Контент удален!

Обратный путь был намного легче, чем их подъём в горы. После того, как мастер Ба Ци избавил Цзян Жуань от яда, Сяо Шао использовал голубя, чтобы донести новость в столицу, пока они сами возвращались своим темпом. Цзян Жуань также видела снежного голубя раньше. Белоснежный голубок, который казался невероятно милым и умным, также привязался к девушке. Первоначально его имя было Ху Ба (1), что, как говори, было решением управляющего Линя. Это лишь в очередной раз подтвердило, что в таком месте, как Цзинь Ин Ван фу, где большинство жителей были мужчинами, было невозможно найти что-то, носящее деликатное название.

Когда они вернулись в Цзинь Ин Ван фу, то управляющий Линь выглядел так, словно очень долго ждал. Увидев, что Цзян Жуань вернулась целой и невредимой, он расплакался от радости. Он был похож на фанатика, который был готов прямо сейчас развернуться и открыть Зал Предков, чтобы немедленно возблагодарить их за опеку и поддержу. Казалось, в его рукавах уже даже мелькали благодарственные благовония.

Лу Чжу и остальные были вынуждены оставаться в Ван фу, потому что Сяо Шао спешил, и служанки только задерживали бы поездку. За последние несколько дней они действительно сильно похудели. Цзян Жуань вышла из кареты, и несколько служанок окружили её, задавая длинные и короткие вопросы. Лу Чжу улыбнулась и сказала:

– С юной леди сейчас всё в порядке. Её будет сопровождать благословение, раз уж удалось пережить катастрофу. Мы должен отпраздновать этот раз, когда Вы избежали опасности.

Бай Чжи была обеспокоена:

– Не оставляйте позади корни болезни, чтобы всё было действительно хорошо, в конце концов, она была отравлена в течение стольких лет. Нуби почувствовала облегчение, когда узнала, что с юной леди всё в порядке.

– Что ты делаешь, продолжая накручивать всех в беспокойстве? – Лянь Цяо впилась взглядом в Бай Чжи: – Теперь, когда юная леди снова в добром здравии, прошлое осталось в прошлом. Просто следует проявлять осторожность в будущем.

Тянь Чжу опустила голову, её тон был слегка раздражённым:

– Подчинённая не защитила юную леди, пожалуйста, накажите меня, юная леди, – гвардия Цзинь И всегда очень серьёзно относилась к своим обязанностям. Теперь она личный стражник Цзян Жуань, и она фактически позволила отравить Цзян Жуань у себя на глазах. Это все её вина.

– Какое это имеет отношение к тебе? Это было трудно предотвратить, – Цзян Жуань мягко сказала: – Просто другая сторона слишком хитра. Ты не могла защитить меня. Я была отравлен более десяти лет назад.

Тянь Чжу удивлённо посмотрела на Цзян Жуань. Лицо Цзян Жуань было горячим и холодным. Хотя она не беспокоила бы своих служанок в обычные дни понапрасну, нельзя сказать, что её отношение было особенно близким, особенно к ней, служанке, которая следовала за Цзян Жуань достаточно недолго. Уж точно юная леди не стала бы проявлять инициативу, чтобы утешить её. Теперь в этих словах Цзян Жуань извиняла её. Снова взглянув на брови Цзян Жуань, обычная враждебность, казалось, немного рассеялась, сменившись особым облегчением и спокойствием.

Она не знала, с чем столкнулись Цзян Жуань и Сяо Шао, когда на этот раз отправились на гору Цзянань, но в отношениях юной леди к остальным стала заметна ощутимая разница. Тянь Чжу некоторое время гадала, но всё же взглянула на Сяо Шао. Цзян Жуань поняла, о чём думала её служанка, и посмотрела на Сяо Шао:

– С тех пор, как ты отдал мне Тянь Чжу, у меня всегда есть сила справиться с ней самостоятельно?

Сяо Шао кивнул, Цзян Жуань улыбнулась и сказала:

– Ну, я сказала, что это не имеет к тебе никакого отношения, так что нет необходимости признавать себя виновной.

– Подчинённая благодарит молодую фужэнь и молодого господина за снисхождение.

