Управляющий Линь попросил рецепт у Ся Цина и велел своим подчинённым приготовить лекарство, когда увидел мчащуюся обратно карету Цзинь Ин Ван фу. Удивляясь в глубине души, почему они вернулись так рано, он обнаружил, что занавеска была поднята изнутри, Лянь Цяо и Бай Чжи вышли, наполовину держа и наполовину неся человека. Управляющему Линю было достаточно одного пристального взгляда, чтобы убедиться, что этим человеком была Цзян Жуань.
Хотя Лао Линю было больше полусотни лет, его глаза были очень острыми. Он с первого взгляда заметил кровавое пятно в уголке губ Цзян Жуань, и сердце управляющего подпрыгнуло, когда он понял, что Сяо Шао в экипаже не было. Управляющий Линь тут же подбежал, чтобы поприветствовать приехавших, и спросил:
– В чём дело? Что случилось с молодой фужэнь?
– Молодая леди упала в обморок, – Бай Чжи с тревогой сказала: – Идите и позовите лекаря, управляющий Линь, пожалуйста, попросите кого-нибудь помочь молодой леди вернуться к себе.
Управляющий Линь встревожился, когда услышал это. Это был первый день после того, как молодые люди вступили в брак. Думая, что в соседнем особняке есть готовый лекарь, управляющий Линь немедленно послал кого-нибудь пригласить Ся Цина прийти и посмотреть. После того, как Цзян Жуань помогли лечь в доме, управляющий Линь покачала головой и спросила Лянь Цяо:
– Как могла молодая фужэнь упасть в обморок, когда она здорова? Как вы заботитесь о молодой фужэнь?!
Лу Чжу и Тянь Чжу тоже бросились к ним, когда услышали эти слова. У Цзян Жуань не было других ран на теле, но не похоже, что была больна. Лянь Цяо винила себя:
– Юная леди встретила четвёртую юную леди во дворце, они с четвёртой юной леди перекинулись несколькими словами, после чего мы вернулись в карету. И именно там юная леди стала чувствовать себя неуютно, как будто её оглушили. Потом её вырвало кровью, и юная леди потеряла сознание.
– Что она сказала молодой фужэнь? – спросила Тянь Чжу.
– Ничего страшного, просто сказала что-то о судьбе, не было ничего плохого в том, что было произнесено, – Лянь Цяо нахмурилась. Пока она говорила, девушка увидела, как поспешно вбегают Ся Цин и Ци Фэн. Они вдвоём обсуждали, когда покинуть столицу, но в самый разгар построения планов в их двор ворвались люди. Подчинённые Цзинь Ин Ван фу только сказали, что с Цзян Жуань что-то случилось, и попросили Ся Цина поторопиться и посмотреть молодую фужэнь.
Ся Цин изначально считал, что люди в Цзинь Ин Ван фу слишком нервничали из-за Цзян Жуань, потому что искренне полагал, что все они потрясают небеса и колышут землю (1), когда говорят о вещах, которые размером не превышают кунжутное семечко (2). В результате, когда он вошёл, то оказался совершенно ошеломлён, когда увидел Цзян Жуань, лежащую с плотно закрытыми глазами. Выражение лица Ци Фэна изменилось, и он сказал:
– Ой, пятый молодой господин, – управляющий Линь поспешно оттащил Ся Цина в сторону кровати: – Поторопитесь и посмотрите на молодую фужэнь! Я боюсь, что молодая фужэнь на кого-то слишком рассердилась, настолько сильно, что её вырвало кровью. Это невероятно. Нельзя причинять такой вред своему телу в столь молодом возрасте, – по словам Лянь Цяо, Цзян Жуань не пострадала от ножевого ранения, но была разгневана словами Цзян Дань. Хотя никто не понимал, почему девушка была настолько зла, не было лучшего способа предоставить информацию лекарю прямо сейчас.
Ся Цин нахмурился, подошёл к краю кровати и сел, протянув руку, чтобы исследовать пульс Цзян Жуань. Все нервно посмотрели на него, и через некоторое время Ся Цин опустил руку, а Ци Фэн напряжённо сказал:
– Пятый брат, в чём дело?
