя Жуань’эр?

Управляющий Линь захлопал в ладоши:

– Теперь, когда Вы заговорили об этом, я действительно вспомнил! На самом деле именно имя молодой фужэнь написано там. Хотя это и немного странно. Если бы он хотел быть в хороших отношениях с молодым господином, нет никакой необходимости делать такие щедрые дары молодой фужэнь.

Когда они разговаривали, Цзян Жуань и Сяо Шао уже завершили три коленопреклонения и девять песнопений, и поклонение с шестью вставаниями совпало с последним поклонением мужа и жены. Сяо Шао обернулся, Цзян Жуань тоже повернулась в его сторону, и они посмотрели друг на друга. Цзян Жуань ничего не могла ясно разглядеть под своим свадебным полотном, поэтому она немного колебалась, но вдруг ощутила, как её взяли за руку. Она не заметила, когда Сяо Шао взял её за руку. Его ладонь была узкой и холодной, но в ней чувствовалась какая-то успокаивающая сила, которая крепко поддерживала её.

– Муж и жена поклоняются… – громко пропел певец.

Они поклонялись вместе, Цзян Жуань могла видеть только свою ярко-алую юбку в просветах полотна на голове, и она не могла определить эмоции, поднявшиеся в душе. Это казалось прощанием, и это казалось новым началом. В любом случае, человек, стоящий перед ней, – это тот, кто будет жить с ней в будущем. Что бы ни случилось, именно этот человек всегда будет рядом с ней.

_________________________

1. 喜堂 (xǐtáng) – ситан – зал, где происходит церемония бракосочетания.