Ци Фэн дважды кашлянул:

– Третья невестка всё ещё не зашла в дом и страдает от холодного ветра снаружи. Теперь, когда она выздоравливает после серьёзной болезни, её тело всё ещё немного слабое.

Все с этим незамедлительно согласились, Лянь Цяо и Бай Чжи помогли Цзян Жуань войти в дом. Сяо Шао всё ещё нужно было кое-что отнести во дворец, и, успокоив Цзян Жуань, он ушёл первым.

После того, как Сяо Шао ушёл, Цзян Жуань осталась в комнате. Комната выглядела немного неряшливо. Бай Чжи застенчиво сказала:

– Нуби беспокоились о теле юной леди последние несколько дней и не позволили себе несколько запустить хозяйство. Мы немедленно наведём порядок.

– Не торопитесь некоторое время, – легко сказала Цзян Жуань. – Я всё ещё должна тебе кое-что сказать.

– В чём дело? – Лу Чжу сказала с явным удивлением.

– Хотя яд в моём теле – это старая болезнь, в конце концов, кто-то использовал яд несколько дней назад. Я знаю, кто это сделал, – Цзян Жуань сделала глоток горячего чая из чашки, что подала ей Лянь Цяо.

Выражение лица Тянь Чжу напряглось:

– Юная леди знает, кто это?

– Хотя я не знаю, кто тот человек, который отравил меня лично, я знаю, кто стоит за этим, – Цзян Жуань слегка улыбнулась: – Поскольку он сделал мне этот подарок, как я могу не ответить ему.

Служанки переглянулись, все они не понимали смысла слов Цзян Жуань. Лу Чжу потребовалось много времени, чтобы вновь обрести голос и заговорить.

________________________

1. 虎霸 (hǔ bà) – дословно это можно перевести, как предводитель тигров. Самое то для имени белоснежного голубя.

– Является ли этот человек тем же человеком, который отравил юную леди более десяти лет назад? Почему он так поступил с юной леди? Если бы это была фужэнь… – Лу Чжу нахмурилась и сказала: – Теперь, когда фужэнь уже мертва, как он может приказать кому-то отравить юную леди?

– Этот человек не Ся Янь, – Цзян Жуань посмотрела на колебания чая в чашке: – Этот человек пришёл за моей жизнью много лет назад, и теперь он внезапно снова использовал ту же технику, но это было потому, что он снова почувствовал, что я представляю для него угрозу. Этот человек находится во дворце, и я, естественно, верну долг за себя и за свою мать, – она усмехнулась: – Сяо Шао уже всё устроил. Завтра рано утром я хочу, чтобы они выглядели невероятно красиво!

Лянь Цяо переглянулась с остальными служанками. Поскольку Цзян Жуань не дала понять этого ясно, они, естественно, поняли, что это было сделано специально, потому что человек, стоящий за всей чередой событий, должно быть, не такой уж простой, и у Ляянь Цяо также появилась своя идея. После столь долгого наблюдения за своей госпожой несколько служанок, естественно, понимали её мысли и не стали продолжать задавать вопросы. Тянь Чжу спросила:

– Что юная леди хочет сказать рабам, чтобы они делали?

– Я разработала идеальный план. Этот человек находится во дворце, и я, естественно, должна расплатиться с ним во дворце. Завтра вы последуете за мной во дворец. Я также хочу кое-что выяснить, – она слабо улыбнулась, но в глазах Цзян Жуань был пронзительный холод, и даже Лянь Цяо не могла удержаться от охватившей её тело дрожи, когда увидела это.

* * *

В углу дворца Цзян Дань яростно швырнул фарфоровую бутылку, которую держала в руке, на пол, раздался громкий треск, и повсюду разлетелись кристально чистые осколки. Все окружающие дворцовые служанки были взволнованы и не осмеливались шевельнуться. Одна из них быстро опустилась на колени и начала собирать осколки. Цзян Дань сердито сказала:

– Убирайтесь!

Дворцовые служанки были застигнуты врасплох и быстро ретировались. Цзян Дань была единственной, кто остался в огромном дворце. Выражение её лица уже не было таким милым и нежным, как обычно, девушка наоборот казалась немного пугающей. Она бессознательно сжала кулаки и стиснула зубы.