– Третья невестка была слишком взволнована. У неё долгое время было хроническое заболевание. Когда её сегодня стимулировали, она была подавлена, и её вырвало злой кровью. Тромб застрял у неё в груди, и теперь она не может проснуться, – Ся Цин хотел замолчать, но в конце концов покачал головой и сказал: – Сначала я выпишу рецепт от порока. Управляющий Линь, Вы можете найти кого-нибудь, кто возьмёт лекарство и сварит его для питья третьей невестки, – хотя молодой человек сказал это легко, между его бровями не было расслабления, наоборот, была некоторая торжественность. Это было необычно для Ся Цина, который был известен как Божественный Лекарь Цзиньлина. Даже Лянь Цяо не чувствовала себя комфортно, а Ци Фэн и вовсе сжал кулаки, как только Ся Цин предстал перед ним в таком виде.
Управляющий Линь не посмел медлить, поэтому немедленно попросил кого-нибудь приготовить лекарство. Ся Цин сидел в комнате и смотрел на Цзян Жуань с мрачным выражением лица, и никто понятия не имел, о чём думал молодой лекарь. Ци Фэн стоял у окна, время от времени поглядывая на Цзян Жуань. После того, как несколько служанок напоили её лекарством, Цзян Жуань так и не выказала признаков пробуждения.
Примерно через полчаса дверь дома внезапно распахнулась, и снаружи ворвался холодный зимний воздух. Сяо Шао вошёл из-за двери, всё ещё покрытый незамёрзшим снегом. Он подошёл к краю кровати, посмотрел на закрытые глаза Цзян Жуань, слегка вздрогнул, затем повернул голову, посмотрел на Лянь Цяо и Бай Чжи и холодно спросил:
– В чём дело?
________________________
1. 惊天动地 (jīngtiāndòngdì) – литературный перевод – потрясти небо и всколыхнуть землю – идиома, описывающая нечто потрясающее, оглушительное и чрезмерное.
2. 芝麻大 (zhīma dà) – литературный перевод – размером с кунжутное семечко – метафоричное описание чего-то слишком незначительного.
Выражения выше, если использованы вместе, можно интерпретировать как «делать из мухи слона».
Лянь Цяо и Бай Чжи посмотрели друг на друга, и у Бай Чжи не было другого выбора, кроме как повторить всё произошедшее тем, кто только что пришёл:
– После того, как Ванъе и юная леди расстались, юная леди встретила четвёртую леди во дворце, та сказала несколько слова юной леди. Юная леди направилась в карету, где сидела в полном ошеломлении, а потом её вырвало кровью. После этого юная леди потеряла сознание… Пятый молодой господин сказал, что причиной тому давняя болезнь юной леди… – после паузы Бай Чжи снова спросила. – Но откуда у юной леди какие-то старые болезни?
Сяо Шао вздрогнул, поднял глаза на Ся Цина, немного помолчал и сказал Лянь Цяо:
– Что сказала ей Цзян Дань, расскажи мне, не пропуская ни слова.
Его тон был холодным, глаза тёмными, и в них чувствовался глубокий гнев. Сердце Лянь Цяо дрогнуло, она стиснула зубы и повторила каждое слово, сказанное Цзян Дань и Цзян Жуань. Только после этого она осмелилась перевести дух:
– Это всё, что было произнесено. У нуби хватило смелости что-то сказать. В этих нескольких словах не было ничего странного, но юная леди в карете выглядела так, что, казалось, было нарушено какое-то табу. Нуби показалось, что юная леди была страшно напугана. Нуби была с девушкой так много лет. С тех пор, как вернулась в столицу несколько лет назад, я никогда не видела, чтобы юная леди была так напугана… Чем-то.
Ци Фэн услышал эти слова и подозрительно посмотрел на Лянь Цяо. Сяо Шао крепко сжал руки, замерев неподвижно и на мгновение задумавшись, затем развернулся и собрался уходить. Ци Фэн схватил его:
– Третий брат, что ты хочешь сделать?
– Отвязать колокольчик должен тот, кто его привязал (1). Это дело как-то связано с Цзян Дань, поэтому, естественно, я собираюсь найти её, – сказал Сяо Шао.
– Что ты можешь сделать сейчас? С помощью этих нескольких слов её определённо нельзя будет осудить, – Ци Фэн взглянул на Цзян Жуань: – Ты хочешь убить её сейчас? Это только доставит неприятности третьей невестке, – он говорил эти слова, принимая во внимание положение Цзян Жуань, но глаза Сяо Шао были холодными, когда он услышал эти слова. Молодой человек холодно посмотрел на своего названого брата и сказал:
– Это моя жена, тебе нет нужды беспокоиться за неё.
У Ци Фэна пересохло в горле, и он потерял дар речи, выражение его лица было довольно смущённым. Но Ся Цин тоже встал, и детское личико было полно тяжести, которая не соответствовала его возрасту:
– Не шумите. Третий брат, третья невестка рассердилась не из-за слов других людей, даже если это была просто возможность, а из-за того, что она была отравлена, что действительно заставило её выглядеть так, как она выглядит сейчас.
Ци Фэн отпустил руку Сяо Шао и недоверчиво сказал:
– Отравление?
– Невозможно, – сказал Сяо Шао. – Никто не может сделать подобного в Цзинь Ин Ван фу. Всем здесь управляет сам управляющий Линь, и стражники в фу не могут предать. Отравить Цзян Жуань было сложнее, чем убить её напрямую.
– Она была отравлена не в Цзинь Ин Ван фу, – Ся Цин покачал головой: – Этот яд находится в её теле уже более десяти лет, и, похоже, этот токсин пришёл из утробы матери. Я не знаю почему, но получение яда прекратилось на несколько лет, и токсин перестал распространяться. Но, в конце концов, он накапливался в организме много лет, и теперь кто-то использовал что-то, чтобы спровоцировать распространение токсинов. Что касается того, что две служанки сказали о том, что было сказано во дворце, это действительно было сделано лишь для того, чтобы её разозлить. Но в то же время это заставило токсины, скопившиеся в теле третьей невестки, течь быстрее, – он на мгновение заколебался: – Кажется, есть и другие намерения, но я не могу о них думать.
– Пятый брат! – Ци Фэн не заботился о том, чтобы спорить с Сяо Шао, и с тревогой сказал: – Значит, лекарство, которое ты только что прописал, эффективно? Можешь ли ты развязать яд в теле третьей невестки?
________________________
1. 解铃还须系铃人 (jiě líng hái xū jì líng rén) – литературный перевод – отвязать колокольчик (с шеи тигра) должен тот, кто его туда привязал – идиома, означающая, что тот, кто совершил ошибку, и должен её исправлять, кто кашу заварил, тому её и расхлёбывать.
Дело не в том, что он не был уверен в Ся Цине, но будучи братьями на протяжении стольких лет, Ци Фэн уже понимал каждое выражение лица Ся Цина. Как корифей медицины, Ся Цин испытывал чувство волнения и фанатизма, когда сталкивался с пациентами, и его глаза наполнялись уверенностью. И такое тревожное и торжественное выражение было замечено на его лице впервые, что действительно заставило Ци Фэна почувствовать себя неловко.
Сяо Шао также пристально смотрел на Ся Цина, не говоря уже о Бай Чжи и Лянь Цяо, которые выглядели так, словно заплачут в тот же момент, когда он скажет, что ничего не может поделать. Ся Цин с трудом проглотил слюну, а затем сказал:
– На самом деле, я никогда раньше не видел такого яда. Теперь его готовят по другим формулам детоксикации. Я должен понаблюдать ещё несколько дней, прежде чем смогу позже поставить хороший диагноз.
– Сколько времени это займёт? – Сяо Шао спросил: – Её жизнь – это не детская игра.
– Два дня, – Ся Цин поспешно сказал: – Это займёт всего два дня. Два дня спустя, если её яд не будет под контролем, я не думаю, что смогу что-то с этим поделать.
Сяо Шао пристально смотрел на Ся Цина долгое время, пока Ся Цину не стало немного жутко, а затем почти незаметно кивнул:
– У тебя есть только два дня.
Ся Цин вытер пот. Молодой человек всегда знал, что его третий брат может быть пугающим, но он не ожидал, что это будет так страшно, когда вокруг точно сгущались тучи, и это действительно заставляло людей чувствовать стресс. Однако сейчас ему надлежало найти и разработать рецепт. После того, как Ся Цин и Ци Фэн ушли, вошёл управляющий Линь и сказал:
– Я приказал проверить кому-нибудь, что молодая фужэнь ела вчера. В нашем дому всё в порядке.