Даже если вы обладаете невероятным терпением, чем дольше вы остаётесь в этом месте во дворце и чем выше вы стоите, тем легче разоблачить свою истинную человеческую природу. И как только человек забывает о своей маске, его очень легко поймать другим. Просто Цзян Дань даже сейчас всё ещё была относительно трезва, потому что она не забыла выгнать всех дворцовых служанок до того, как раскрыла перед ними свою натуру. Она всегда была осторожным человеком.

Цзян Жуань не только появилась целой и невредимой, но и появилась в карете перед Цзинь Ин Ван фу. Когда инцидент дошёл до её ушей, руки Цзян Дань дрожали. В последние несколько дней, несмотря ни на что, она ничего не могла узнать о Цзян Жуань. Цзинь Ин Ван фу был настолько прочным, что даже муха не могла вылететь, а с Цзян Жуань только что произошёл несчастный случай. Она не осмеливалась быть пойманной на этом этапе. Первоначально Цзян Дань думала, что Цзян Жуань уже находится на последнем издыхании, если так долго не появлялось никаких новостей. Кто знал, что Цзян Жуань просто с важным видом вернулась в Цзинь Ин Ван фу в карете. Она даже не знала, когда Цзян Жуань уехала.

Неожиданно Цзян Жуань оказалась такой любимицей судьбы, что Цзян Дань почувствовала ещё большую панику. Первоначально это было вызвано отравлением. Поскольку тело Цзян Жуань уже было здоровым, она неизбежно узнала бы, что яд существовал в её теле, когда она была совсем юна. Если бы она действительно исследовала это, Цзян Жуань бы узнала истину рано или поздно. Цзян Жуань обладала таким порочным темпераментом, который можно было видеть по концу семьи Ся Янь, что её невозможно легко остановить. Как только она обнаружит причастность Цзян Дань к этому, Цзян Жуань определённо не простит её.

Каждый раз, когда Цзян Дань думала об этом, она чувствовала себя взволнованной. Она подумала о человеке в сером и не могла перестать жаловаться втайне в своём сердце. Даже если Цзян Жуань обладала большими способностями, на этот раз она была обречена, и в конце концов она не хотела выходить из корзины. Подумав немного, она подошла к столу с одной стороны, взяла кисть из нефритового держателя и сделала жест, словно собиралась начать письмо.

* * *

В то же время во дворце у некоторых людей было совсем другое настроение, чем у Цзян Дань. В Нань Юане Сяо Шао вошёл в зал, и хрупкий молодой человек выступил вперёд. Он не был вежлив, когда схватил Сяо Шао за рукав и спросил:

– Она вернулась?

– Она в Цзинь Ин Ван фу, – Сяо Шао тихо потянул свой рукав: – Планирует ли тринадцатый принц навестить мою жену?

Придворный, который называл себя «Я» в присутствии принца, Сяо Шао был действительно достаточно смелым. Просто Его Императорское Высочество совсем не чувствовал себя оскорблённым, и на его лице промелькнула явная радость:

– Хорошо, ты меня заберёшь?

За последние десять дней Сюань Пэй почувствовал себя так, словно уже минул год. Самое большее, о чём он мог думать каждый день, – это состояние Цзян Жуань. Даже когда Император снова пришёл спросить его о домашнем задании, молодой человек был рассеян и отвечал на множество вопросов неправильно. Даже Лю Минь мог видеть, что у него что-то на уме, но Сюань Пэй, естественно, не стал бы говорить о причине посторонним.

С таким количеством мыслей о том, что Цзян Жуань была больна и лежала в постели, он был так встревожен, что сильно похудел. Позже, когда он получил известие от Сяо Шао, в котором говорилось, что яд Цзян Жуань был выведен из тела, Сюань Пэй сбросил камень со своего сердца. Но Цзян Жуань и Сяо Шао не показывали и намёка на скорое возвращение в течение долгого времени, поэтому Сюань Пэй снова очень встревожился. В глубине души он не знал, сколько раз переживал о том, как Сяо Шао коварно забирал Цзян Жуань и, наконец, привозил её обратно в столицу.