Когда Лянь Цяо и Бай Чжи услышали это, Лянь Цяо с тревогой сказала:
– Вчера я боялась, что юная леди будет голодна. Нуби нашла для девушки выпечку из Бао Юэ Чжая, но с этой выпечкой проблем быть не должно, – Бай Чжи тоже кивнула: -– Этот пакет с выпечкой был довольно большим, и юная леди не смогла всё съесть, так что всё, что осталось, было роздано служанкам во дворе. Все были в порядке после того, как съели его. Не может быть, чтобы выпечка была ядовитой.
Этот вопрос нуждается в тщательном расследовании. Это действительно было похоже на поиск иголки в стоге сена. Сяо Шао махнул рукой. Е Фэн понял, что он имел в виду, и сразу же сказал:
– Этот подчинённый сейчас же отправится в Бао Юэ Чжай.
Такая перемена произошла в первый день после бракосочетания, что действительно не являлось хорошим предзнаменованием. Сяо Шао посмотрел на слегка бледное лицо Цзян Жуань с неразличимым выражением. Лянь Цяо подтолкнула Бай Чжи, и они вдвоём вышли за дверь. Сяо Шао подошёл к Цзян Жуань и сел, медленно протянув руку, чтобы убрать выбившиеся волосы за ухо, в его глазах мелькнула тень вины.
Крайне важно избавиться от яда Цзян Жуань. Слова Ся Цина напомнили ему, что у него также были отношения с Цзян Жуань несколько лет назад, и в то время он обнаружил ненормальность отношений Цзян Жуань. Похоже, что раньше у неё уже были проблемы с телом, но его техника Цихуан не была такой утончённой, как у Ся Цина. Сяо Шао искренне думал, что теперь, заставив токсины постепенно отступить, он позволит телу девочки восстановиться, и это не должно стать проблемой. Он никогда не думал, что этот токсин на самом деле был ядовитой змеёй, дремлющей в теле Цзян Жуань, который был обнаружен только теперь. Хотя Ци Фэн и Ся Цин сказали, что отравление Цзян Жуань не имело никакого отношения к Цзян Дань, после того, как Цзян Дань поговорила с Цзян Жуань, Цзян Жуань испугалась, что было для неё совершенно ненормальной реакцией. Тому должна быть какая-то причина. Цзян Дань не должна быть невиновна в этом деле. Он слегка нахмурился, кроме того, по словам Ся Цина, этот токсин накапливался в теле Цзян Жуань в течение многих лет. Другими словами, Цзян Жуань была отравлена, когда была ещё ребёнком. Кто отравил её и на самом деле был настолько безжалостным, чтобы напасть на ребёнка?
Он также слышал, что жизнь Цзян Жуань в Цзян фу в свои ранние годы не жила гладкой жизнью, но Сяо Шао не ожидал, что кто-то действительно собирался убить её в очень юном возрасте. Думая об этом, глаза Сяо Шао внезапно стали более холодными. Он погладил Цзян Жуань по волосам, встал и вышел из дома. Цзинь Эр и остальные ждали снаружи с серьёзными лицами. Сяо Шао опустил глаза и тихо сказал:
– Я должен знать всё, что произошло в Цзян фу после рождения Ванфэй. Не имеет значения, как, я должен знай всё это.
Выражение лица Цзинь И было шокированным, и он сказал с серьёзным выражением:
– Да. Мы выполним приказ и вернёмся.
* * *
В мгновение ока наступила ночь. Сяо Шао сидел в доме, утверждая одну партию официальных документов за другой, но в выражении его лица не было усталости. Управляющий Линь приходил несколько раз, чтобы убедить его лечь отдыхать пораньше, Сяо Шао только сказал, что нужно ещё кое-что сделать, и проницательный человек мог видеть, что он просто охранял Цзян Жуань, найдя для себя такое оправдание. Прекрасно понимая, что если молодой господин вбил себе что-то в голову, то это невозможно будет изменить, поэтому, после нескольких бесплодных попыток, управляющий Линь отказался от этого.
Лу Чжу толкнула дверь, держа в руке чашу с лекарством. Увидев, что Сяо Шао всё ещё там, она сказала:
– Зять, лекарство, которое Божественный Лекарь Ся приказал приготовить для юной леди, готово. Это лекарство было приготовлено нуби и Тянь Чжу вместе, и никто к нему не притронулся. Это… – из-за того, что Цзян Жуань была отравлена, Цзинь Ин Ван фу теперь был очень обеспокоен приёмом лекарств, опасаясь обидеть других. Человек, который использует яд, не будет вылезать из своей норы слишком быстро, поэтому Цзян Жуань всегда находилась в опасности.
Сяо Шао поднял глаза, посмотрел на чашу в руках служанки и сказал:
– Ты можешь идти, я сам напою её.
Лу Чжу не осмелилась ничего сказать. Она повернулась, поставила чашу с лекарством на стол и вышла из комнаты. После того, как Лу Чжу ушла, Сяо Шао взял чашу с лекарством и подошёл к кровати. Он помог Цзян Жуань подняться и прислониться к нему, немного подул на тёмно-коричневое лекарство в чаше и медленно поднёс его ко рту Цзян Жуань.
Он двигался очень осторожно, опасаясь ненароком причинить боль Цзян Жуань. Если бы Сяо Шао, который всегда был равнодушен к другим, был замечен другими таким нежным и внимательным, зритель бы оказался так сильно потрясён, что у него отвалились бы глаза.
Беспомощная Цзян Жуань была без сознания, и варево вытекло из уголка её рта и выплеснулось на грудь Сяо Шао, намочив ткань. Молодой человек даже не обратил внимания на свою одежду, но протянул руку, чтобы осторожно стереть пятна от лекарств со рта Цзян Жуань. Это не был не жизнеспособный способ давать лекарство. Сяо Шао опустил глаза и немного подумал. Он внезапно взял чашу с лекарством и сделал глоток. Затем он ущипнул Цзян Жуань за подбородок и слегка приподнял её лицо. После этого Сяо Шао наклонился и прижался губами к её губам, медленно пропуская смесь через их рты.
Лицо девушки было потрясающим, и выражение под её нежной внешностью в обычные дни всегда безразлично, но в этот момент её губы были мягкими, с горьковатым ароматом лечебного варева. Если это было как обычно, то всё ещё могли бы появиться некоторые мысли о ветре, цветах, снеге и луне. Но теперь Сяо Шао ничто не отвлекало, и он чувствовал себя расстроенным только от того, что видел Цзян Жуань такое беспомощной.
Он снова сделал глоток и медленно склонился ко рту Цзян Жуань. Наконец, Сяо Шао поставил пустую миску из своей руки и собирался помочь ей лечь, но вдруг почувствовал, что кто-то схватил его за одежду на груди. Он был слегка ошеломлён и посмотрел вниз, встретившись с широко открытыми глазами Цзян Жуань.
– Ты… – это был момент смущения, который быстро сменился восторженной радостью. Сяо Шао взял Цзян Жуань за плечо и сказал: – Ты не спишь?
Однако Цзян Жуань не ответила ему. Её глаза были очень широко раскрыты, но они не были спокойными, наоборот, в них мелькали беспомощность и паника. Сяо Шао был поражён. Такой взгляд был странным в глазах Цзян Жуань. И она, казалось, не осознавала, что Сяо Шао был прямо перед ней, но при этом девушка крепко держала Сяо Шао за одежду, бормоча что-то себе под нос.
Сяо Шао нахмурился и прислушался, склонив голову и почти прижавших ухом к её губам. Слова Цзян Жуань явно достигли его ушей. Она шептала:
– Спаси меня.
Сяо Шао внезапно опешил, тело Цзян Жуань сжалось в комок, но рука, держащая его за ворот одеяния, не отпускала, словно хватаясь за последнюю соломинку, она шептала, повторяя снова и снова:
– Спаси меня, спаси меня.
– А Жуань, – Сяо Шао смягчил свой голос и нежно погладил её по спине: – Не бойся, я Сяо Шао.