– Никто не может забрать принца по своему желанию. Если Его Императорское Высочество захочет посетить мою скромную обитель, он может найти выход сам, – беспечно сказал Сяо Шао.

Сюань Пэй был ошеломлён таким вопиющим хулиганством, а затем разозлился:

– Ты такой неразумный, раз обращаешься со мной таким образов. А ведь я могу и рассказать ей…

– Что? – Сяо Шао посмотрел на него, явно без особого выражения, но его глаза были полны давления.

Сюань Пэй на некоторое время потерял дар речи и был ошеломлён. Отреагировав, он почувствовал себя очень пристыжённым из-за того, что его успокоил взгляд другой стороны. Когда молодой принц разозлился, он закричал:

– Она должна отвечать за меня!

Сюань Пэй всегда вёл себя во дворце более спокойно, чем подобает детям в этом возрасте, и иногда не было преувеличением сказать, что он больше походил на взрослого, чем на ребёнка. Особенно теперь, когда Император всё больше и больше ценил его. Люди почти не видели Сюань Пэя, когда он на самом деле вёл себя в соответствии с возрастом. Теперь, когда Сяо Шао выступил против него, в тринадцатом принце появилось немного редкой жизненной силы, которой он должен обладать в этом возрасте.

– Она моя жена, почему я должен тебе помогать? – Сяо Шао продолжил свой допрос.

– Она всё ещё моя… – Сюань Пэй собирался закончить говорить, но внезапно остановился, поднял голову и внимательно посмотрел на Сяо Шао, но огромная волна, казалось, поднялась в его сердце. Сердце этого человека так глубоко, и он почти раскрыл свою тайну всего в нескольких словах. Сяо Шао казался холодным и безразличным ко всему, но на самом деле у него была очень хорошая способность наблюдать. Он знал, что при имени Цзян Жуань Сюань Пэй будет эмоционально взволнован, и он также знал, как использовать слова, чтобы вызвать эмоции Сюань Пэя. Вот как он это провернул. Сердце Сюань Пэя медленно успокаивалось, точно исцелённое после вооружённого противостояния, на которое его только что спровоцировали. Глядя на Сяо Шао, он внезапно улыбнулся и сказал:

– Ванъе Сяо, ты действительно запугиваешь слабых, поступая таким образом.

В его словах была полная ирония, но Сяо Шао даже не моргнул и равнодушно сказал:

– Ваше Тринадцатое Императорское Высочество не слабак.

Сюань Пэй сглотнул. Кто сказал, что Цзинь Ин Ван был хладнокровным святым, который не ел дым и огонь человеческого мира (1)? Как только этот человек решит стать плохим, он действительно станет гнилью. У человека, испытывающего боль, куда не ткни, всегда причинишь страдания, и, затаив дыхание, Сюань Пэй сказал:

– Я знаю, что ты хочешь знать, но мне не нужно тебе говорить. Хотя ты с ней муж и жена… – Сюань Пэй ехидно улыбнулся: – Если немного подумать об этом, вы не должны быть настоящими супругами.

– Ваше Тринадцатое Императорское Высочество слишком снисходителен, – напомнил Сяо Шао. – Этот день рано или поздно наступит.

Сюань Пэй снова задохнулся от его холодных слов и странно взглянул на Сяо Шао, как будто проверяя, был ли человек перед ним тем же самым, что и в устах других. Через некоторое время он покачал головой и сказал:

– Несмотря ни на что, теперь тебе бесполезно расспрашивать меня. То, что ты хочешь знать, – это секрет, и этот секрет связан со мной и с ней. Если ты действительно хочешь ей блага, просто придумай, как мне выйти из дворца. Я хочу её увидеть. Я должен кое-что прояснить с ней с глазу на глаз. После этого, если она действительно доверяет тебе, она, естественно, расскажет тебе. Но я не обязан говорить тебе об этом.

Сяо Шао молча посмотрел на него, кивнул и сказал:

– Хорошо.

________________________

1. 不食人间烟火 (bù shí rénjiān yānhuǒ) – литературный перевод – не ест пищу, приготовленную людьми – идиома, описывающая человека, который покинул светский мир, отрёкся от мира, стоит над материальным, свободный от мирских забот.