Цзян Жуань уставилась на него широко раскрытыми глазами, но, казалось, смотрел на что-то другое сквозь него. Протянутая рука Сяо Шао остановилась, и Цзян Жуань отчаянно отступила. Её взгляд был отчаянным и опустошённым, как будто она увидела что-то чрезвычайно ужасное, она сердито спросила:
– Сюань Ли, как ты смеешь так обращаться со мной!
Сяо Шао пристально посмотрел ей в глаза, впервые почувствовав растерянность. Он вдруг закричал:
– Е Фэн!
Е Фэн внезапно толкнул дверь:
– Господин, в чём дело? – когда он увидел внешность Цзян Жуань, молодой человек тоже был шокирован. Когда у Цзян Жуань вообще было такое смущённое выражение лица, казалось, что она столкнулась не с Сяо Шао, а со старым врагом, ненависть к которому не только питала её кровь, но и пронизывала кости. Прежде чем он пришёл в себя от разыгравшейся перед ним сцены, Е Фэн услышал только равнодушный голос Сяо Шао:
– Скажи пятому брату Ся, чтобы он немедленно пришёл.
Вскоре примчался Ся Цин, и, чтобы облегчить уход за состоянием Цзян Жуань, он просто переехал в Цзинь Ин Ван фу. Когда посреди ночи его выдернули из-под одеяла, у Ся Цин возникло слабое предчувствие. Когда он вошёл в дом и увидел ненормальную внешность и поведение Цзян Жуань, он испытал большой шок. Лицо Сяо Шао было таким глубоким, что с него могла капать вода, но он ровным голосом спросил:
– Почему она стала такой?
Ся Цин не осмелился быть небрежным, поэтому он немедленно шагнул вперёд, чтобы помочь Цзян Жуань. Молодой человек был поражён этим, как будто не мог поверить в происходящее. Затем он присмотрелся повнимательнее, прежде чем посмотреть на Сяо Шао, и сказал:
– Третий брат, тело третьей невестки всё в порядке. Но такое поведение, казалось полностью ошеломило её. Я боюсь, что в её сердце были какие-то демоны, но теперь проснулись ошибки Инь и Ян, – Ся Цин был немного смущён. Он неосознанно раскрыл секрет Цзян Жуань. С суровым характером этой третьей невестки Ся Цин не знал, как обращаться с ней после того, как девушка придёт в себя. Но, несмотря на свои сомнения, было ли правильно это говорить о его невестке, Ся Цин всё же произнёс: – Это демон третьей невестки. Я могу только прописать ей успокаивающий рецепт, но полезно это или нет, я действительно не знаю. Третий брат, я лекарь, но я не могу лечить сердечные заболевания людей. Не ставь меня в неловкое положение.
Это правда, Сяо Шао знал, что Ся Цин не сможет придумать никакого хорошего способа спросить ещё раз, поэтому он сказал низким голосом:
– Уходи.
Ся Цин коснулась своей головы и быстро ретировалась вместе с толпой в комнате. В доме остались только Е Фэн и Сяо Шао.
Цзян Жуань съёжилась в углу кровати. Выражение её лица было встревоженным, глаза пустыми и серьёзными. Сяо Шао был поражён, когда впервые увидел её взгляд. Как у людей в мире может быть такой взгляд? За эти годы гвардейцы Цзинь И унесли многие жизни, многие молили о милосердии или боролись перед смертью, но никто из них не был столь трагичен, как девушка, что сейчас страдала от демонов перед ними. В этих приподнятых дрожащих глазах не было обычной силы и хитрости, только отчаяние, врезавшееся в костный мозг, как будто, глядя на эти глаза, можно было почувствовать, что в мире больше нет света.
«Демоны?» – Сяо Шао вспомнил слова Ся Цина: – «У Цзян Жуань были демоны?»
Его глаза были холодны, когда молодой человек смотрел на девушку перед ним. С давних пор он чувствовал, что у Цзян Жуань есть тайна, о которой никто не знает. У неё часто бывало какое-то странное поведение, но это поведение никогда не бывало бесполезным. Она была похожа на внезапный проблеск света в Великой династии Цзинь, странный и таинственный, правда, молодой человек понятия не имел, что это предвещает. Сяо Шао не проигнорировал то, что она только что сказала. Сюань Ли… Многое из того, что она делала, не имело никакого отношения к Сюань Ли. Он также посылал тайных стражников проверить отношения между Цзян Жуань и Сюань Ли, но ничего не выяснил. Сяо Шао думал, это был просто какой-то несчастный случай, но теперь кажется, что его догадка изначально была верна. У Цзян Жуань, должно быть, был какой-то повод ставить палки в колёса кареты восьмого принца. Но глядя на всё происходящее, у них было не так много контактов, чтобы это могло привести к такой глубокой ненависти, чтобы её не могло утолит даже море крови! Что именно Сюань Ли сделал с ней? Цзян Жуань действительно спросила так печально.
Е Фэн не мог не быть шокирован, наблюдая за происходящим. Каким бы человеком Цзян Жуань ни была в своей обычной жизни, у неё, казалось, не было слабостей. Даже перед лицом коварных врагов она всегда могла чувствовать себя непринуждённо. Теперь, после того, как её отравили, демон вырвался наружу, показав чрезвычайно хрупкую сторону этой невероятно сильной девушки. Что она пережила?
Сяо Шао подошёл тихо, боясь потревожить её, Цзян Жуань холодно посмотрела на него. Сяо Шао протянул руку, пытаясь прижать её к своей груди для утешения, но, не желая, чтобы едва он окажется перед ней, Цзян Жуань действительно схватит его за руку и яростно укусит.
– Господин! – Е Фэн закричал и увидел, что укус Цзян Жуань была очень тяжёлым. Светлая одежда, которую сегодня носил Сяо Шао, внезапно пропиталась кровью. Но Сяо Шао просто слегка нахмурился, позволив ей укусить себя, затем протянул другую руку и нежно коснулся её головы, мягким тоном сказав:
– Не бойся, я здесь.
Он не двигался, и Цзян Жуань не отпускала его, но только Е Фэн беспокоился. Никто не знал, сколько времени это заняло, Цзян Жуань, казалось, устала, прежде чем отпустить руку Сяо Шао. Сяо Шао убрал свою руку от её рта, но он не спешил осматривать свою рану. Вместо этого он протянул руку, чтобы помочь ей вытереть кровь с уголка рта. Цзян Жуань непонимающе посмотрел на него, её глаза внезапно покраснели, и крупные капли слёз скатились по тыльной стороне ладони Сяо Шао.
Может ли это быть пробуждением? Сяо Шао был поражён, Цзян Жуань внезапно закрыла лицо руками, её голос, казалось, смеялся и плакал, Е Фэн не осмеливался даже шевелиться, окружённый внезапно загустевшей атмосферой. В эту тихую ночь её плач казался очень отчётливым. Девушка убрала руки от лица, и выражение её сияющего лица было неразличимо, как отчаянная улыбка, но также и как шокирующая печаль. Она спросила странным голосом:
– Отец, вот как ты отправил меня в загробный мир. Оказывается, ты солгал мне вместе с ними. Оказывается, ты хочешь, чтобы моя жизнь стала ступенькой для Цзян Су Су! Оказывается, с самого начала ты хотел, чтобы я оправдала твои надежды и помогла построить твою карьеру. Ты такой жестокий!
«Разве Цзян Су Су уже не мертва? Почему ты снова заговорила о ней?» – Е Фэн в глубине души задавалась вопросами, которые не осмеливался задать вслух: – «Что случилось с доверием и карьерой Цзян Цюаня?»
Слова Цзян Жуань заставили Е Фэна усомниться в здравости рассуждений девушки. Цзян Жуань же продолжала качать головой, говоря:
– Я не демоница, что разрушает страны! Я не убивала Императора!
– Хорошая А Жуань, не думай об этом, – Сяо Шао с силой сжал её в своих объятиях, его тёмные глаза не могли передать эмоций, что бурлили в душе молодого человека, но его тон был полон нежности и утешения.
Цзян Жуань потянула его за рукав и вдруг сказала:
– Ты спасёшь моего брата? Ты спасёшь его, они хотят убить его, ты спасёшь моего брата.
Сяо Шао закрыл глаза, а когда он снова поднял взгляд на своего подчинённого, глаза молодого человека были как лёд, и он холодно сказал:
– Е Фэн, немедленно отправляйся в особняк министра Цзяна и пригласи Цзян Синь Чжи ко мне!