Видя, что он с такой готовностью согласился, Сюань Пэй вздохнул с облегчением и серьёзно посмотрел на него:

– В любом случае, ты уже спас ей жизнь, я должен поблагодарить тебя за неё. Что бы ни случилось, моя цель такая же, как и твоя, и ни ты, ни я не причиним ей вреда, – это первый раз, когда Сюань Пэй сдался Сяо Шао от всего сердца. Из-за того, что Сяо Шао хотел избавить Цзян Жуань от яда, Сюань Пэй был ему благодарен от всего сердца.

Сяо Шао взглянул на него и равнодушно сказал:

– Я спас свою жену. Какое это имеет отношение к тебе? Мне не нужны твои благодарности.

Сюань Пэй был вынужден сохранить молчание.

* * *

Не прошло и слишком много времени после возвращения Цзян Жуань в Цзинь Ин Ван фу, как Цзян Синь Чжи, получивший эту новость, примчался обратно из военного лагеря, а затем потянул Цзян Жуань поговорить о многих вещах, на которые нужно обратить внимание, когда она больна. Если бы не знание того, что её старший брат занимался боевыми искусствами, Цзян Жуань должна была бы задаться вопросом, собирается ли Цзян Синь Чжи изменить свою карьеру, чтобы стать знаменитым лекарем. О её отравлении ничего не сообщалось в Генеральский фу, и все новости туда тщательно фильтровались. Если бы Чжао Гуан узнал, что кто-то напал на его дочь и внучку более десяти лет назад, Цзян Жуань боялась, что генерал немедленно отправится бы в Цзян фу, чтобы перевернутьс ног на голову. Просто сейчас не время для этого.

Когда Цзян Синь Чжи поднял этот вопрос, он был скорее напуган, чем рассержен, и только сказал:

– Что, чёрт возьми, происходит? Сяо Шао не говорит мне, кто собирается тебя отравить, разве ты тоже не собираешься мне этого рассказать?

Бай Чжи подала немного сливовой медово-сахарной воды, Цзян Жуань поднесла чашу Цзян Синь Чжи и успокоила его:

– Я знаю, кто этот человек, но сейчас я просто не хочу косить траву и пугать змею (1). Брат, будь спокоен, я решу этот вопрос завтра рано утром. Этот вопрос для меня нетруден. С помощью Сяо Шао этого в конце концов не произойдёт никаких непредвиденных ситуаций. Старший брат тоже знает, что я за человек, и нет никаких причин беспокоиться понапрасну.

– Жуань’эр, я твой брат, – Цзян Синь Чжи был угрюм: – Ты скорее расскажешь Сяо Шао, чем мне? Ты думаешь, что твой брат бесполезен, поэтому ты не хочешь рассказывать об этом своему брату? Думаешь, твой брат не в состоянии разобраться с этим? – Цзян Синь Чжи почувствовал себя немного обиженным в глубине души. Стоило этой девушке выйти за кого-то замуж, и она сразу же стала женщиной из другой семьи. А ведь поначалу Цзян Жуань так мило обращалась с ним. Он сказал: – Когда ты была ребёнком, над тобой издевались другие. Твой брат помогал тебе. Теперь почему ты не помнишь…

Цзян Жуань неохотно подняла голову:

– Брат, о чем ты говоришь? Какое это имеет отношение к тому, что я считаю тебя бесполезным? Я скажу тебе это сама, но не сейчас, неужели ты не можешь подождать хотя бы одну ночь? Кроме того, тебе не позволено вмешиваться, потому что ты сейчас находишься в неправильном положении. Ты генерал. Вмешательство в такие вещи всегда заставит людей заговорить. Сяо Шао другой. Гвардия Цзинь И под его рукой отличается от солдат. То, что он делает, тайно, и его каналами легко пользоваться. Он мой муж, и его народ – мой. Брат, он тебе не нравится. Ты недоволен мной?

Цзян Синь Чжи потерял дар речи и сказал:

– Как я могу быть недоволен тобой? Я завоевал эту репутацию сейчас, потому что хочу, чтобы над тобой перестали издеваться. Неужели после того, как я столько трудился, чтобы завоевать эту репутацию, я всё ещё должен переживать о том, что скажут другие? Даже чтобы заступиться за собственную сестру я всё ещё должен думать о том, как на это посмотрят другие? Какой тогда для меня был смысл забираться на эту вершину? – увидев слегка ошеломлённый вид Цзян Жуань, Цзян Синь Чжи почувствовал, что его сердце смягчилось. В конце концов, он испугался, что переживания могут спровоцировать её тело, которое восстанавливалось после тяжёлой болезни, и поспешно сказал: – Ну, мне всё равно, что ты собираешься делать. Если ты говоришь, что надо подождать до завтра, я не против сделать это. Однако ты должна мне указать на этого человека. Если он действительно был достаточно смел, чтобы напасть на тебя, я не возражаю лично уничтожить его!

________________________

1. 打草惊蛇 (dǎcǎo jīngshé) – литературный перевод – косил траву, спугнул змею – идиома, которая используется для обозначения настороженности, привлечения внимание противника, то есть, плохая идея.

Цзян Жуань улыбнулась, Цзян Синь Чжи посмотрел на неё, внезапно вздохнул и сказал:

– Хотя я не знаю почему, на этот раз после твоего похода к учителю Сяо Шао, ты, кажется, выглядишь намного веселее. Надо полагать, всё это – заслуга Сяо Шао.

Цзян Жуань была поражена:

– Почему старший брат так сказал?

– Ты моя сестра, и я хорошо тебя знаю, – Цзян Синь Чжи покачал головой: – Я всегда чувствовал, что в твоём сердце что-то есть, даже после того, как ты вышла замуж. Но когда я вернулся на этот раз, я почувствовал, что твой темперамент сильно изменился. Сначала мне не понравился этот Сяо Шао, я чувствовал, что его темперамент был слишком холодным, я был уверен, что он не смог бы хорошо заботиться о тебе, – Цзян Синь Чжи сделал паузу: – Но теперь кажется, что он хорошо к тебе относится. Я просто сказал, Жуань’эр, ты такая милая, как кто-то в мире может тебя не любить? У Сяо Шао неплохое зрение, ты теперь относишься к нему… Это не те союзнические отношения, о которых ты упоминал раньше, не так ли?

Неужели она так очевидна? Цзян Жуань почувствовала острую боль в сердце, а затем рассмеялась:

– Разве я тебе не нравлюсь такой, брат?

– Нет, я очень счастлив, – Цзян Синь Чжи слегка улыбнулся: – Если в мире есть кто-то, кто делает тебя счастливой, неважно, кто это, я буду рад за тебя, – молодой человек протянул руку и коснулся её головы: – Пока с тобой хорошо обращаются, этого достаточно.

Брат и сестра снова что-то сказали. Цзян Синь Чжи не осмеливался говорить с Цзян Жуань слишком долго, опасаясь помешать её отдыху. Через некоторое время он встал и ушёл. Перед уходом он тщательно проинструктировал Лянь Цяо, заявив, что придёт в Цзинь Ин Ван фу, чтобы снова увидеть сестру на следующий день.

После того, как Цзян Синь Чжи ушёл, Цзян Жуань взяла перерыв на некоторое время. Было уже поздно. Приняв лекарство, Цзян Жуань некоторое время смотрела на бухгалтерскую домашнюю книгу. У неё не было времени читать бухгалтерскую книгу в то время, что она провела в горах. Прямо сейчас, больше нечего было делать, итак, Цзян Жуань пролистал её…

Бай Чжи пришла и начала её уговаривать:

– Уже поздно, поэтому юной леди следует лечь отдыхать пораньше. Нет ничего плохого в том, чтобы прочитать книгу позже.

– Верно, – Лу Чжу прищурилась. – Зять уже должен ждать в спальне, а юная леди всё ещё сидит в кабинете. Если юная леди слишком перетрудится, зять вполне может начать создавать проблемы рабам!

Проницательные люди могли видеть, что после возвращения Цзян Жуань и Сяо Шао, похоже, на этот раз стали немного другими. Отношения между ними улучшились, и слуги были рады это видеть. Лу Чжу изменила свои привычки и хотела свалить их обоих в одну кучу.

Лянь Цяо смахнула росинку со лба:

– Маленькое копытце, ты можешь высмеивать слова юной леди по своему желанию. Кажется, юная леди слишком хорошо к тебе относится, раз ты становишься всё более дерзкой и неуправляемой, – она с улыбкой посмотрела на Цзян Жуань: – Но то, что она сказала, имеет отношение к делу. Тело девочки сейчас не выдерживает метаний. Лучше лечь отдохнуть пораньше, чтобы зять не расстроился, если юная леди снова будет чувствовать себя плохо.

Цзян Жуань посмотрела на свою группу дерущихся служанок и вдруг вспомнил сцену из своего сна, когда она была отравлена и потеряла сознание. Эти служанки никогда не встречались в завершении её тревожной жизни. Цзян Жуань не сумела сдержать вздоха и спросила:

– Сколько лет Вы со мной?

Даже Лянь Цяо была застигнута врасплох, и никто не понимал, почему Цзян Жуань вдруг задала этот вопрос. Лянь Цяо и Бай Чжи посмотрели друг на друга, и первая сказала:

– Нуби и Бай Чжи были с юной леди с детства, и сейчас получатся около шестнадцати лет.

Лу Чжу моргнула:

– Нуби следовала за юной леди из сельской резиденции, около шести лет.

– Подчинённая была с молодой леди в течение двух лет, – тихо сказала Тянь Чжу.

– Прошло так много лет, – прошептал Цзян Жуань.

– Юная леди… – обеспокоенно сказала Бай Чжи.

Цзян Жуань махнула рукой и сказала с улыбкой:

– Это просто общее ощущение. Вы были со мной столько лет, но, кажется, у вас не всё хорошо. На первый взгляд вы выглядите бодрыми, но на самом деле кризисы бывают повсюду. Говоря об этом, именно я та, кто всему виной, ваша хозяйка. Не так ли?

То, что она сказала, было необъяснимо, Лу Чжу поспешно сказал:

– Юная леди не должна так говорить. Это благословение для рабов – иметь возможность следовать за таким сострадательным человеком, как юная леди. Юная леди очень хорошо обращается с рабами, и рабы никогда не чувствовали себя обиженными.

Даже Лянь Цяо поспешно последовала за её словами, Цзян Жуань улыбнулась:

– Всё в порядке, я сначала отдохну, а вам следует лечь спать пораньше. Я войду во дворец завтра рано утром, – сказав это, она поспешно поднялась. Тянь Чжу поспешно накинула на неё тёплый плащ, и Цзян Жуань вышла из кабинета и пошла в спальню.

* * *

Было уже темно, и Цзинь Ин Ван фу погрузился в тишину. Ночью не было слышно ни звука, и казалось, что тишина была напряжённой. Посреди ночи один за другим начал падать лёгкий снег, а земля была мокрой и холодной, и было несложно поскользнуться, если неосторожно на неё наступить.

В такую тёмную ночь во дворе внезапно появилась неприметная фигура, как будто она встала посреди ночи, чтобы пойти в один из дворов, но когда она проходила мимо самой внешней стены, фигура, казалось, невольно присела на корточки и скользнул внутрь где-то у основания стены.

В этот момент её глаза внезапно загорелись, и несколько факелов появились в тёмной ночи перед ней, ярко освещая мужчину. Мужчина опешил и поспешно присел на корточки, чтобы закрыть лицо руками, опустив голову и отказываясь позволять кому-либо видеть его лицо.

В ночи очень отчётливо прозвучал голос:

– Молодая фужэнь, я его поймал! Здесь есть вор!

Другой человек сказал:

– Эй, подними своё лицо, кто, чёрт возьми, этот человек?

Мужчина задрожал и опустил голову ещё ниже. Первоначально это был кувшин, ставший ловушкой для черепахи. Позади стражников медленно появилась Цзян Жуань. Она держала в руке факел. Свет огня отражал её лицо, холодное и красивое, но в её глазах было сострадание и след незаметного разочарования.